Сабинянские воины - Страница 54

- Нет, не похожи. Ты прав. Но все равно, это чудо. Действительно, они все тут - философы, решившие вернуться к естеству. Скромно скрывающие свой ум и эрудицию.

Тут я вспомнил, что Уша нет в живых. Как же так, такой юный!

- Сколько ему было? У него остались родители?

- Семнадцать лет. Родители – да. И два младших брата.

Я замолчал. Вниз шагать было легко, но груз на сердце тяготил не меньше, чем трудный подъем. Значит, еще один юный покойник! Его сожгут на костре, а кости выложат кучкой в пещерной нише. Да еще, небось, сделают это втайне от родителей, чтобы они не вздумали устроить культ останков… Но зачем все это, зачем нужна Единая Душа, самопожертвование и прочее, если нельзя даже сходить поплакать на могилу к сыну?

- Можно, - услышал я сквозь свои мысли.

- Что ты сказал? – Я удивленно обернулся.

- Нет, ничего.

Он ответил мне? Значит, он тоже умеет читать мысли? Впрочем, неважно. Я решил пока оставить решение этических вопросов: противоречия были столь глубоки, что мой рассудок не мог их охватить и разрешить. Но что-то еще не давало покоя. Что же? Ага, вот это…

- Значит, ты решил временно поставить меня на замену Ушу? Это, конечно, огромная честь для меня, но ведь я мог и ошибиться, написать что-то не то! Это могло повредить Сабинянии! Ведь я-то не подключен к этой самой Единой Душе!

Тошук задумался.

- Я понадеялся на обратное, - наконец, сказал он.

- То есть как? Ты надеялся, что меня тоже каким-то образом «подключили» к местному мега-мозгу? Но как это возможно? Ведь я – «внешний»!

- Не могу этого объяснить, - с видимой неохотой сказал он. – Здесь всем управляет богиня Сабина, так что почему бы и нет. Ты же сам говорил, что еще вечером на стойбище у тебя было видение боя. Потом – на рассвете. Верно? И у Ержи было. Значит, Сабина уже каким-то образом вобрала вас в себя.

Я вздрогнул. Мысль о том, что некая сущность хотя бы отчасти посягнула на твою свободную волю, была неприятна. Хотя, черт возьми, не об этом ли я мечтал? Не это ли – секрет братства сабинян? Я вспомнил Ченга и Йоки в подземелье: как они шли, погруженные в себя и никого не замечая.

- С тобой я просто решил попробовать, - поспешно заговорил Тошук, словно раскаиваясь, что наговорил лишнего. – Тем более, что выбора не было. Нужно было срочно дать какой-то комментарий во внешний мир. Иногда мне случалось делать это самому, и я думал, что займусь и в этот раз… И вдруг я почувствовал, что на Стене нарастает тревога. Так оно и оказалось: это пошла на прорыв третья группа анархистов. Я ушел, надеясь скоро вернуться. Но скоро не получилось. А когда я вернулся, то увидел, что ты уже все сделал! Знаешь - вряд ли бы я сам, или покойный Уш написали по-другому. Значит, Единая Душа приняла тебя в свое лоно! Она сделала тебя орудием, которое верно передало ее волю.

Я предпочел бы представить все это по-другому, но Тошук был убежден в своей версии. А главное – видение боя у меня действительно было! Это надо было как-то объяснить.

- Ну, а ты сам? Ты тоже подключен? – спросил я.

- Временами – да. Это такое прекрасное чувство – быть единым со своими братьями, понимать и слышать всех и каждого, знать, что ты есть и для чего. В такие минуты одиночество кажется нелепой выдумкой. Но потом, увы, все заканчивается, и я снова становлюсь собой. То есть одиноким, который лишь мечтает о единстве.

От былой рассудительности Тошука не осталось и следа. Я понял, что он действительно верит во все это – и в Единую душу, и в Сабину.

- Я не знал, что ты так глубоко… Словом, именно тебе, мне кажется, стоило бы попроситься остаться здесь навсегда. Хотя, наверное, ты уже просился?

Он уклончиво помотал головой. Он просился, но ему отказали? Но Тошук, видимо, не хотел больше расспросов. Он ускорил шаг и обогнал меня в узком коридоре.

- Пойдем быстрее. У меня неспокойно на душе.

Глава 12. Море

Я не сразу заметил, что стены пещеры поменяли форму и цвет: теперь мы шли в круглом сером тоннеле, а далеко впереди маячило светлое окошко, похожее на растущую луну.

- Выходим на вулканические скалы, - пояснил Тошук. – В этом месте начинаются остатки древнего вулкана. Породы сложены туфом – вулканическим пеплом. Он довольно хрупкий – в сравнении, например, с базальтом, в который превратилась лава – поэтому легко поддается обработке. Там, наверху, много естественных пещерок, созданных эрозией. Они небольшие, но мы продлили некоторые из них, соединив с подземными ходами…

- Мы? Ты тоже в этом участвовал?

Тошук приостановился, видимо, раздумывая, надо мне сообщать или нет.

- Да. В прежние мои приезды я, так сказать, тут немного поволонтерил.

- Ого, надо было сказать Ержи, он бы не задавал вопросов. А тяжело было долбить породу?

- Терпимо.

Мы подползли к окошку в солнечный мир. Здесь тоннель сужался до предела: пролезать наверх можно было только по одному. Тошук сперва выбросил свой рюкзачок (в нем теперь было одно из моих одеял, потому что оба ко мне не помещались), а затем, просунув в отверстие руки и упираясь наверху за что-то невидимое, начал медленно, с кряхтеньем, выталкивать себя наверх. В пещере сделалось темно: он закрыл отверстие своим телом. Лампы мы оставили в нише в десяти метрах позади. Стоя в узком, почти вертикальном лазе, да еще и заткнутом сверху Тошуком, я впервые почувствовал что-то вроде клаустрофобии. Впрочем, окошко быстро открылось, и в него снова хлынул свет. Затем он снова пропал: это Тошук протянул руку за моим рюкзаком. Мое собственное проталкивание проходило проще, так как Тошук тащил меня за обе руки. Встав на ноги и оглянувшись, я понял, что место для потайного лаза выбрано как нельзя более удачно. Если не знать точно, что он здесь находится, его было бы очень трудно заметить. Вокруг входа росло несколько дубов с кривыми узловатыми стволами; но, даже если бы их не было, свет падал на скалу так, что щель казалась просто пятнышком тени.

- Уверен, что сверху ее не видно, - подтвердил Тошук мои мысли.

Мы пошли вниз по склону, без тропы, сквозь заросли кустообразных дубов и колючего можжевельника. Вокруг возвышались скальные уступы. Я долго гадал, где мы находимся и, наконец, сообразил. Часть сабинянской территории действительно перерезала гряда вулканического происхождения – это я знал еще в эпоху моих интернет-мечтаний (ах, как же давно это было!). Когда-то, много миллионов лет назад, она образовывала круглый кратер, но сейчас от него остались только западный и северный хребет. Как раз по ним и шла Стена, что было, конечно, очень удобно для охраны границы. Остальная часть кратера была разрушена и представляла собой разбросанные то тут, то там скальные группы. При этом горный хребет, как я уже говорил, шел на протяжении всей Стены. Это давало простодушным сабинянофилам возможность утверждать, что-де вся маленькая страна находится внутри гигантского жерла палеовулкана, не считая его обрушившейся морской части. Это была соблазнительная теория, однако вулканов площадью 300 кв.км, насколько я знаю, в обозримой геологической истории все же не было. На самом деле, оставшаяся часть хребта представляла собой окаменевший коралловый атолл – кажется, он был здесь еще до вулкана. Знакомые с геологией легко различали границу лавовых пород и известняка. Они сильно отличались и по цвету, и по текстуре. Многих это открытие огорчало, так как лишало Сабинянскую территорию символической симметричности. Вулкан, который укрыл в своем кратере маленькую райскую коммуну, защитив ее от врагов – это было бы красиво. Однако, на мой взгляд, тот факт, что природа предоставила для ее защиты и вулкан, и окаменевшие коралловые рифы, выглядело не менее убедительным символом.

Я посмотрел назад. Вдалеке виднелась самая высокая часть хребта. Где-то там остался участок Стены, на котором шел предрассветный бой. Но сейчас ее уже не было видно. Вокруг царила тишина и безмятежность, и трудно было поверить, что совсем недавно (да еще и сейчас) на севере сгущались тревожные тучи. Я услышал шум ручья, а скоро и увидел его. Водяные струи, сверкая на солнце, теснились в расщелине между скал. Тошук привел меня к большой вымоине, служившей, видимо, купальней. Быстро раздевшись, мы с наслаждением погрузились в прозрачную воду. Не то чтобы мы успели сильно изжариться на солнце; я, который полдня провел в подземелье, еще и не согрелся как следует. Но мне так хотелось смыть с себя страхи, что я не побоялся обжигающего холода потока. Мы вылезли. Я готов был тут же идти дальше. Но, к моему удивлению, Тошук не торопился. Он отодвинул какой-то камень и достал спрятанный под ним мешочек, как оказалось – с сушеной травой. Он набрал в кулак пригоршню мелкой травяной пыли и опустил руку в воду, а когда вытащил, в ладони была однородная зеленоватая кашица.