Сабинянские воины - Страница 35

Ержи лежал на боку, даже не потрудившись снять свой баул. Измученным, правда, он не выглядел, потому что методично объедал низкорослый куст, растущий прямо перед его лицом.

- Ешь, не стесняйся! - весело крикнул он мне, заметив, что я сижу без движения. – Тут на всех хватит.

Я встал было, чтоб пособирать ягоды, но тут меня переманило дивное, как музыка в раю, журчание ручья. Чистая и прозрачная вода его переливалась на солнце, как россыпь бриллиантов. Я опустил потное лицо в воду, всасывая ледяную влагу и заодно любуясь разноцветными камушками на дне. Когда я поднял голову, отфыркиваясь, рядом стоял Двукосый и протягивал мне горсть ягод на своей исцарапанной ладони. Когда же он успел набрать? Я с благодарностью принял угощение и сразу же сунул ягодку в рот. Это было божественно.

- А вы как же?

- Еще наемся, - махнул рукой он. – Я же здесь с рождения. Было время поесть.

- Вы всегда останавливаетесь в этом месте?

- Вообще-то в первый раз. Обычно мы идем другой дорогой, более пологой. Но сегодня пришлось поменять маршрут. Собирались идти к приморскому стойбищу, но оказалось, что жерди им принесут из другого места, поближе. А верхним, которые пасут скот, жерди гораздо нужнее – у них там совсем плохо с древесиной. Так что мы пока повернули наверх. Эта тропа – малохоженная, груз по ней нести неудобно. Ну да что ж делать, бывает вот и так… Да ничего, скоро дойдем до моря, еще накупаешься!

Но мое озадаченное лицо выражало вовсе не тоску по морю. Я не мог взять в толк, когда и как группа получила информацию о том, что рыбакам больше не нужны жерди? Мы действительно проходили одну развилку, еще в самом начале пути. Но там не было никого, кто бы сказал, что вниз идти не надо, а надо лезть наверх. И в поведении товарищей я тоже не заметил никаких перемен. Все невозмутимо, один за другим, повернули налево и вверх. Тут и вправду можно было заподозрить телепатию! Может, правда, «старшины» знали о наших планах еще в лагере, а сообщить остальным решили уже на марше, чтобы не слишком огорчать их предвкушением тяжелой тропы? Я пока не научился угадывать интонации этого удивительного языка. Если свист и пощелкивание не сопровождается явными положительными эмоциями – улыбками или смехом – то непонятно, читают ли тебе романтическое стихотворение или объявляют о скором изгнании.

В самый разгар моих раздумий я заметил боковым зрением какое-то светлое пятно на поляне. Оглянувшись, я увидел на поляне нового необычного человека. Пришелец был невысок ростом и закутан в очень светлое (в сравнении с остальными) одеяние. Тоже довольно линялое, одно, однако, выдавало регулярные попытки его постирать, чего нельзя было сказать о других. Еще одно отличие состояло в том, что балахон незнакомца спускался значительно ниже колен, почти как у женщин. Во всем остальном он был одет даже проще остальных: волосы подстрижены предельно коротко – может, они ранее даже были обриты. Поясом служил веревочный шнурок. На ногах были плетеные сандалии, опять-таки похожие на женские. Никакой поклажи у мужчины не было; он шел по тропе налегке. Интуитивно я сразу догадался, кто это мог быть. Однако для жреца ему недоставало, я бы сказал, подобострастия окружающих. Я почему-то ожидал, что перед представителями духовно-административного сословия здесь все сразу если не падают ниц, то хотя бы низко кланяются. Но человека в белом приветствовали, как и всех остальных, лишь обычным легким поклоном с прикладыванием руки к груди. Более того, поклонились лишь те, кто стоял к нему ближе всех. Те, кто находился подальше, даже не прервали процесса добывания ягод. Правда, смех девушек сразу смолк: все как будто прислушивались, но при этом делали вид, что ничего не происходит. Человек в белом (условно белом) быстро и тихо обменялся несколькими фразами с ближайшими к нему, в том числе Треххвостым и Многокосым. На их поклоны он отвечал едва заметным кивком; одно это и маркировало его особенное положение. Мы встретились взглядами, и я тоже поклонился. Незнакомец кивнул, не меняя выражения лица; его совершенно не удивило мое присутствие.

- Похоже, служитель культа, - шепнул мне Ержи, подсев поближе и пытаясь выбраться из своего баула. Он уже вполне оправился от утреннего позора. – Интересно, зачем он пришел? Наверное, контролирует, все ли в порядке. Или будет отдавать указания.

- Можешь у него спросить.

- Не похоже, чтобы его особенно боялись. Хотя, может, это какой-нибудь низкоранговый жрец. Главные-то вряд ли вот так пешком ходят.

- Ну да, их носят в паланкинах, - шутливо сказал я. – Имей в виду: даже если он нас не услышит, то таким-то мистическим образом все равно узнает, о чем мы с тобой сейчас говорим. Я уже не раз замечал, что они тут передают друг другу информацию без слов. Маловероятно, конечно, но такое чувство, что они мысли друг друга читают.

Между тем жрец, закончив краткую беседу с теми, кто, видимо, относился к «высокоранговым» в нашей группе, еще раз кивнул и двинулся по тропе вниз.

- В таком случае и языками щелкать нечего, - пробормотал Ержи, глядя ему вслед. – Если и так все понятно, зачем они еще и разговаривают? Хотя, может, просто для красоты. Или уточняют подробности телепатической передачи… Я так понял, у нас планы поменялись, идем не вниз, а в горы? Мне, впрочем, все равно, лишь бы идти со всеми. Слушай, - он смутился, вспомнив давешнее, - мне неловко за утреннее происшествие. И тебе пришлось поучаствовать. Ты не очень сердишься?

- Все в порядке. Хорошо, что ты пока здесь.

- Что ты, теперь-то я все понял. Больше не повторится. Был хороший урок. – Ержи вздохнул. – Я хотел сразу бросить сигареты в костер, но мы так быстро стартовали, что я не успел. Придется до следующего костра ждать.

- Не забудь только.

- Не забуду. Ох, неужто опять подниматься? Вроде ж только присели!…

Группа вдруг разом прекратила сбор ягод и принялась собираться – навьючивать грузы, подтягивать веревки и ремни. Делалось это неторопливо, но абсолютно синхронно и опять-таки без всяких команд. Нельзя сказать, что кто-то начал первым, а остальные повторили: нет, все поднялись в один миг.

- Здорово у них тут организация отлажена, - прохрипел Ержи, с трудом взваливая баул. – Прямо универсальные солдаты. Мечта любого диктатора. Встают без команды, садятся без команды. Как компьютеры. А может, это ихние компьютеры ими управляют, а? Ну там, микрочипы в мозги вживлены?

- Уфф, будем считать, что ты разгадал секрет Сабинянии, - сказал я, подгибаясь под своим грузом.

Сейчас он показался мне гораздо тяжелей, чем утром. Мысль о том, что нужно будет тащить его вверх еще несколько часов, сильно испортила мне настроение. В горных походах я бывал, но там вес поклажи эргономично распределялся по спине с помощью хитроумной конструкции рюкзака. Здесь же он жестоко и мучительно давил на плечи.

- Что ж, мы этого хотели – прочувствовать естественный образ жизни на себе, - в свою очередь, простонал я.

Я бросил взгляд на носильщиков жердей, и мне стало немного легче, потому что я понял, что им-то намного тяжелей: у каждого, помимо неподъемной связки, за спиной висела еще и индивидуальная котомка. А Треххвостый поверх нее приторочил еще одну, снятую с плеч какой-то из женщин.

- Первый парень на деревне, - шепотом прокомментировал Ержи, с трудом глядя исподлобья. – Что делать, надо держать марку. Но я бы так не смог. Даже взамен почета и уважения. И дамской любви.

Остальные солдаты тоже не отставали. Перегрузив на себя все, что только было возможно, они первые ступили на тропу. На худых исцарапанных ногах рельефно двигались мышцы. За первой четверкой пошла вторая, за ней потянулась вся вереница. Мы с Ержи обреченно пристроились в хвосте.

- Я все-таки не понимаю – вот они такие умные, знают столько же, сколько наши интеллектуалы, и даже больше, - проговорил он, волоча ноги. – Но почему же они не могут сконструировать удобный рюкзак из подручных материалов? Из тех же тряпок и ремней можно сшить что-то вполне переносимое. Но такое чувство, что они специально себя истязают. Они что, все тут проверяют себя на прочность, а не только эти спортсмены?