Сабинянские воины - Страница 58

Вчера, пока мы шли сюда, я все думал, что спрошу у Эгра, когда увижу его. Ведь он собственноручно лишил жизни не менее трех-четырех человек, и еще по столько же убили каждый из его подчиненных. Не может быть, чтобы это не беспокоило их. Они только с виду похожи на древних воинов без страха и упрека. На самом деле они – я знал это – измученные сомнениями наши современники, усилием воли решившие поиграть в воинов. Но игра зашла очень далеко... Эгр был близко от меня, и я спокойно мог обратиться к нему так, чтобы никто не услышал. Но, повернувшись и заглянув в его глаза, я понял, что ни о чем не стану спрашивать. Он широко улыбнулся, подхватил весло и начал вместе со всеми грести в сторону открытого моря. «Ну а как ты думал?» - словно спрашивал его взгляд. И мне сразу все стало ясно. И то, как ему невыносимо тяжело при мысли о причиненных смертях. И то, что он никогда никому в этом не признается. «Он удивительный человек», - подумал я. Я решил, что должен забыть обо всем, чтобы мои мысли не добавили горечи в чашу его печали. Поэтому я старался смотреть на солнце, на море, на сильных гребцов, на Эгра, который как всегда был краше всех, и радоваться всему, что я вижу, чтобы мой дорогой друг – мне бы так хотелось называть его другом! - мог зачерпнуть утешения из моей радости.

Лодки уже отошли довольно далеко. Мы держались группами: кроме нас, рядом шли еще три экипажа по 4-6 человек. Из них половину составляли, как мне казалось, солдаты, а половину - «гражданские» рыбаки. Многие лица были мне знакомы. За кормового в соседней лодке сидел Сот. Я не хотел быть праздным пассажиром и, выждав немного, робко попросил дать мне весло. К моему удивлению, Эгр что-то щелкнул Читу, который был ближе к носу, и тот выудил из-под груды сваленных сетей длинное обточенное весло. Нашлась и свободная уключина; я установил весло и принялся старательно черпать им верхушки волн. Не могу сказать, чтобы это сильно помогало в нашем продвижении, но я хоть как-то участвовал, и это меня успокаивало. Позади открылся берег во всю ширину: я видел скалистые русла ручьев, обрамлявших наш пляж, а по обе стороны от них – другие, соседние пляжи. Должно быть, там тоже есть рыбачьи стойбища. И наверное, там тоже вместе с рыбаками в море выходят солдаты, опасаясь диверсий… Во всяком случае, лодки сейчас расползлись по всей сабинянской акватории. Я и не догадывался, что их здесь так много. На берегу вверх и вдаль уходили залесенные террасы. Иногда виднелись пустые пространства полей или торчащие зубья скал. Вот-вот должен был показаться край вулканического хребта.

Мои товарищи тем временем принялись разматывать сеть и потихоньку спускать ее в воду. Она не тонула: мешали пемзовые поплавки. Я тоже, как мог, пытался помогать, но больше мешал. Соседняя лодка подошла поближе. Сот, перегнувшись через борт, поймал край сети и закрепил его у себя. Дальше, как я догадался, методика лова стала напоминать трал: лодки встали параллельно друг другу и пошли вперед, волоча позади дугообразно изогнувшуюся сеть. Два других экипажа метрах в трехстах от нас делали то же самое. Другие лодки отплыли еще дальше, но тоже шли парами. Как объяснил мне Гор, в это время дня здесь у самой поверхности ходят рыбьи косяки. Если грести достаточно быстро, то они не успевают уйти и часть рыбы запутывается. Но легко сказать «быстро грести»! Наши гребцы работали, как сумасшедшие. Дул свежий ветерок, и я даже успел прозябнуть, а с моих коллег ручьями лил пот. Их весла мелькали, как птичьи крылья в полете. Увы, мое весло летало не так быстро, но все же из принципа я не прекращал грести. Многокосый знаком попросил меня убрать весло и пересесть на его место; оказалось, он хочет направить сеть. Вот тогда-то я увидел первую рыбью спину. Сеть приподнялась, и в воде замелькали серебристые полоски. Тут наша и соседняя лодки начали сближаться. Эгр заворачивал, да так быстро, то я подумал – мы вот-вот столкнемся. Но в последний момент экипажи синхронно подняли весла, борта мягко встретились, и тут же Гор и Сот ловко соединили концы сети. Затем они стали тянуть за веревки и собирать ее в мешок. Как же запрыгала рыба! Она осознала, что попала в ловушку, но было поздно. Несколько отточенных движений, и вот большой комок, наполненный шевелящимися чешуйчатыми пленниками, поднят из воды и брошен на дно между гребцами. Мы принялись выковыривать запутавшуюся рыбу. Я от волнения упустил одну – она выскользнула между ладонями, прыгнула вверх и исчезла в воде. Я забормотал извинения, но Эгр и остальные только добродушно засмеялись. Правда, потом такое же случилось и у Эгра. Но остальной улов был надежно уложен на дно лодки, и тут уж, как не трепыхались бедные рыбины, надежд на спасение у них не было. Должно быть, следовало им посочувствовать. Наверное, наши наиболее убежденные веганы так и сделали бы. «Бедный Тим, - подумал я. – Он же не ест даже рыбу. Что же он будет делать, если здесь окажется? Здесь даже кашу с рыбой готовят». Однако я тут же забыл и о Тиме, и об этическом аспекте рыбной ловли, так увлек меня сам процесс – древний, как само человечество. Увы, правду говорят: традиция не всегда этична.

- Сегодня удачный день! – сказал Многокосый, показав подбородком за соседние лодки.

Там тоже шла выгрузка улова. Насколько повезло остальным, не знаю: на фоне горизонта были видны лишь их темные силуэты. Но по тому, как мало они передвигались, я заключил, что чешуйчатых стад хватает на всех. Гор достал из-под скамьи бурдюк с водой. Мы все по очереди сделали несколько больших глотков и снова принялись за распутывание. Когда сеть была готова, Гор с Читом начали снова потихоньку выпускать ее. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и я снял кофту. Но тут, к моему удивлению, Эгр как будто потерял интерес к рыбалке. Он уже с минуту сидел, неподвижно глядя в одну точку на горизонте. Там не было наших лодок, и вообще непонятно было, что он видит в дымке, где перемешивались небо и море. Гор, видно, заметил это и что-то спросил на своем языке. Эгр ответил, и спуск сети продолжился. Сот с товарищами снова поймали свой конец, и снова начался забег наперегонки с рыбой. Теперь уж и я изрядно вспотел. Во-первых, потому, что стало припекать, а во-вторых, потому что наконец-то приноровился правильно грести и теперь мои усиленные взмахи веслом имели смысл. Этот раунд показался мне особенно долгим. Я уже хотел было напомнить Треххвостому, что рыба, должно быть, уже смирилась со своей участью и никуда не сбежит из сети. Но тут он сам пошел на сближение с Сотом. На этот раз после стыковки сеть передали им, и настала их очередь выгребать рыбьи спины. Пользуясь передышкой, я прилег отдышаться на дно лодки. Прямо перед моим лицом оказалась морда умирающей рыбины – она слабо открывала рот, задыхаясь от воздуха – но мне было все равно. Я зажмурился. Однако через минуту что-то заставило меня открыть их и вскочить. Все было как прежде – коллеги Сота опорожняли сеть, а мои товарищи неподвижно сидели, глядя на горизонт. Но теперь и мне показалось, что я что-то вижу в дымке. Какой-то холмик… Да пожалуй, и не один. И они приближаются. Так и есть – это лодки! И, судя, по скорости, лодки с моторами! Неужели…

- Они решили напасть с моря, и их много, - сказал Чит, отвечая моим мыслям.

Глава 13. Боевая рыбалка

То ли меня в суматохе оттолкнули, то ли я сам отлетел к борту, чтобы не мешать – уж не помню. Казалось, мои товарищи вмиг обратились в единое существо со многими ногами и руками. Это существо споро и слаженно делало одно дело: доставало со дна лодки, быстро собирало и ставило на воду маленькие - странно, что я сразу не заметил их под ворохом сетей – каяки! В сложенном виде они походили на доски, обтянутые кожей, и потому не привлекли моего внимания. Но потребовалось всего пара движений, чтобы плоская конструкция обрела обтекаемую рыбообразную форму с дыркой сверху. Вот первый каяк уже спущен на воду; его для устойчивости держит руками Гор. Треххвостый, опираясь на борт – остальные двое в этот момент что есть силы откренивают другой, чтобы лодка не перевернулась – ловко ныряет ногами вперед в кожаный зев. Еще одно движение – и на его поясе затягивается шнурком «труба», которая не даст воде проникнуть внутрь. Чит быстро подает ему лук и колчан со стрелами, которые тут же оказываются прицепленными у него за спиной… Увы, я соображаю медленнее, чем Треххвостый облачается, и еще медленней и тяжелей тащится за ним мой неповоротливый рассказ. Вот Треххвостый уже вовсю работает веслом, несясь наперерез катеру, который теперь отчетливо виден в дымке горизонта. И он там не один: ревут, подобно стае морских драконов, еще с десяток его товарищей. Но и Треххвостый не одинок. Маленькие точки каяков, как семена, высыпаются из всех лодок. В нашей лодке остались только мы с Читом: Многокосый и Гор прыгнули в воду вслед за командиром. За пару минут каяков вокруг становится так много, словно море разом породило толпу водомерок. Весла в руках гребцов мелькают, как крылья птиц, и они вытягиваются длинной широкой цепью на пути катеров.