Сабинянские воины - Страница 30

- Если кажется холодно, то можно попробовать чуть позже, когда солнце взойдет, - советовал мальчик лет двенадцати.

Ни единой нотки насмешки не слышалось в его голосе: он, очевидно, действительно сочувствовал Тиму. Зато Ченг, случившийся тут же, был куда более суров и настаивал на немедленном мужском самоутверждении бедного американца:

- Дорогие друзья, для такого молодца, как наш Тим, это не холод!

Наконец, Тим решился и прыгнул в воду с небольшого валуна, возвышавшегося над ванной. Поднялся столб брызг, скрывший его с головой. Но, когда вода улеглась, оказалось, что там совсем неглубоко: Тим стоял в ванночке по пояс, сжавшись от холода. Ченг рассмеялся. Один из молодых мужчин, с узелком волос на голове, заботливо подал голос:

- Вылезайте, а то ноги замерзнут.

Тим поскорее выбрался, дрожа и стуча зубами.

- Я думал, тут не так холодно, - поспешил он оправдаться, когда заметил меня.

Стоило ему вылезти, как его место в ручье занял парень с узелком. Он даже не снял своих обмоток. Спокойно и не торопясь он опустился на колени, скрыв голову под водой, а затем так же неторопливо поднялся и одним махом выскочил, упершись руками в края ванны. Следом за ним, повинуясь какой-то неписаной очередности, стали окунаться все остальные. Как всегда – молча, едва переговариваясь своим тихими согласными звуками.

Наполнив котел, я потащил его к кухне. С другой стороны за дужку схватилась Мария – и очень кстати, а то бы я все расплескал. Хоб уже давно, видимо, крутился у огня: два котла у него уже кипели. Марино успел занять свое место у дровокольной чурки, и старательно приканчивал вчерашние остатки неколотых бревен. Он уже немало поднаторел в этом занятии. Хоб, не здороваясь, сунул мне мешок с измельченной травой и какими-то семенами.

- Закидывай в кипяток, - сказал он деловито. – С утра людям хорошо сперва попить горяченького. А там и завтрак поспеет.

- Да-да, конечно… А я думал, что чай – вон в том котле. Там тоже какая-то трава.

- Нет, там у меня варится шампунь для волос, - невозмутимо ответил Хоб и тут же рассмеялся. – Всякие коренья, которыми хорошо мыть голову. Это для наших женщин, ну и модников из числа мужчин. – Он скосил глаза на пробегавших мимо двух парней, чьи головы были украшены сложными прическами. - Как ты знаешь, у нас тут культ безопасности для окружающей среды, - он потешно округлил глаза. - Ну так вот, если вот этим жмыхом, когда остынет, - он показал на зелено-желтую кашицу в котле, - намазать волосы, а потом подержать голову в бурном ручье, чтобы смылось, но и волосы будут чистые, и рыбы очень довольны. Они любят поедать этот жмых. Перед обедом как раз остынет, и все желающие помоются. А потом и кушать. Красота!

Я успокоенно вздохнул, принявшись закидывать в котел пучки травы. Что поделаешь – да, я очень мнителен, и мне важно чувствовать себя при деле. Наверное, стоит позавидовать Марку, который в этом не нуждается. Но тут уж каждому свое. Мария, устроившись поблизости, чистила морковь и вчерашние неизвестные клубни. Вдалеке прошла Йоки в компании с Сэн и другой женщины: они весело смеялись, тряся мокрыми волосами. Похоже, там, за цветущими кустами, был другой ручей, где купались женщины. Вдруг, откуда не возьмись, появились Треххвостый и Двукосый (пока я не был убежден, что его зовут Гор, я решил называть его так). Каждый нес на плече по довольно крупному бревну. Когда они успели? Ведь совсем недавно они разбирали жерди. Но эти бревна явно были не от дома. Они были слишком толстыми и, видимо, недавно спиленными. Сбросив ношу с глухим стуком на траву, Треххвостый вытащил из-за спины одноручную пилу длиной примерно с локоть, присел на одно колено и принялся отпиливать от бревна небольшой кусок. Да так проворно, словно в руках у него была бензопила.

- Может, помочь? – неуверенно спросил Марино, восхищенно следя за ним глазами.

- Ага, когда я в изнеможении упаду, - весело ответил Треххвостый, пытаясь перекричать визг своей пилы. – Подозреваю, что скоро это случится!

Я в этом сомневался. Поодаль устроился Двукосый и взялся за второе бревно; у него был точно такой же инструмент.

- Вы и спилили их одноручными пилами? – решился спросить я.

- На что только не пойдешь в жажде самоутверждения! – лучезарно улыбнулся Треххвостый, подкидывая отпиленную чурку поближе к топору Марино. – Хотя, если бы здесь водилась двуручная пила, я бы от нее не отказался. Но мы, - он вопросительно обернулся к Двукосому, - как раз недавно забрали местную двуручку на другое стойбище, верно? Инструмента у нас мало, а там было нужнее.

Товарищ подтвердил его слова свистящими и щелкающими звукам, и они снова заработали пилами.

Я замолчал, глядя в котел. Трава кончилась, и я снова почувствовал неловкость от своей бесполезности. Подошел Хоб, и я осторожно спросил:

- Хватает ли вам древесины? На готовку, на отопление? Леса вроде бы вокруг много, но ведь и народу у вас немало…

- Если бы не сажали, то давно бы все извели, понятно, - ответил Хоб. – Все зрелые деревья, запланированные на поруб, мы заранее помечаем. И следим, чтобы на смену подрастали молодые. К счастью, обычно удается поддерживать баланс. Но если становится очень холодно или дождливо, то дров не хватает. Тогда приходится поэкономить, потерпеть. Хорошо, что у нас есть ребята, которые не боятся холода, - он уважительно кивнул в сторону «спецназовцев». – Ну еще для домов нужны жерди, и на изгороди для скота. Жерди мы бережем, переносим с места на место. Они дубовые, долго не гниют.

Мне пришел в голову вопрос, который я давно хотел задать.

- Правда ли, что вы не убиваете свой скот, и потому не едите мяса?

- Правда. Нечестно отнимать жизнь лишь ради того, чтобы полакомиться чьими-то внутренностями. При том, что у нас есть и другая еда. Хотя, не спорю, жареные мышечные волокна очень вкусны, и иногда мы съедаем павших животных, если они умерли не от серьезных болезней. Но молоко, масло, яйца и все прочее – это нужно, особенно детям. Ну и рыбу мы, конечно, активно лишаем жизни. Так что ваши просветленные веганы должны предать нас анафеме.

Он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались веселые морщинки.

- За что-то они превозносят вас до небес, а за что-то предают анафеме. Всякая абсолютизация приводит к конфликту, - попробовал я изречь что-нибудь пафосное.

- А главное, что она неприменима к жизни. Эти ваши веганы ведь сами себе еду не выращивают. Ну, во всяком случае, не всю еду. Они сидят за своими компьютерами, а потом идут в магазин и покупают разную хитрую веганскую еду, которую им привезли из разных стран. Окажись они тут зимой на одной картошке и капусте – сразу бы начали пить молоко! Впрочем, что это я разворчался.

- Совсем как наши ура-традиционалисты, - заметил я. – Это любимый тренд их постов в соцсетях – оторванность от жизни всяких рафинированных веганов, кришнаитов и т.д.

- Может, это мои посты и были, - сказал Хоб. – Признаться, случалось мне писать в таком духе… Ну вот, готов чай.

Он сказал это, даже не попробовав – просто мельком взглянул на густой пар над моим котлом.

- Позвать всех? Может, постучать обо что-то? – предложил я.

- Да зачем. Смотри, они уже сами идут.

И точно. Со всех сторон, словно по команде, к кухне потянулись люди. Кто-то шел с купания, мокрый, кто-то – отложив уже начатую работу. Однако труженики не смотрели досадливо на купальщиков, как это наверняка случилось бы у нас. Нет, все было одинаково довольны, словно так и было заведено: сегодня ты отдыхаешь утром, а завтра – я.

Я снова раздавал пробирки с зеленоватой жидкостью и снова пил сам, пристроившись на бревне в стороне от всех. Ченг, свежий после купания, держа пробирку наподобие кубка с вином, пожелал произнести нечто вроде тоста:

- Друзья мои! Я знаю – многословие здесь не в чести, и это правильно. Но я, увы, представитель иной культуры. Поэтому я не могу не сказать: ваша здешняя жизнь подтверждает мои самые смелые надежды и посрамляет самые каверзные инсинуации ваших противников из нашего так называемого мира цивилизации. Там, у нас, многие считают, что коммунистическая экономика невозможна, что она-де содержит неразрешимые противоречия и поэтому неминуемо должна развалиться. Но на вашем примере я был счастлив убедиться, что это не так. Я вижу здесь блистательную организацию производства и труда. Тот минимум потребностей, который, на самом деле, и должен быть у человека, здесь успешно удовлетворен. Ваш опыт показывает – рай на земле возможен! Властителям нашего мира выгодно доказывать, что это не так, что человечеству почему-то непременно нужен рынок и капитализм. Но на самом деле капитализм нужен только капиталистам, иначе они не смогут обогащаться… Я верю, что доживу до тех времен, когда ваш опыт будет применен и в других местах земного шара!