Сабинянские воины - Страница 41

Мне это казалось маловероятным, но никакого иного объяснения в голову не приходило.

- Слушай, а может, нам просто покричать? Вдруг услышат? – предложил Ержи.

Пожалуй, опасность заблудиться была пострашней риска быть обнаруженными. К тому же, если люк захлопнули специально, то о нас все знают и терять уже нечего.

- Эй! – закричал я как можно громче.

Получилось глухо и сдавленно; эха не было. Либо мы в очень узком помещении – то есть в еще одном коридоре, в который непонятно, как попали, либо… пространство и вправду обрушилось, и мы - в космической пустоте. Впрочем, кислород все же есть. И твердая земля под ногами. Слава Богу, хоть что-то. Уже не космос. Хотя гробовая тишина заставляла в ужасе предполагать все, что угодно.

Я крикнул еще и еще; Ержи вторил еще громче, но наши жалобные призывы поглощались тьмой. Вдруг боковым зрением я заметил – нет, даже не объект, а словно иную разновидность темноты справа от меня. Забыв о необходимости держать направление, я повернулся и сделал два шага в ту сторону. Новая область проявилась четче, и я понял, что это свет! Очень слабый, он шел издалека и как будто из-за какого-то препятствия. Уже разучившись замечать черное, мы вновь увидели его по контрасту с призрачным серым лучом.

- Там что-то есть! – воскликнул Ержи. – Может, выход?

Ускорившись, мы двинулись к свету. Я увидел – мы показалось, что это было впервые за много дней, хотя мы пробыли в подземелье не более часа – очертание своей вытянутой руки. Действительно, это был свет! Он становился все гуще, разгоняя тьму. Он и вправду вытекал из-за какой-то стены: с одной стороны чернота перечеркивала его ровной линией. Если это стена, то за ней, наверное, наш коридор и лестница! Мы почти бегом устремились вперед. Добежав, я ухватился за край стены – он был такой же холодный и сырой, как и все стены здесь, но как же я был счастлив до него дотронуться! – и выглянул за угол. И тут я остановился, как вкопанный. Впереди, в нескольких шагах от меня маячило что-то вроде голубого окошка… и я знал, что это за окошко, просто я не мог в это поверить, потому что его тут не должно было быть… Это был экран компьютера!

- Ого, ничего себе, так вот они у них где! – раздался у плеча голос Ержи, который раньше меня поверил своим глазам. – Ну да, логично, они их в подземелье прячут.

Вдруг из-за облачка голубого света, окружавшего экран, возникло еще одно – на сей раз теплое, желтое и мерцающее. Я различил пальцы, державшие ручку масляной лампы. Потом – руку, которой принадлежали эти пальцы. И наконец, когда лампа подплыла ближе, я увидел буквы… на футболке! И сразу узнал их.

- Тошук, это вы?!

- Ну наконец-то, - послышался в ответ голос. Тошук поднял лампу выше, и мы разглядели его лицо. – Я гадал, как быстро вы сюда дойдете, и решил пока залезть в сеть. Но вы довольно быстро пришли.

- Как мы могли промахнуться? Не понимаю! – воскликнул Ержи. – По пути сюда этого компа не было!

Тошук повозился и зажег еще две лампы. Стало светлей. Мы увидели маленькую комнату - точнее, еще один коридорчик, вдоль стены которого стояло не меньше трех компьютерных столов. Включен был только один, и на экране я заметил интерфейс известной социальной сети. Я почувствовал, что не видел его лет сто, такими страшно далекими показались мне рисунки и значки.

- Все правильно, не было, - сказал Тошук. – Потому что, когда вы шли вперед, дверь из главного коридора сюда была закрыта. А потом я ее открыл, чтобы вам удобнее было меня найти.

- Ничего себе удобнее! – возмутился Ержи. – Да мы чуть со страху не померли. И от холода…

- Должен заметить, вас никто не просил лезть сюда, - сухо промолвил Тошук, доставая что-то из стенной ниши.

Он протянул нам по толстому мягкому свертку, которые при ближайшем рассмотрении оказались сложенными одеялами. Мы принялись с жадностью в них кутаться. Затем он вытащил из-за соседних компьютерных столов табуретки и поставил перед нами. Лишь опустившись на сидение, я понял, как устали мои ноги. Я сразу принялся путано оправдываться, но Тошук махнул рукой.

- Ладно, оставьте. Просто из-за вас я пропустил обед. Теперь придется довольствоваться холодной кашей. Вы упорно не хотели вылезать из кустов – там, около женского дома. Я не стал вам мешать, но вы вместо возвращения на стойбище предпочли залезть в подземелье…

- Гм, вы хотите сказать, что видели нас? – смутился Ержи.

- Да вас все видели, - усмехнулся Тошук. – Не понимаю, какой был смысл кормить комаров в кустах.

- Ну, мы думали, что там какие-то интимные свидания… правда, почему-то массовые. И поэтому не решались выходить… Кстати, а что вы там делали?

Бестактность Ержи так ошеломила меня, что я не успел ничего сказать. К моему удивлению, Тошук и бровью не повел.

- Как вы верно заметили, там происходили свидания. И я тоже принимал участие в одном из них.

Мы озадаченно умолкли.

- Э, вы хотите сказать, что у вас есть …подруга среди сабинян? – наконец осмелился спросить Ержи.

- Можно сказать и так.

- Ничего себе, - оглянулся на меня Ержи, ища поддержки. - А мы думали, что тут с этим строго!

- С чем именно строго?

- Ну, во-первых, никаких интимных контактов с иностранцами. И потом… со стороны кажется, что тут эдакая пуританская коммуна, строгие моральные традиции и все такое. И вдруг – свидания среди бела дня, да еще и в массовом порядке!

Тошук отвернулся, поводил мышкой по экрану и стал неторопливо объяснять.

- Тут еще более пуританские нравы, чем вы думаете. – Он принялся набирать сообщение. – Большинство пар, которые вы сегодня видели – это супруги…

- Супруги?!

- Да. Здесь интимная жизнь строго регламентирована. Чтобы встретиться со своей женой, мужья специально приходят в построенные для этой цели дома – вот как этот – где их ждут жены. Соответственно, жены приходят сюда, если также желают близкого общения с супругом.

- Интересно, а если у них желания не сходятся? – перебил Ержи. – Ну, например, бедняжка жена сидит в своем скворешнике день-деньской, а муж ее игнорирует и не приходит…

Он осекся, потому что Тошук повернулся и пристально посмотрел на него.

- Близкие люди знают желания друг друга, у них не может быть несовпадений, - наконец ответил он.

Мне показалось, его лицо стало грустным.

- Но… получается, они занимаются этим чуть ли ни при всех… Там же все слышно! Перегородки – тряпичные.

- Ну и что, что слышно? Любящим людям не интересно, что кто-то кого-то любит рядом. В этот момент они думают только о себе и о своем любимом.

- Но почему сабинянам запрещается встречаться с женами всегда, когда вздумается? – не мог успокоиться Ержи. – Ведь это же страшный тоталитаризм. Признаться, я такого себе даже представить не мог. Такого даже в антиутопических романах нет! Ведь есть же здесь время отдыха, после работы там… Почему людям запрещают уединиться в лес, чтобы побыть вдвоем? Это же жестоко! Зачем жрецы накладывают лапу на свободу любви?

Я не ожидал от Ержи такого пафосного выступления. Но, впрочем, повод того стоил. Сам я обескуражено молчал.

Тошук вздохнул.

- Почему на свободу? Если кому-то это не нравится, они могут уехать… Только это уже будет навсегда. – Он нажал на кнопку мыши; видимо, отправил сообщение. – К тому же, всем известно, что искусственная разлука только разжигает чувства…

- А, так вот в чем дело: жрецы таким образом культивируют любовь! Как это я сразу не догадался?

Ержи был так озабочен, словно это ему не давали вволю видеться с женой.

- И потом, - продолжал Тошук, словно не слыша, - супругам никто не запрещает встречаться и общаться, разве что без близости и слишком нежных жестов – поцелуев там, объятий. Если, конечно, они не отправлены на работы в разные места. Впрочем, и в этом случае размеры страны позволяют быстро добежать до женского дома, находящегося между двумя лагерями, и насладиться обществом друг друга.

- Ах, ну да, понимаю: секс для них – это награда за беззаветный труд. Здорово жрецы придумали! Талантливые люди, я гляжу!