Сабинянские воины - Страница 59

Катера, должно быть, замечают их не сразу. В сияющих солнечных бликах трудно заметить точку, едва возвышающуюся над волной. Сначала они в нерешительности притормаживают. Потом решают обойти внезапное препятствие. Но препятствие постоянно движется и меняет конфигурацию: за минуту слой каяков уже окружает врага полукольцом. Тогда слышится новый рев моторов. Катера, подпрыгивая, бросаются напролом. Наверное, они ждут, что каякеры в панике разбегутся. Но все происходит иначе. Угадав направление первого катера, ближайшие к нему бойцы устремляются плотной группой навстречу. Вместо того, чтобы легко отбросить их бортом, катер с разбегу увязает в трясине из каяков и людей. Скорость мгновенно падает. Я успеваю увидеть, как пара сабинян затягиваются под днище. Но зато трое других, успев выпрыгнуть из пут своих каяков, цепляются за нос катера. Секунда, и они уже наверху, а вот уже и перебрались в кабину. Катер пролетает мимо нас, но вскоре останавливается: мотор захлебывается и глохнет. Я со своего места вижу, почему: кабина вся облеплена темными фигурками. Я хватаю весло и гребу вдогонку, забыв даже предупредить Чита. Да это и не нужно: он действует синхронно со мной. Для нас двоих лодка тяжела и неповоротлива; хотя мы выбиваемся из сил, но двигаемся очень медленно. За это время вдоль лагуны останавливаются еще несколько катеров. Они тоже увязают в скоплении каякеров. Слышатся выстрелы. Я вижу, что с дальнего катера кто-то падает в воду. Наш или враг? На ближайшей посудине суета; там идет борьба за двигатель. Пока одни воины нейтрализуют экипаж, другие пытаются ломать мотор, чем придется. Со всех сторон слышатся крики. Но это крики врагов: наши, как всегда, действуют молча.

Вражескую «эскадру» (они и вправду так себя называли, как я позже узнал) удалось остановить примерно на одной линии в километре от берега. Мы с Читом, обессиленные, наконец-то добрались до ближайшего катера. Наверху, у рубки, я увидел Треххвостого. У его носа и рта были кровоподтеки. Утираясь, он случайно размазал кровь по лицу и приобрел от этого действительно свирепый вид. Стоя на коленях, они с Гором удерживали двух лежащих и истошно орущих парней. Один был смуглый и курчавый – может, араб, а может, и итальянец. Второй – негр. Руки у обоих были связаны сзади, но они еще брыкались и выкрикивали угрозы – частью по-английски, частью на каких-то своих языках. Заметив нас, Треххвостый сделал Читу знак и сразу толкнул своего пленника в воду. Гор секунду спустя сделал то же самое. Оба парня с криками рухнули с трехметровой высоты, подняв тучи брызг. Я тоже завопил от страха: они же связаны, они сейчас утонут! Но в следующий миг между нами и катером из воды вынырнула фигура, оказавшаяся… каякером. Должно быть, он переворачивался под водой, а в брызгах я не заметил дна каяка. Он подхватил под плечо одного из пленников и поднял так, что голова его оказалась над поверхностью. Чит, в свою очередь, просунул весло в то место, где бултыхался, пытаясь удержаться на воде, второй (это как раз был негр). Подтянув к борту, он привязал его так, что наверху были только голова и грудь. Теперь они уже не кричали: наглотавшись воды и почувствовав страх утопления, оба присмирели. Тут вдали снова послышался шум. Что это? Соседний катер вдруг начал разгоняться. Прищурившись, я увидел, что наших солдат на нем больше нет. Враги их сбросили? Видимо, да: на волнах покачивались несколько голов вперемешку с еще прежде брошенными перевернутыми каяками. Катер сделал судорожный поворот, зацепляя людей, каяки и лодки, попытался проехать в сторону берега, но затем, одумавшись, резко переложил курс в открытое море. Должно быть, капитан понял, что остался один и что операция провалена. Но пока он выполнял эти маневры, разорванная оборона успела консолидироваться. Я с изумлением увидел, как из волн возникают с десяток человек в каяках. Только что их там не было! Может, катер перевернул и притопил их, но бойцы не стали выбираться из каяков, чтобы те не потеряли плавучесть, и каким-то удивительным образом поднялись на поверхность вместе с ними? О том, что перевернутый каяк можно возвращать в исходное положение с помощью весла, я знал и раньше. Но представить, что утопленный килем большого катера гребец может всплыть, сохранив при этом и свое суденышко, и боеспособность – этого я представить не мог. Но они разом выскочили, как поплавки, и один из них – даже не встав как следует - успел уже натянуть тетиву лука. Тем временем катер набрал скорость, и теперь шел прямо них. Трое сабинян снова, как по команде, перевернулись, оставив в волнах донышки каяков. Мгновение спустя катер подмял их под себя. Но оставался еще четвертый – тот, кто натягивал тетиву. Он спустил ее, и тут же был погребен под несущимся носом катера. Мне показалось, я услышал треск его костей... Но может быть, то трещало лобовое стекло кабины, куда ударилась стрела. Сквозь шум послышался крик. Катер подпрыгнул и резко развернулся, а затем встал. Мотор еще покряхтывал, слабея, но вести судно было уже некому. Из кабины доносились хриплые проклятия. Там еще был один живой моряк, но он явно предпочитал сдаться. Второго убило стрелой в голову.

Я даже не заметил, что мы подплыли вплотную к этому катеру. Сквозь разбитое и забрызганное кровью стекло виднелся темный неподвижный предмет. Это был мертвый капитан, упавший на руль. На борт уже взобрались наши. Среди них был Многокосый: сейчас он деловито выгребал из кабины живое тело второго диверсанта. Тот, хоть и был невредим, совершенно не сопротивлялся. Многокосый быстро стянул ему запястья добытой откуда-то веревкой и, гортанно крикнув вниз, пнул его ногой с палубы. Утонуть он тоже не успел: его подхватили гребцы одной из лодок. Тут я вспомнил о нашем собственном пленнике и с тревогой перегнулся через борт. Привязанный негр был на месте. Кажется, он чувствовал себя сносно. Он уже давно не кричал, наблюдая за происходящим испуганно округлившимися глазами. Да и никто уже не кричал. Привязанные к бортам «десантники» - а они постепенно все перекочевали на лодки - заботились лишь о том, чтобы, когда набегала волна, успеть кое-как поджаться повыше, чтобы она их не захлестнула. Это грешно, но, каюсь, при виде их испуганных ерзаний я испытывал злобное удовлетворение. К счастью, сабинянам подобное не было свойственно. Они стремились поскорее покончить с хлопотным делом и «очистить территорию» (точнее, акваторию) от последствий боя. На катера поднимали наших раненых (увы, их тоже оказалось немало). Многокосый, бесцеремонно отодвинув тело капитана и кое-как обтерев рулевую панель, принялся заводить мотор. Я чуть было этому не удивился, но вовремя вспомнил, что сабиняне все умеют делать лучше нас – и стрелять из лука, и пахать землю примитивным плугом, и водить наши же машины, и философствовать. Это только офисный планктон из мегаполисов умеет пользоваться лишь тем, что ему поднесли на блюдечке… Многокосый, впрочем, тоже разобрался не сразу. Потребовалась помощь Треххвостого. Он, как выяснилось потом, прежде уже перегонял трофейный катер. Наконец, мотор заурчал и неуверенными толчками начал заворачивать к берегу. Эгр на ходу спрыгнул в воду – конечно же, это был красивый прыжок «рыбкой», который привел бы в восхищение праздных зрителей, буде они здесь - и погреб назад к первому катеру. Дальние катера тоже начинали двигаться (как потом оказалось, было взято в плен целых восемь штук; и то это были еще не все, потому что три экипажа испугались и своевременно сбежали). Борт нашей лодки качнулся. Чит отвалился в противоположную сторону, и к нам забрался Гор – мокрый, как рыба, и дрожащий от холода. Щека была глубоко расцарапана чем-то острым. Помимо этого, кровь сочилась из-под рукава на предплечье.

- Может, перевязать? – спросил я.

Гор пожал плечами. Я бросился к нашему складу, раскопал снасти, раскидал рыбу и нашел свиток относительно свежей тряпицы. Не знаю уж, что было лучше с точки зрения дезинфекции – перевязывать этим клочком или оставить так, но мне было тяжело смотреть на кровоподтек, и я пошел у себя на поводу. Гор не возражал. Видно было, что он устал. Несмотря на привычный (я бы сказал, будничный) героизм, боль и утомление давали о себе знать. Пока вокруг рассаживались по лодкам, он перекликался то с одним, то с другим. Как я догадался, он ищет гребцов нам в помощь. Нас теперь осталось только трое, а с учетом его раны и моей слабости – и того меньше. Треххвостый, который уже завел катер, притормозил, проходя мимо нас.