Сабинянские воины - Страница 36

- Может, у них просто нет времени… ох… этим заниматься, - отвечал я, пытаясь ровно дышать. – Сам видишь – традиционное производство, традиционный быт… На это все уходит уйма времени… Какие уж тут инновации… К тому же все заняты перетаскиванием грузов туда-сюда… Вот и не успевают подумать.

- Потому-то они и не доживают до старости. Наверняка к пятидесяти годам большинство умирает от сердца. При том, что не курят и не пьют. Хотя… наверное, им так и надо, чтоб не было перенаселения. Тогда, получается, все правильно продумано… Женщин, правда они облегчают… Традиционному обществу это не очень свойственно, но тут же вообще черти-какой идейный микс. Но старух я тоже что-то не приметил. Либо они прячутся по каким-то дальним фермам, либо тоже не доживают…

- Наверное, женщины часто умирают от родов, - сказал я. - Точнее, к третьим-четвертым родам накапливаются болезни, медицины-то нет… А так все верно: им не нужно, чтобы старики выживали. Иначе лет через двадцать их будет уже некуда селить, и еда закончится.

Тут один из парней из кружка Треххвостого немного отстал и, дождавшись нас, сказал:

- Если тяжело, можете не торопиться. Идите, как идется. Здесь одна тропа, поворотов нет. Она приведет прямо к лагерю. А мы пойдем быстрее – много дел.

С этими словами он убежал вперед, как будто никакого баула, возвышающегося над его головой, и в помине не было.

- Может, сядем прямо здесь? – тоскливо сказал Ержи, глядя ему вслед. – Да нет, шутка. Придется хоть немного проползти. Мы ж только вышли.

Группа скоро скрылась за отрогом горы, заросшим густым кустарником. Мы шли медленно, часто останавливались и стояли, нагибаясь вперед, чтоб дать отдохнуть спине и плечам. Ержи подобрал пару кривых веток – они худо-бедно служили посохами. Как я рассудил, ломать живые ветки тут не стоило. В какой-то момент подъем закончился и тропа пошла почти горизонтально; но к той поре мы уже так измучились, что не ощутили радости. Цветущие травяные склоны постепенно сменял кустарник. Тонкая тропа вилась меж зарослей, и мы уже не видели, куда идем. Стали появляться и деревья. Вскоре они заслонили и море, и горный склон, и мы оказались в узком зеленом тоннеле. Но внезапно, когда мы уже отчаялись куда-нибудь прийти, тоннель раздвинулся и вдали показались постройки.

На сей раз домов было два. Ближайший из них очень походил на тот, где мы ночевали: тот же деревянный каркас, обтянутый чем придется. Разве что он был поменьше. Но, видимо, наши жерди как раз и призваны были решить эту проблему. Перед домом суетились люди, закапывающие жерди в землю. Видимо, они намеревались пристроить еще несколько комнат-ячеек. Среди работающих, как и следовало ожидать, мелькали вездесущие белобрысые хвосты. Похоже, наш знакомый никак не мог допустить, чтобы какое-то важное дело обошлось без него.

За домом расстилалась большая поляна, на краю которой примостилось еще одно строение. Я мог бы решить, что это еще один дом, если бы коровья морда, видневшаяся в глубине под навесом. Вокруг стояли и лежали другие коровы; чуть поодаль блеяли сбившиеся в кучку овцы. Было даже несколько коз. По-видимому, этот небольшой зверинец снабжал скудной белковой пищей ни одну сотню человек. Сабиняне, как всегда, неторопливо работали: одни занимались укладкой сена под навес, другие возились на огородах, которые обрамляли скотный двор. Должно быть, скотину недавно пригнали с пастбища: слева от тропы поднимался безлесый холм, и там еще оставалось несколько животных, лениво пасущихся на солнцепеке. В остальном все было похоже на Стойбище Трех Ручьев. Напротив жилого дома помещался кухонный навес, костер и бревна для сидения. В дальнем углу навеса была устроена «подсобка», где хранилась утварь и краткосрочные запасы еды. Около навеса находились несколько человек, среди которых я узнал и тех, кто пришел вместе с нами. Там была и Кен - девушка, которая ждала суженого с другого стойбища. Она первой подняла голову и заметила нас. Приветливо кивнув издалека, она снова погрузилась в дела.

Несмотря на сильное желание сбросить поклажу прямо на тропе и упасть, мы добрели до кухни. Спросив, куда девать баулы, мы добавили их к большой куче, сложенной под навесами. Почти сразу же к ним подошли двое детей – мальчик и девочка – и, заглянув внутрь, принялись аккуратно раскладывать принесенную нами еду по местам.

- Устали? – спросила Кен. - Да, здорово же вас нагрузили.

- Чего уж там, - вздохнул Ержи. – Наша репутация растоптана вконец. Мы не смогли догнать ваших молодцов, хотя те тащили вдвое больше нашего.

- Ничего страшного, - рассмеялась Кен. Она не была красавицей – слишком круглое лицо и пухлые щеки, но маленькие глазки смотрели ласково, как у доброй мягкой игрушки. – Это ведь дело привычки. Если бы вы бегали туда-сюда всю жизнь, как мы, вы бы этой дороги и не замечали!

- Да, пока не померли бы… - пробормотал Ержи и тут же осекся. – Я хотел сказать, что я бы вряд ли к таким нагрузкам смог привыкнуть… Э-э, может, вам тут помощь нужна? Мы вот в том лагере уже обрели кое-какой походный опыт, - усмехнулся он. - В смысле, наколоть дров, так чтобы ноги себе не перерубить, наверное, сможем.

- Вы себя недооцениваете, - любезно улыбнулась девушка. – Вобщем, при кухне пока рук хватает, а вам, к тому же, отдохнуть бы не мешало. Закиньте вещи в дом, а потом идите собирать ойт. Это трава такая, - пояснила она, увидев наши непонимающие лица.

- Та самая волшебная трава, которая делает кашу сверпитательной?

- Одна из множества волшебных трав.

- О, а вы не боитесь выдавать нам эту тайну? – шутливо воскликнул Ержи. – Нет, вы представляете, какую силу получит наш мир вместе с рецептом такой каши? Это ж можно всю Африку накормить. И поставить под ружье.

- Не боимся, - ответила Кен, склонившись к разделочной доске, где лежала кучка мелко-мелко порезанной травы – может, той самой ойт. – Этот вид много где растет, считается сорняком. Забыла только название. Ну да сами узнаете. Секрет в том, с чем и в каких пропорциях смешивать.

- Тогда не показывайте, не показывайте, а то вам придется нас убить, - запричитал Ержи, картинно закрыв глаза руками. – Пойдем скорей отсюда, а то еще увидим что лишнее!

- Ага, да… Но с какой стороны нам заходить? Где тут мужская половина? – спросил я, поспешно отвязывая от баулов наши с Ержи маленькие рюкзачки; мы приладили их еще в дороге, чтоб не тащить в руках.

- С любой. Это весь дом – мужской. А женский – вон там. - Кен указала головой на плоскую крышу, возвышавшуюся за деревьями.

До этого я ее не замечал. Оказывается, здесь было еще одно, двухэтажное строение.

- Ну надо же, кто бы мог подумать, что там живут женщины, - говорил Ержи, пока мы с ним подыскивали незанятую ячейку в мужском доме. – А я было решил, что это привилегированные хоромы жрецов.

- Ничего себе – привилегированные! Те же жерди и грязные тряпки. Разве что в два этажа. Да и то я бы так не сказал. Эти два этажа – как полтора. Каждый едва доходит до человеческого роста.

Мы выбрались из мужского дома и издалека рассматривали женский.

- Ну да, пожалуй, - согласился Ержи. – Такой двухэтажный скворечник. Лежать или сидеть разве что. Впрочем, они все в этих домах только спят… Встанут, отряхнутся – и снова в путь. Романтика… Мечта Пол Пота! Ничего личного, никакой собственности, кроме бус и поясов с мешочками. И всегда готовы переброситься на новую сельхоздислокацию…

- Кен не очень похожа на замученную Пол Потом. Да и Сэн, и все прочие.

- А откуда ты знаешь, что нам все показывают?

Это было справедливо, и я замолчал. Мы вернулись к кухне, где Кен выдала нам по большому мешку с веревочками, посоветовав привязать их поясу.

- Вот он, наверняка знаете, - она вынула откуда-то увядший стебелек с розово-белыми цветами.

Действительно, я видел это растение много раз и считал банальнейшим сорняком. Названия, к сожалению, я не знал. Ержи тоже.

- Не бойтесь, не перепутаете, - напутствовала нас Кен. – Они растут во-он в той стороне. Рвите примерно в десяти сантиметрах от корня.