Сабинянские воины - Страница 67

«Хоб здесь!», обрадовался я.

- Неправда, я регулярно купаюсь! – притворно возмутился Эгр.

- Пачкаешься ты еще быстрее. Но ничего, не огорчайся – ты там такой не один. Когда я уходил, сотня братьев ждала своей очереди, и столько же грелось у костров после купания. Вода – ледяная. Все кусты и деревья вокруг водопада завешаны выстиранной одеждой. Кажется, что находишься в одном большом холщовом доме, только вот крыши нет.

- А сестры? Где они купаются? – Эгр сделал хитрое лицо.

- Гм, кажется, в озере, что ниже по течению. Но они же и так чистые, не то, что ты…

- Чувствуешь, какое у нас царит возбуждение? – Эгр подмигнул мне. – Знай, что такое бывает только раз в год. Это свадьба! Все моются дочиста, стирают свое тряпье и ждут завтрашнего дня, когда начнется торжество. Право, это наш самый счастливый день в году!

Теперь по камням подпрыгивали две телеги. Сот разделил наш груз и сам тащил одну, мы с Эгром – другую. Точнее, он тащил, а я делал вид, что помогаю.

- И правда, счастливый день. Совсем как у нас Новый год или Рождество. Или день рождения. Кстати, а у вас отмечают дни рождения? Наверняка нет?

- Точно. Мои родители запомнили лишь, что я родился примерно в феврале. Исходя из этого отсчитывали мой возраст.

- Ну, а дни рождения Сабины?

- Ты о чем? Ты же сам знаешь, что в культурах, подобной нашей, такое невозможно. Наш мир начался с ее рождения. До нее просто ничего не было.

- Но хотя бы когда примерно она родилась? Сотню, тысячу, десять тысяч лет назад?

- Она возникла не во времени. Она создала время специально для людей, чтобы нам было легче существовать… Знаешь, я правда не мастер объяснять такие вещи. Завтра спросишь у жрецов.

- О, так там будут жрецы? Ну да, логично, они же проводят брачный обряд. Верно? И все остальное, как на обычных свадьбах, будет – танцы, угощение?

- В особенности угощение. – Эгр мотнул головой назад. – Теперь понимаешь, зачем такие тюки?

Я шел и переваривал услышанное. Свадьба, жрецы… В начале путешествия это было пределом моих мечтаний – увидеть свадебный обряд, которого прежде никто их экскурсантов не видел, познакомиться и поговорить со жрецами. И вот они сбываются. Рад ли я? Хм… Даже не знаю, чего я теперь хочу. Вес телеги стал легче, но взамен вернулась грусть. Когда я навсегда покину Сабинянию? Завтра? Послезавтра? Кто это решает? Если не жрецы, то кто? А может, пока этого вообще никто не знает?

- Почему ты не хочешь спросить, кто на ком женится? – перебил мои мысли Эгр. – Я думал, это покажется тебе самым интересным.

- В сущности, какая разница. Ведь я скоро вас покину, и больше не увижу ни женихов, ни невест. Хотя… ты прав, интересно. Сколько всего будет пар? Будет ли кто-нибудь из моих знакомых?

- Всего 22 пары. В разные годы бывало больше, а бывало и меньше. Средненько. Из твоих знакомых выходит замуж Снип…

- Поэтесса? Ну надо же, ни за что бы не подумал.

- Почему? Потому что невзрачная?

- Ну… не только. Я не видел никого, кто бы ухаживал за ней. Впрочем…

- Здесь никто не показывает своих чувств на людях. Только с глазу на глаз. На самом деле в нее уже год влюблен Оти, из восточного отряда. Да ты помнишь его на Стене. Черненький такой. И вот, наконец, ее сердце растаяло!

- Тут чье угодно бы растаяло. А кто еще?

- Еще Рамп и Ши. Ты тоже мог их видеть…

Я вдруг подумал, что не те ли это двое влюбленных, которых я видел подле Женского дома на «Ойте». Он еще так лихо подтягивался на руках… Хотя – почему я так решил?

- Ты прав, - неожиданно сказал Эгр. – Это они.

- Они? Кто они? Те, о которых я подумал?… - Я повернулся, пытаясь разглядеть его глаза в темноте. - Ты что, слышишь мои мысли? Но объясни, как это возможно?

- Не все, так что ты не беспокойся. – Он, смеясь, коснулся моей руки. – Но иногда ты думаешь так… так громко, что невольно все слышат.

- Но если мои мысли сообщаются с твоими, то значит, что и я нахожусь… в этой самой Единой Душе, верно?

- В ней, вобщем-то, все находятся.

- Даже те, кто не… Те, кто живет во внешнем мире? Не только сабиняне?

- Все. Просто некоторые об этом не знают, а некоторые и не хотят знать. Но некоторые, кстати, знают. Или догадываются.

Я не стал продолжать, чувствуя, что разговор углубляется в какие-то бесплодные абстракции. Лучше уж подумать о тех двоих, счастливых… Я попытался представить их – смеющихся, отдавшихся первому в жизни глубокому чувству. Но почему-то вместо них перед глазами предстала другая пара. Я вспомнил Си - того немолодого курчавого мужчину, который уходил, и женщину, которая оставалась. Почему одни женятся, а другим нужно расстаться? Кто это решает?

- Они сами, - негромко сказал Эгр. – Извини, что снова вмешиваюсь, но ты опять подумал очень громко… Вобщем, их никто не разлучал насильно. Просто Си знал, что его жена полюбила другого, а тот – ее. Знал он также, что жена любит и его, Си, и ни за что не захочет сделать ему больно. Но она любит его уже не как мужа. Как брата, что ли. Он мучился года два, и она мучилась. И в конце концом он твердо сказал, что она должна выйти замуж за другого. В тот день, когда ты их видел, они расставались по собственной воле.

- И что, она завтра тоже выходит замуж?

- Пока нет. Она еще не переболела всем этим. Надеюсь, что через год раны затянутся - и его, и ее. Быть может, мы сыграем сразу две свадьбы. А может, и не одной.

- Как они так ухитряются?

- Ухитряются что? Быть такими альтруистами?

- Да! Альтруизм – это хорошо. Но для человека его собственные желания все-таки должны стоять чуть-чуть выше желаний других. Не сильно. Если сильно – то это уже эгоизм. Но если желания окружающих важнее твоих собственных, то это противоречит самосохранению.

- А если ты чувствуешь чужие желания, как свои? Тогда тебе также трудно противиться им, как и своим собственным. Выход один: сравнить все желания и выбрать наиболее разумное.

- Да, я где-то это читал. В русской классике.

- Я тоже.

Мы шагали дальше; тележка дребезжала у нас за спиной. Сот шел немного впереди – возможно, из деликатности. Мы давно перестали видеть полосу Стены на горизонте. Еще до того, как она слилась с черным небом, ее успел заслонить высокий холм, на который мы теперь, кряхтя, карабкались. Впереди расстилалась ночь с редкими звездами, и колыхалась лампа в руке Сота. Увидим ли мы Стену до того, как упремся в нее лбами? - гадал я. Стало прохладно: чувствовалось, что приближается осень. Впрочем, ветер холодил только мое лицо. Тело, разгоряченное походом, только радовалось свежему ветерку.

- Но если каждый из вас ощущает чужие желания, как свои собственные, то почему кто-то остается несчастным? Взять, например, Меб…

Я осекся. Но Эгр как ни в чем не бывало кивнул.

- Да, знаю. Она безнадежно влюблена.

Я невольно покраснел. Хотя было очевидно, что Эгр знает все и про всех гораздо лучше меня, мне стало неловко, что я первым заговорил об этом.

- Гм, не то чтобы я много с ней говорил… Так, один раз. Но я понял, что она хороший человек, достойный любви. Однако она ее не получила. Почему же тот, к кому привязано ее сердце, не «прочувствовал» ее любовь, как свою?

Эгр помрачнел.

- Поверь, он прочувствовал. И продолжает чувствовать и страдать вместе с нею. Но и она, и он знают, что они… ну, не подходят друг другу.

Я что-то заподозрил, однако рискнул продолжить.

- А кто это решает? Кто дарует одним парам гармонию и взаимность, а другим ставит клеймо «не подходят». Это при том, что вы все чувствуете друг друга? Кто выбрасывает фишки счастья? Опять богиня Сабина?

Эгр замедлил шаг.

- Я ее не люблю. Но при этом знаю во всех подробностях, что она чувствует. Я люблю этого парня с тремя претенциозными хвостами вместе с нею, понимаешь? Как бы люблю ею, за нее. Но при этом остаюсь еще и собой.

Я раскаивался, но сказанного не воротишь. Как я не догадался раньше? Не знаю почему, но в душе я был уверен, что возлюбленный Меб – именно Эгр. Ибо как могло быть иначе? Он, только он, всегда лишь он! «Да не влюбился ли ты в него сам, а?» - спросил я себя. Что ж, наверное, это можно было и так назвать. Но я был уверен, что это что-то другое, более сильное и важное.