Сабинянские воины - Страница 46

- Наверное, вы устали? Говорят, у вас был длинный забег по подземелью? – спросила она, когда мы подошли.

Мы переглянулись: определенно, здесь невозможно ничего скрыть.

- Хотите пить? – она зачерпнула большой ковш воды и подала нам.

- Спасибо. – Я с жадностью припал к блаженной влаге. – Нам очень неловко, что мы… заблудились и столько времени проболтались зря.

- Ну что вы, ничего страшного. Думаю, за это время вы смогли узнать что-то новое о нас, так что все было не зря.

- О да! – промычал Ержи, не отрываясь от ковшика.

Вода текла у него по бороде.

- Если у вас еще есть силы, то можно помочь на кухне. У Меб – она временно заменяет заболевшего повара – сейчас много работы.

Мы посмотрели в ту сторону, куда она показала, и увидели Меб. Ею оказалась по местным меркам довольно высокая, ростом с меня, девушка лет двадцати пяти. Ее платье – точнее, просто удлиненная рубаха, доходящая до икр и перехваченная плетеным пояском с какими-то висюльками – была довольно темной, почти бурой: похоже, свежая краска еще не успела вылинять с полотна. Такой же бурой была ее косынка, из-под которой выбивалась длинная каштановая коса.

- Да, работы много, потому что Меб, увы, неопытная повариха, - усмехнулась обладательница этого имени, заслышав разговор о себе. – Но если вы до этого помогали Хобу, то вместе, надеюсь, мы справимся с ужином.

Мы с воодушевлением подступили к котлам. Оказалось, что Меб ничуть не преувеличивала: она действительно готовила несколько хуже, чем наш прежний наставник, и помощь была кстати. Я подумал, что впервые встречаю в Сабинянии не супермена, способного на все, а обычного человека, который, как и я, может чего-то не уметь. Признаться, это открытие немного успокоило меня, особенно после пережитых волнений. Совместными усилиями мы в итоге сварили кашу. Она вышла более пресной, чем у Хоба, но была вполне съедобной и, главное, сытной. Чай готовил я сам. Скажу не без гордости, что это простейшее блюдо у меня получилось отлично.

Тошук сразу после ужина снова куда-то исчез. Да и прежде он нигде подолгу не задерживался. Я видел его то тут, то там; он обменивался быстрыми фразами с разными «колхозниками», помогал кому-то в работе и снова уходил, словно страшно куда-то торопился. Впрочем, я не очень придавал этому значение. У меня была работа при кухне, я чувствовал себя нужным, и это сообщало моей душе покой. А самое главное - похоже, никто не собирался наказывать нас за самовольное проникновение в подземелье.

- Как называется эта ферма? – спросил я Меб, усиленно отдирая нагар от котла.

Справедливости ради, у Хоба таких побочных эффектов, как пригоревшая пища, было меньше.

- По-разному. Иногда просто «Ойт». Иногда – «Картофельное поле». Когда здесь сажают картошку. Иногда – «Коровы и козы».

- Но все понимают, о чем идет речь?

- Конечно.

Все уже поужинали и разошлись по своим делам. Кто-то брился у ручья, кто-то купался. Ручей здесь был только один, зато широкий и полноводный. Шум воды слышался издалека, а выдолбленная в камнях купальня была размером с небольшой бассейн. Сейчас уже стемнело, но плеск воды и голоса с той стороны свидетельствовали, что водные развлечения здесь очень популярны. Я залез в ледяную воду только один раз, и мне этого вполне хватило. Ержи, наоборот, так вошел во вкус, что пропадал на ручье уже битый час, попутно знакомясь с местными обитателями.

Я покончил с котлом и устроился у костра, потягивая травяной чай и наслаждаясь неподвижностью. Лишь одна мысль не давала полностью расслабиться: ни один из солдат, бывших тут днем, пока еще не вернулся. Многих из них, как я теперь припоминал, мы встретили в подземелье: они бежали в сторону гор. А теперь и Тошук ушел, и спросить, чем закончился инцидент на границе, было не у кого. Я приглядывался к сабинянам и пытался понять, что они думают обо всем этом. Но, как всегда, их лица выражали спокойную безмятежность. «Нет, не может быть, чтобы им было все равно!», - думал я. И вдруг я почувствовал что-то странное. Как будто на несколько секунд все вокруг померкло. Посреди темноты я увидел… нет, не увидел, потому что это было не зрение, а какое-то иное ощущение. Вокруг замелькали неясные тени – я одновременно видел, слышал и осязал их. Я чувствовал боль, но в то же время мне казалось, что я же являюсь и источником этой боли. Рядом будто бы проносились стрелы, хотя на стойбище было тихо, и кричали сотни людей, хотя я не слышал ничего. Я уронил свою чашку-пробирку и прижал руки ко лбу. Когда я отнял их, наваждение исчезло. А открыв глаза, я встретил взгляд Меб – она внимательно смотрела на меня, чуть нахмурясь. Но ее огорчило явно что-то иное, нежели разлитый чай.

Словно по команде, мы встряхнулись. Я с извинениями подхватил пробирку и машинально потянул к себе уже очищенный котел – нужно было хоть что-то делать. Меб тоже было вернулась к своим делам. Мне показалось, или она почувствовала то же, что и я?

- Ты уже хорошо отскреб. У меня так не получалось. Можно нести споласкивать, - с улыбкой сказала она некоторое время спустя. – Сейчас я закончу свое, и пойдем.

Я подумал, что она была бы рада поговорить о чем-нибудь, чтобы не думать о том видении.

- Ты родилась здесь? – спросил я.

- Да, конечно. В мои годы новых членов в общину уже не принимали.

- А твои родители? Они «внешние»?

- Мама родилась уже здесь. Она родила меня в 16 лет, - пояснила Меб, заметив мое удивление. – А отец – да, он пришел сюда среди первых поселенцев.

- Они живы?

- Нет, увы. Здесь мало кто живет больше пятидесяти лет. А мама умерла еще моложе.

- Это огорчает тебя? – помолчав, спросил я.

- А как ты думаешь? – она повернула ко мне лицо, но на нем не было раздражения или обиды, только искреннее вопрошание.

- Прости. Конечно, огорчает.

- Все умирают, - она спокойно вернулась к своему котлу, который терла пучком жесткой травы. – Это очень больно, но с этим ничего не поделаешь. Если бы все наши желания исполнялись, знаешь, что бы с нами было?

- Хм, наверное, ничего хорошего… А та повариха, которую ты заменяешь? Что с ней случилось?

- Заболела. Должно быть, какой-то вирус. Она сейчас в мужском доме. В нем есть специальная комнатка для больных. Там тихо, в отличие от женского дома. За ней ухаживают Ти и Шел. Они очень хорошие лекари.

Я подумал, что помещать вирусного больного в общую палатку, где он будет отделен от других спящих только тряпичными стенками – это однозначно спровоцировать заражение всего стойбища. Но говорить ничего не стал.

- Для серьезных больных у нас есть отдельные дома, - сказала Меб, прочитав мои мысли. – Но у Они болезнь протекает, к счастью, в легкой форме. Ей просто нужно отлежаться.

Я встал, чтобы отнести котел к ручью. Меб поспешно поднялась и подхватила свою часть посуды.

- А ты, получается, совсем одна? Или у тебя есть братья, сестры, муж?

Это прозвучало как-то двусмысленно, но Меб, кажется, ничего такого не заметила.

- У меня была одна сестра, но она умерла ребенком. У родителей были еще дети, но они умерли так рано, что я их и не помню. Так что я одна.

Она не ответила на вопрос о муже. Я не решался переспрашивать, но она заметила это сама, почувствовав мою мысль.

- Я не замужем. Не получилось.

Мы дошли до полоскальной ванны, и Меб погрузила свой котел в прозрачные струи.

- Как так не получилось?

- Ну, обыкновенно. – Она слегка улыбнулась, болтая котлом в воде при свете масляной лампы. – Не получилось совпадения моего желания и желания другого человека.

- А, понятно. Ты была в кого-то влюблена, и тебе не ответили взаимностью?

Было удивительно, как легко и просто получилось у меня задать этот вопрос. Это точно было в первый раз в моей жизни. Может, темный вечер и свет лампы способны избавлять от застенчивости?

- Я и сейчас влюблена. Это чувство так легко не проходит.

- А тот парень… он знает о твоей любви? Ты ему говорила?