Сабинянские воины - Страница 31

Не знаю почему, но я сгорал от стыда. К счастью, мои страдания быстро прекратились: у Ченга внезапно появился критик, причем из числа сабинян!

- Но тогда, боюсь, придется уничтожить половину человечества, а то и больше, - дружелюбно заметил Двукосый, отхлебывая из своей пробирки. – К сожалению, территориальных ресурсов планеты на прокорм такого количества народа не хватит. В смысле, если вести натуральное хозяйство. Ваших спасают только технологии и массовое производство. Что, в свою очередь, и привело к экспоненциальному росту населения.

- Да-да, конечно, - усмехнулся Ченг, которого трудно было сбить с толку оппонированием. – Перенаселение, Римский клуб и так далее. Не забудьте также сказать о вредоносном изобретении антибиотиков. Законы жанра того требуют! И тогда вы будете рассуждать, как заправский защитник ГМО.

- Я и без того так регулярно рассуждаю, - учтиво сказал Двукосый. – Даже, помнится, и с вами как-то раз в сети дискутировали. Вынужден повторить мой тезис, который показался вам таким циничным: рай на всей земле неосуществим. Он возможен только в отдельно взятом малом сообществе, причем за счет всех остальных, которые при этом будут страдать. Конечно, мы не отнимаем у населения Земли еду, но мы в пересчете на человекоединицу занимаем чудовищно много благодатной плодородной земли. Эта – как раз та норма, которая требуется для ведения натурального хозяйства. Таким образом, наше счастье эгоистично. Сознание этого мешает мне наслаждаться им вполне. Но я знаю, что для безопасности Сабинянии нужно, чтобы весь остальной мир вел именно такой образ жизни, какой ведет сейчас. То есть – страдал. Тогда ему хватит ресурсов еще на какое-то время, и он сможет терпеть существование такого исключения из правил, как моя страна.

- Но ведь потом они все равно закончатся! – воскликнул Тим.

- Да, но если ваш мир переймет наш образ жизни, то ресурсы закончатся уже сейчас, - сказал Двукосый и виновато улыбнулся Ченгу. – Простите. Похоже, это не вы многословны, а я.

Ченг был смущен, но, к его чести, пытался не подавать виду.

- Не у меня, ни у вас нет достаточной статистики, чтобы доказать наши утверждения, - произнес он с примирительной улыбкой. – Уверен, что ее нет ни у кого: элиты ее старательно скрывают. Остаюсь, тем не менее, с уверенностью, что мои интуитивные догадки верны.

Двукосый вежливо поклонился, и на том разговор завершился. Хоб тем временем знаком подозвал меня помогать раскладывать кашу. Она была такой же плотной, что и вчера, только более съедобного цвета – бело-желтого. Вкус, правда, был столь же… э-э… непривычный. Если представить в страшном сне, что в Сабинянию организованы настоящие коммерческие экскурсии – типа толпы орущих китайцев с селфи-палками – то гастрономических туров точно не получится. Впрочем, о чем это я? Какие еще китайцы, упаси Бог? И, кстати, здесь есть привычные нам овощи и фрукты, а местные каши… к счастью, их не нужно есть много. Я съел объем столовой ложки, который поместился в моей микромисочке, похожей на подставку для яйца, и совершенно насытился.

За завтраком колхозники – так я стал называть про себя обитателей Трех Ручьев – переговаривались между собой больше, чем вчера вечером. Я догадался, что они обсуждают сегодняшний объем работ и грядущие переброски. Поев, часть людей направилась к своим рабочим местам - то есть на грядки. Другая часть, похоже, стала готовиться к отходу. Откуда не возьмись, на поляне перед кухней появились плотно набитые котомки: внутри угадывалась картошка и другие овощи. Несколько мужчин приволокли жерди и доски, приготовленные для переброски в другое место. Они уже были туго увязаны друг с другом, а на концах связок были сделаны петли: видимо, так их предполагалось нести. Я не завидовал тем, кому это предстоит. Но, судя по тому, как суетились Треххвостый и Двукосый около связок, как минимум одну из них они готовили под себя. Рядом собирались и другие тяжеловозы. Все они были сплошь в худых обмотках, с исцарапанными ногами и без обуви. По этим признакам я уже научился определять «спецназовцев». Вчера за ужином я их не видел, хотя припоминал кое-кого по пути на стойбище. Похоже, они вместе с Треххвостым успели забежать куда-то еще, а потом пришли перед самым отбоем. Закончив с подготовкой поклажи, двое из них подсели к нам с Марией и предложили помочь с мытьем посуды. Котлы еще раньше кто-то унес, и теперь они стояли, блестя как новенькие, доверху наполненные свежей водой.

Со стороны могло показаться, что все делается само собой, без команды; как будто несколько десятков людей понимали друг друга без слов. Впрочем, почему без слов? Просто я не знал их удивительного шипяще-стрекочущего языка, а половину звуков и вовсе не улавливал. Так что, вполне возможно, невидимая организация труда существовала. Но кто был главным, кто отдавал распоряжения, было непонятно. Можно было предположить, что на стойбище верховодит Хоб; должность «при котле», казалось бы, к этому располагала. Но я убедился, что дальше приготовления еды Хоб свою юрисдикцию не простирал. Как ни странно, он даже не заведовал съестными припасами. Видимо, ими распоряжался кто-то другой, потому что во время мытья посуды я заметил, как две женщины подошли к продовольственному складу (он помещался позади котлов, под навесами), уверенно взяли по мешку (видимо, с крупой) и перенесли туда, где паковалась поклажа. Хоб на это даже не отреагировал. Следом подошел еще парень со сложной прической из косичек (может, тоже служивый, а может, модник из «гражданских»), и тем же манером утащил большой мешок с картошкой.

- Хоб, я тут хватит еды? – неуверенно спросил я нашего повара, когда он случился поблизости. – Смотрю, часть ее куда-то уезжает.

- Разумеется, все под контролем, - в обычной шутливой манере ответил Хоб. – Ребята хорошо знают, сколько и чего нужно на каждом стойбище. Лишнего не заберут, не бойся!

- А кто эти ребята? - спросил я, по привычке оглянувшись на солдат, прилежно мывших мисочки. Правда, я был уверен сейчас, что речь не о них. – Кто у вас руководит, скажем так, продовольственным планированием?

- Если я тебе отвечу, что никто не руководит, что это пример высочайшей самосознательности народных масс, ты, думаю, не поверишь.

- Не поверю, - засмеялся я. – Ибо хорошо знаю цену таким формулировкам.

- Ну, а какова твоя версия?

Я задумался.

- Может, опять всесильные жрецы? Они создали некий огромный продовольственный план. На наделю, на месяц, на год. Может, и на пятилетку, как в Советском Союзе. Задача, конечно, не из простых, но если учесть количество народу и размеры территории – то осуществимо. Правда… в это случае было бы резонно централизовать хранение припасов: сделать бы что-то вроде больших складов, поставить там заведующих, и раздавать оттуда всем по мере необходимости. Хотя нет, это приведет к выделению привилегированного класса «распределителей продуктов». Знаем, проходили. К тому же один большой склад более уязвим, чем множество мелких, где всего понемножку. И с точки зрения возможного нападения врагов, и с точки зрения защиты от пожаров и грызунов…

Хоб одобрительно кивнул.

- Таким образом, получаем нечто вроде «динамического склада» размером со всю территорию Сабинянии. Продукты хранятся в разных местах, и постоянно переносятся туда-сюда. То есть как раз то, что мы видим. Но тогда нужна сложнейшая логистическая схема. Наверняка она регулярно дает сбои, плюс это невероятные временные и трудозатраты. И как организовать это без телефона и интернета?

Мне пришло в голову, что это похоже на огромную нейронную сеть. Ведь как хранится информация в головном мозге? Она не лежит мертвым грузом, а все время перемещается. То есть перемещаются импульсы, совокупность которых и есть целостная информация. Может, логистика в Сабинянии – это такой же мега-мозг? Но как он работает? Где локализуется? Все в тех же загадочных компьютерах?

Я ждал от Хоба подсказок, но он, похоже, предпочитал, чтобы я изобрел эту гениальную схему сам.