Сабинянские воины - Страница 44
- Жуть… - пробормотал Ержи. – И они тут спокойно гуляют, туда-сюда. В интернет заходят, в соцсетях переписываются. А на них этак ласково смотрят их мамы и папы.
- Наверное, если места на поверхности не хватает, то смириться с этим зрелищем легче, чем кажется, - предположил я, хотя не был уверен, что сам смог бы смириться.
Мы долго шли по «кладбищенскому» коридору, и парад мертвых все не кончался. Стоило мне понадеяться, что это последняя ниша, как свет лампы Тошука выхватывал их темноты новый череп. Вдруг спереди справа послышался топот ног, на сей раз громче обычного. Мы остановились. Через секунду из невидимой прежде отвилки показался свет, а за ним в наш коридор вбежал молодой стриженый парень. Он держал лампу близко от лица, поэтому я смог его разглядеть. Быстро оглянувшись на нас, он повернул и побежал вперед. За ним выскочил еще один, затем еще и еще. Теперь я был точно уверен, что это солдаты, хотя оружия при них не было. Неожиданно я узнал Сота, который вчера помогал нам преодолеть кордон. За ним следовал его немногословный товарищ. Заметив нас, они чуть притормозили и, как мне показалось, Сот даже едва заметно кивнул. После него пробежало еще человек пять; как минимум двое показались мне знакомыми. Наконец, группа закончилась: остались лишь колеблющийся отсвет впереди и замирающий топот. Однако, стоило нам двинуться следом, как в коридор снова ворвались свет и шум – на сей раз слева. Оказалось, впереди была не отвилка, а полноценный пересекающий тоннель, и из его левой части тоже высыпали солдаты. Мельком оглянувшись на нас, они бросились догонять предыдущий взвод. Мне показалось, я узнал одного парня из группы Треххвостого, которого видел вчера на тропе. По-моему, это был тот самый Чит, который решил сложную математическую задачу и которому за это дали премию, которую он не взял. Не успел я подумать, что хорошо было бы встретить здесь и самого Треххвостого, как вдруг в круге света и впрямь появилась знакомая хвостатая тень! Он ничуть не удивился, заметив нас; как будто нарочно знал, что мы здесь встретимся. Крикнув своим товарищам что-то отрывистое, он чуть приотстал.
- Тчеррлхх, - услышал я из уст Тошука.
- Хрлцвт успррц! – произнес Треххвостый и поспешил догонять группу.
- Что это за суета у них? – спросил Ержи, когда звуки удалились и в коридоре восстановилась тишина. – Надеюсь, не война началась?
Тошук не сразу ответил; он казался погруженным в размышления.
- Слава Богу, нет. Просто на горном участке стены была попытка проникновения – скорее всего, какие-то туристы, любители острых ощущений. Попытка были отбита, но в процессе один из этих туристов был легко ранен. Солдаты бегут туда для усиления охраны. А то вдруг власти страны, откуда происходит раненый, сочтут это удачным поводом для «симметричного ответа»…
- И все это он передал вам одним коротким шебуршанием? – недоверчиво спросил Ержи.
- Нет. Большую часть этой информации я знал еще до того, как мы здесь встретились. Я не зря сидел в интернете.
- Господи, надеюсь, что ничего страшного не произойдет, - услышал я свой испуганный голос.
- Я тоже на это надеюсь. На самом деле, подобные инциденты случаются регулярно. Помнишь последний случай, когда несколько пловцов в неопреновых костюмах пытались сделать вид, что им нужно срочно «спастись» на сабинянском пляже? Пару месяцев назад. Ты тогда тоже участвовал в обсуждении.
- Но это же было совсем другое. Их окружили и мягко выдавили. Нет, они потом, конечно, жаловались, что изнемогали от усталости, что жестокие парни с косами чуть их не утопили. Но в это мало кто поверил, кроме заклятых врагов Сабинянии: «туристы» оказались профессиональными пловцами, и расстояние, которое они преодолели, ничего им не стоило. Вобщем, обычная попытка самопиара на сабинянской теме. Но здесь – ранение…
- Тот идиот, который два года назад сломал себе обе ноги, после того как его сбросили со стены, куда он пытался забраться – вобщем-то, тоже вполне себе ранение, - возразил Тошук. – Хотя ты прав, зрелище крови на изнеженном тельце «мирного туриста» - это не самый удачный видеоряд для Сабинянии. Особенно если это какая-нибудь несчастная мать, которая «просто хочет, чтобы ее дети дышали чистым воздухом». При том, что мест с абсолютно таким же чистым воздухом по всему миру, слава Богу, пока еще достаточно. Но им нужен именно сабинянский воздух. Короче, это просто желание во что бы то ни стало попасть туда, куда не пускают, - в сердцах добавил он. – Да еще и задешево сделаться героем теленовостей.
Мы снова зашагали молча. Кладбище все не кончалось. Один раз Тошук остановил нас около одинокой ниши на противоположной стене. Мы уже не раз проходили такие. Там были сложены лампы, одеяла, еще какая-то утварь и стояли бутыли с маслом. Из них-то Тошук и пополнил запас горючего в наших лампах. Я было хотел снова расспросить Тошука про погребение усопших, но Ержи меня опередил.
- Знаете, у меня такое ощущение, что мы идем в гору. И даже потолок, - он поднял руку с лампой повыше, - чуть-чуть уходит кверху.
- Так и есть, - равнодушно ответил Тошук. – В той стороне – горы. Рельеф местности поднимается, и подземные ходы – тоже.
- И, похоже, тут уже долбили прямо в камне, - Ержи потрогал рукой стену. – Вот уж впрямь каторжный труд. Как рабы в римских каменоломнях.
- Спасибо, ваша позиция мне уже известна, вы можете не напоминать о ней каждый час, - сказал Тошук раздраженно, но сразу взял себя в руки. - Откуда вы знаете, кто и каким образом это строил?
- Ну конечно, они это делали на искреннем энтузиазме, как строители первых пятилеток в СССР, - прошипел Ержи. – Это часом не их черепа рядом лежат, а? Чтоб далеко не ходить, прямо тут и складывали.
Тошук резко остановился.
- Слушайте, мне кажется, вы свою экскурсионную программу уже выполнили, - проговорил он, едва сдерживаясь. – Вы узнали все, что вам хотелось – что здесь рабовладельческий ад и тоталитарная секта. Мне кажется, вам больше нет смысла здесь оставаться. Я попрошу, чтобы вас завтра же вывели…
- Стойте, ладно, я все понял! – Ержи сразу обмяк. – Я несдержанный, простите. Впредь буду работать над собой, ей-богу. Меня просто потрясли эти черепа и объем работы по строительству тоннелей… Я никак не могу себе это все рационально объяснить. Прошу вас, не говорите никому об этом… о моем срыве! - Он жалобно посмотрел на Тошука.
- Об этом и о других ваших особенностях тут и так все знают, - вздохнул Тошук, но, как мне показалось, с облегчением. – Решение принимаю не я. Если руководство решит выдворить вас – так и будет. Но пока, как видите, к вам снисходительны. Уж не знаю, почему… Прошу простить и меня тоже, - добавил он уже другим тоном. – Весть об инциденте на границе меня слишком взволновала. Впрочем, помочь делу мы пока все равно ничем не сможем, поэтому лучше не говорить об этом.
Мы снова замолчали. Коридор все сильней забирал вверх, и в какой-то момент ровный каменный пол превратился в ступеньки. Мне снова показалось, что впереди слышен какой-то топот. Однако нам не довелось выяснить, кто был ему причиной, потому что на ближайшем перекрестке Тошук свернул влево. Здесь пол снова стал горизонтальным, а через некоторое время начал плавно спускаться вниз. Оглянувшись, я заметил, что могильные ниши закончились.
- А почему погребения не подписаны? - наконец решился я. – Нет никаких табличек с именами. Ведь, наверное, трудно запомнить, где могила твоего родственника. Скелеты все одинаковые.
- Они не пытаются это запоминать, потому что это не нужно. Какая разница, какой скелет при жизни составлял каркас земного тела твоей матери или отца? Все равно скелет – это не мать и не отец.
- Странно, такое ультрарациональное отношение к останкам… Но тогда почему просто не сложить их в общую кучу и не закопать? Уж если на то пошло, это позволило бы выгадать много свободного места. Строить для каждого отдельную нишу – это, мне кажется, слишком большие усилия для костей, которые не предполагается даже идентифицировать…