Сабинянские воины - Страница 29

- А может, девушки ушли через этот люк? – простодушно предположила Йоки, забравшись вслед за мной. – Так им было бы быстрее, чем по коридорам плутать.

- Может быть. Интересно, где этот ход выходит на поверхность? Вблизи стойбища я что-то никаких люков не видел.

- А может, он идет прямо до соседнего стойбища? Может, они все подземными ходами соединены? – шепнула мне в ухо Йоки. – Так удобнее, особенно когда дождь или холодно.

- Ага, а по верху они ходят просто напоказ, или для отвода глаз нашим спутникам-шпионам, - сказал я, округлив глаза.

Йоки хмыкнула. Тут мы услышали легкое движение за занавеской – как будто кто-то прошел по коридору. Хотя мы ничего такого не сделали, но все равно стало немного не по себе: вроде как нас сюда не приглашали.

- Пойдем назад, - я тронул Йоки за локоть.

Мы вернулись в коридор и с удивлением обнаружили, что он стал длиннее: справа и слева от нас занавески были уже убраны. Там, откуда еще десять минут назад доносилось посапывание, теперь было пусто, и лишь свернутый в углу тощий матрасик намекал, что здесь мог кто-то спать. Как они успели сделать это так быстро, да еще и совершенно бесшумно? Я недоумевал. Теперь коридор тянулся на семь-восемь отсеков, а справа от нас еще и поворачивал. Повсюду за занавесками слышался легкий шелест ступающих ног. Еще немного, и я позабуду, откуда мы пришли, подумал я - так быстро тут меняется пространство. Куда ж теперь идти? Ага, вот эту занавеску я, кажется, помню: на ней еще было большое темное пятно. Точно: отодвинув ее, мы вновь попали в комнатку, где спала Йоки. И вдруг откуда-то сбоку просунулась рука в браслетах из стеклянных бусинок. Мы замерли. Рука отодвинула занавеску и… комнатка вдруг превратилась в торец очередного коридора! А перед нами возникла Сэн. Во второй руке она держала веник и совок.

- Доброе утро, - слегка поклонилась она, заметив меня. – Я уже заходила, но ты куда-то ушла, поэтому я пока решила пойти подметать в другом направлении.

- Уфф, у вас тут все похоже на какой-то фильм ужасов по меняющийся лабиринт, - пошутил я.

- Да, я видела что-то подобное, но уже не помню, как назывался, - улыбнулась Сэн. – Я бы с радостью поддержала для вас атмосферу таинственности, но увы – дом нужно проветрить и подмести. Так что скоро почти все занавески поднимутся, и загадочность как рукой снимет.

«Интересно, а в комнате с люком, который ведет в подземелье, занавески тоже поднимут?» - подумал я. Вслух я сказал, что надо бы разбудить Ержи, чтобы он не испугался слишком резких изменений. Однако, выглянув в наш первый коридор, я понял, что у меня нет шансов что-либо тут найти: за каких-то пятнадцать минут пространство успело измениться до неузнаваемости. Коридора больше не было, а было большое – наверное, занимающее в длину почти весь дом - помещение с висящими то там, то здесь одинокими полотнищами занавесок, которые уже ничего не перегораживали. Единственное, что вдалеке можно было заметить несколько закрытых «кабинок». Либо там прятали что-то секретное (вроде подземных ходов), либо за ними спали мои товарищи, и деликатные хозяева не стали их будить. О коридорной архитектуре теперь напоминали только ряды жердей и перекладин. Оказалось, что они не везде идут параллельно-перпендикулярно: попадались и «неправильные» повороты. Вот уж где бы я точно заплутал. Но не похоже было, что эту сложную планировку задумали специально: скорее всего, дом собирали из жердей постепенно, наращивая объем по мере увеличения числа постояльцев. Сумерки постепенно рассеивались, и я смог разглядеть потолок. Это было просто нагромождение из жердей и досок, положенных в два ската, причем везде – под разными углами. Видимо, нам повезло, что сегодня не было дождя: вряд ли это хлипкое сооружение защитило бы от воды. «Возможно, в случае дождя под ним делают какие-то навесы», - рассудил я.

Будучи оголенными, опорные жерди оказались сплошь утыканными гвоздями: видимо, на них ночлежники сушили свое нательное тряпье. Кое-где еще висели всевозможные мешочки, кошелечки на шнурках и котомки. Логично было предположить, что воровства здесь не боятся. Кроме нас, под навесом виднелись еще несколько человек: они прибирали скудный скарб и подметали. Вдруг внутрь ворвался луч света - это кто-то поднял один из наружных пологов. Затем поднялся второй, за ним третий. Вскоре почти вся внешняя стена дома исчезла, оставив на память о себе ряд жердей, которые чернели на фоне розовеющего неба и леса. Нетронутой оставалась лишь одна «кабинка» у наружной стены: я без труда догадался, что это и было мое ночное пристанище.

Как и следовало ожидать, Треххвостого внутри уже не было: его матрасик был аккуратно скручен у изголовья. Зато Ержи, похоже, не чувствовал всеобщей суеты: он сладко сопел, закрывшись одеялом с головой. Я осторожно потряс его за плечо.

- Все уже встали, - сообщил я, когда Ержи повернул ко мне заспанное лицо. – Торопись, а то, того гляди, и дом разберут.

Выйдя наружу, я убедился, что был недалек от истины: действительно, несколько мужчин как раз в этот момент разбирали торцевую часть конструкции. Среди них мелькали знакомые белокурые хвосты. Наш товарищ по комнате уже успел восстановить свою щегольскую прическу. А рядом – вот его я не видел вечером – был товарищ Треххвостого, обладатель двух кос. Должно быть, это его звали Гором.

- Дом переезжает? – спросил я по-английски у пробегавшего мимо мальчика.

Я тут же подумал, что ребенок, возможно, еще не успел овладеть иностранными языками, как его родители, и что я вряд ли получу ответ. Однако мальчик секунду подумал и ответил тоже по-английски:

- Нет, просто на другом стойбище сегодня прибавится людей, а жердей и досок там не хватает. Тут есть лишние – мы их снимем и отнесем туда.

И он побежал помогать взрослым.

- Абсурд! Они все время куда-то идут и что-то куда-то несут, - услышал я из-за спины голос Марка. У него были мокрые волосы – видимо, уже успел окунуться в ручей. – Даже для традиционного способа производства их экономика является абсолютно нерентабельной. Обратите внимание: они не делают никаких долговременных запасов. Никакого хозяйственного плана. Потребовалось зерно к завтраку в точке А – его тут же тащат из точки Б, причем ровно столько, сколько требуется на одну порцию каши. Не больше. Хотя можно было бы заранее продумать, кому, где, когда и сколько потребуется того или иного ресурса, заранее все спланировать, определить людей, которые будут таскать, наладить снабжение. Тогда бы не пришлось все время суетиться, как муравьям.

- Ну, в целом они что-то планируют, - сказал я, вспомнив свою интерактивную схему. – Но, видимо, всего предусмотреть не удается. Сказывается отсутствие связи – интернета, мобильников.

- А может, – он сощурился, глядя на восходящее солнце, - это и есть их цель?

- Какая цель?

- Не давать людям ни минуты покоя. Загружать всех беспрерывными задачами, как разумными, так и не очень. Чтобы они не успевали задуматься о том, как им тяжело живется.

- Тогда бы они не успевали и познать в совершенстве нашу литературу, философию, социальную проблематику, все на свете языки, историю американского кино, последние исследования в сфере IT и еще многое, многое другое, - усмехнулся я. - Я не представляю, как они справляются с этим даже без учета беготни. А с беготней это и вовсе похоже на чудо.

Мимо пробежала Мария, неся в руке котел. Если бы не одежда, я, пожалуй, не узнал бы ее: такое умиротворенное у нее было выражение лица. Почти как у местных женщин.

- Пожалуй, нам тоже пора присоединиться к суете, - сказал я. – Отвратительно чувствую себя, когда все вокруг работают, а я отдыхаю.

- Это нервы, - смеясь, отмахнулся Марк. – Здесь рабочих рук и без вас достаточно. Не будем отнимать у сабинян смысл жизни.

И он неторопливо направился к пригорку, намереваясь, видимо, снова развернуть свой блокнот. Я же поспешил за Марией. Оказалось, она шла за водой к ручью. Еще вчера я приметил наверху, под скалистым выступом, выдолбленную водопадом естественную ванночку. Забрав у Марии котел, я направился к ней. Борта ванночки были аккуратно выложены камушками, а сама она была полна сверкающей на солнце, кристально чистой водой. Журча, она переливалась через край и бежала к следующей ванне, расположенной ниже по склону. Та была раза в три больше и предназначалась для омовений. Как раз сейчас группа сабинян, окружившая ее, добродушно наблюдала, как Тим в страхе собирался прыгнуть в ледяную воду.