Сабинянские воины - Страница 56

- А может, обратиться за помощью к какому-нибудь другому государству? – заговорил Марино. – Предложить ему взять Сабинянию под свою опеку. Именно как природный заповедник. Биосферный резерват, или как это называют. Заповедники ведь обычно штурмом не берут. Все понимают, что они нужны для сохранения природы. А сабиняне внутри останутся жить, как…

- Как животные в вольере? Ты что, сошел с ума?! – гневно вскричала Мария.

- Полно, полно! – замахал руками Ченг. – Он уже и сам понял, что сказал ерунду. Мало того, что это унизительный статус индейцев в резервации, так еще и под управлением врага. Нет, я уверен, что многие согласятся. Еще и очередь выстроится! Да только вскоре новый хозяин примет решение сперва немножко понизить охранный статус, потом – изменить зонирование, следом – отрезать кусочек территории. И – пошло-поехало.

- Да, пожалуй, это не вариант. Но ведь надо что-то делать!

- Уверен, что жрецы что-нибудь придумают, - сказал Ченг, отдуваясь от быстрой ходьбы. – Говорят, они уже ведут переговоры с лидерами соседних держав. Ведь не случайно же полицейские активизировались!

Я отвернулся. Знал бы он, как ведутся эти переговоры!

Путь вниз был несравнимо легче, чем наверх, но моим спутникам все равно было тяжело: они несли тяжелую поклажу. Мы с Тошуком предложили кого-нибудь разгрузить. Ченг сначала отказывался, но потом вздохнул и сказал, что вообще-то ему досталась, должно быть, самая тяжелая котомка… Мы приостановились и перевьючили часть груза на себя. После этого Ченг, окрыленный внезапной легкостью, сразу вырвался вперед. Колонна еще не раз останавливалась, мы купались в ручьях и перекусывали. Один раз от нас неожиданно ушли две женщины. Кивок головы на прощанье – и все. Оказалось, что неподалеку было еще одно стойбище, и они направились туда. Потом таким же манером ушли трое мужчин. Потом добавилось еще двое – двое мужчин и девушка. И так, то и дело обновляя состав, мы двигались к морю. Мимо иногда попадались небольшие поля и огороды. Домов рядом не было, хотя везде кто-то работал. Пару раз мы встречали пасущихся овец и коз – обычно в сопровождении совсем юных пастушков. Мы обменивались поклонами и шли своей дорогой. Тропа то шла в тени дубов, то выходила на открытый травяной луг, то ныряла в заросли кустарников. Под конец уже никто не разговаривал – так натерли нам плечи неудобные мешки. Сабиняне, шагавшие впереди, сильно обогнали нас, и теперь изредка появлялись на вершине очередного холма, чтобы снова надолго скрыться из виду. Солнце садилось. Закатные лучи окрасили листву в смесь золотого и розового. Когда мы поднимались над лесом, впереди открывалось море - голубое и огромное, с дымкой на горизонте. Потом оно снова исчезало, и мы уходили под темный полог деревьев. Спуск стал почти пологим. Мы пошли руслом широкого ручья, и нас с двух сторон обступили стены кулуара – где-то скалистые, а где-то заросшие дубами и можжевельником. Ветви деревьев, опускавшиеся к самой воде, не давали увидеть то, что было впереди. По моим расчетам, мы давно уже должны были оказаться на берегу. Но кулуар все не кончался. От усталости я уже готов был презреть всякое достоинство и первым усесться посреди дороги. Должно быть, природа услышала мое желание, потому что тотчас впереди зашуршал далекий прибой.

Вскоре кроны расступились, мы увидели расширяющееся устье ручья, а за ним – море! Пляж был совсем близко. Каменистые склоны упирались в него и, не сумев преодолеть широкой песчаной дюны, лежащей тугим валиком вдоль пляжа, обрывались и терялись в песке. Когда мы проходили последние утесы, я заметил справа и слева от ручья входы в пещеры, завешанные трепещущими тряпками. В одной из щелей мелькнула человеческая фигура. Заметив нас, мужчина (ему было лет пятдесят) выглянул, вежливо кивнул и снова скрылся.

- Живут, как пещерные люди, - слабым голосом сказал Марино.

Он устал, как и все мы, и шутить не получалось.

- Зато с моря эти дома не видны. И безопасность, и защита от ветра, – изрек Ченг.

- Куда же нам теперь идти? Провожатые куда-то подевались, - вздохнул Марк.

Видимо, он тоже не прочь был посидеть. Но Тошук, ни слова не говоря, обошел всех и двинулся к пляжу. Мы побрели за ним печальной согбенной вереницей. Открылась длинная полоса песка. Над ней в обе стороны тянулись подмытые прибоем высокие уступы. Справа и слева, очень далеко, пляж заканчивался вдающимися в море скалистыми мысами, о которые разбивались волны. На берегу не было заметно никаких следов человеческого пребывания – ни сетей, ни лодок. Ветер слегка покачивал ветки кустарников, теснившихся у подножия уступа. Солнце уже скрылось за скалу, и начинало темнеть.

- Где же они все? Здесь никого нет, – непроизвольно вырвалось у меня.

- Спокойно. Жилища спрятаны в щелях. Иначе бы их разворотило ветром и прибоем.

И правда: через пятьдесят метров слева в скале показался узкий заулочек. Оттуда навстречу нам вышла женщина (лицо ее было мне знакомо; должно быть, я видел ее на одном из предыдущих стойбищ). Поклонившись, она позвала нас за собой. Вглубь и вверх по утесу шел извилистый кулуар. Можно было принять его за русло ручья. Но, начав подниматься, я понял, что он был рукотворным, во всяком случае, частично. По сторонам его на разных уровнях виднелись входы в пещерки. Судя по их количеству, внутри этот монолитный утес походил на источенный ходами муравейник. Но что было особенно примечательно, все входы были устроены так, что ни один из них не был виден со стороны моря. Чтобы узнать, что здесь кто-то прячется, нужно было залезть в кулуар. А значит, стать уязвимым для его обитателей. В самом низу я увидел торчащую из кустов корму лодки. Ах, так вот где их хранят! Песок у подножия скалы был подрыт, и там, под покровом листьев, помещалось в ряд несколько сабинянских суденышек.

Карабкаясь наверх по кулуару, вскоре мы были уже метрах в десяти над пляжем. Борта его имели такую высоту и наклон, что сверху было видно почти все, тогда как снизу люди не были видны, если только не высовывались специально. На каждом шагу были новые пещеры, завешенные тряпьем, но вокруг было тихо. Хотя, возможно, шорохи внутри жилищ заглушал ветер. Еще не настолько стемнело, чтобы свет ламп пробивался сквозь слои ткани, и дома казались необитаемыми.

Наша провожатая ненадолго исчезла, а потом снова показалась – на сей раз на самом верху, у торчащего над пляжем скального останца.

- Снимайте поклажу и оставляйте, а сами поднимайтесь сюда! Должно быть, вы мечтаете принять горизонтальное положение, верно?

Она улыбнулось, и у меня на душе сразу потеплело. Значит, и в этом молчаливом скальном поселении нас знают и ждут! Мы живо отвязали наши котомки и сложили под ближайшим пологом – там оказался вещевой склад – а сами полезли наверх. Под останцом притулилась еще одна пещерка, спрятанная не хуже, чем тот лаз, через который мы с Тошуком выбирались днем. Хотя там не было деревьев, но, думаю, она была бы незаметна и с вертолета, и со спутника. Женщина ждала нас рядом. Она хотела отодвинуть полог, но вдруг он зашевелился и отодвинулся сам! И что же я увидел за ним? Улыбающееся лицо, обрамленное тремя белокурыми хвостами!

- Трех… Ох, прости… Здравствуй, Эгр!

Он замахал рукой.

- Ничего, ничего, все в порядке. Тут многие называют меня Треххвостым. Сам стараюсь, чуть свет их заплетаю! Ну ладно, забирайтесь внутрь. Тут у нас все удобства, двухместные номера!

Я остановился, открыв рот – так много мне хотелось спросить у него. Но сзади ждали товарищи, и расспросы пришлось отложить. Да и Ченг, наверное, не преминет взять торжественное интервью у «защитника отечества». Признаться, мне этого не хотелось, и я пожалел, что Ченга не поселили отдельно. Но делать было нечего. Мы заползли в круглую тесную нору, освещенную изнутри одной слабенькой лампой. Лампа помещалась на возвышении, устроенном посередине; для устойчивости в нем была выбита ямка. Над лампой я заметил узкое отверстие, выводящее наверх: это был ответ на мой вопрос, каким образом из пещеры уходят продукты сгорания. В эту импровизированную «гостиную» (она была площадью всего метров 5-6, и не имела ни одной ровной поверхности) выходили еще несколько норок поменьше, пробитых на разных уровнях. Там, по-видимому, можно было расположиться разве что сидя, но никак не стоя. Сейчас там уже лежали несколько человек. И это были все мои знакомые! С верхней лежанки высунулся Двукосый-Гор. Снизу приветливо кивнул Многокосый. Рядом с ним, приподнявшись на локтях, появился талантливый математик Чит. Наконец-то я его узнал! Около Гора было свободное место, и Треххвостый принялся подсаживать туда Марино. Тошук, чтобы занимать поменьше места, сразу забрался в пустующую норку напротив Чита. Наверное, он думал, что я устроюсь рядом с ним, да и я собирался это сделать. Но вдруг Ченг, который не заметил других мест, проворно закинул свой рюкзачок рядом с Тошуком.