Сабинянские воины - Страница 24

- Маркетологам редко приходит в голову, что все традиционное и экологически чистое – лишь побочное следствие нехватки ресурсов, - улыбнулся Хоб, что-то интенсивно помешивая в маленьком котелке.

Мы удивленно переглянулись. Хоб поднял глаза и, заметив нашу реакцию, спросил:

- Э-э, я что-то не так сказал? Мне казалось, у вас, за стеной, в таких случаях принято говорить что-то в этом роде. Пошутить на тему общества потребления, ввернуть что-нибудь из популярной соцфилософии. Или нет? – И он снова заулыбался.

- Вот черт, - вырвалось у Ержи. – Мы уже почти отвыкли удивляться местным сентенциям, но вы таки сумели нас удивить.

- Пожалуй, мы не ожидали от сабинян такого обобщения самих себя, - поспешил я добавить.

- В столь антитрадиционном постмодернистском духе, - вставил Марино.

- А, вот вы о чем, - сообразил Хоб. – Что ж, это как нравится, могу и по-другому!

- Да нет уж, давайте лучше так, - сказал я, все более и более раскрепощаясь. – Мы вроде как были готовы к тому, что вы все-все знаете о нашей цивилизации, но получается, что все же видели в вас простодушных туземцев. Извините, если что…

Хоб шутливо кивнул.

– …но туземцы, которые способны смотреть на себя как бы глазами цивилизованного человека, и при этом все равно оставаться верными своим вигвамам, стрелам и тяпкам – вот это воистину чудо! Причем вы же не играете в туземцев? Ведь это все – это ваше самоограничение, тяжкий труд, полное подчинение жрецам – это же всерьез? Или нет?

Я говорил намного громче и смелее обычного. Что это со мной? – удивлялся я, глядя на себя со стороны. Мелькнула мысль о связи между эмоциональным выплеском и только что съеденной кашей... Но тот я, кто осознал это, не имел никакого влияния на того, другого, который невозмутимо продолжал нести свое.

- Эй, а ведь это идея! А может, это все – такая игра? В «Таинственном лесе» - вы, конечно, знаете такой фильм – спектакль разыгрывали старшие для младших. А здесь играют все для всех. И для себя!

Марино вздрогнул. Ержи ухмыльнулся, показывая взглядом, что я, пожалуй, забрал лишнего. Хоб ласково на меня посмотрел.

- Если вспомнить, что вся жизнь – игра, то, конечно, так и есть. Но у здешней игры правила довольно жесткие, - добавил он уже серьезнее, убирая с огня котел с каким-то варевом и вешая другой, с чистой водой.

Я вмиг пришел в себя. Ержи с Марино тоже встрепенулись.

- Вы имеете в виду, что…. в случае неурожая будет нечего есть? – спросил Марино.

- Конечно, - ответил Хоб, переходя к чистке картошки.

- Или, - осторожно подступился Ержи, - вы имеете в виду что-то еще?

Оба посмотрели на меня, очевидно ожидая, что я продолжу свой демарш бесшабашности. Мне совсем не хотелось продолжать, но сейчас, действительно, был хороший повод задать волнующие всех вопросы, а Хоб казался таким открытым.

- Может, вы имеете в виду, что вы тут не совсем свободны? – попытался я. – Что, э-э, над вами довлеет чья-то власть?

Хоб не реагировал. Казалось, он отвлекся на свой котел.

- Может, - продолжил я громче, - вы имели в виду, что вас могут наказать, если вы что-то не так скажете или сделаете?

Хоб достал из мешка огромный пучок какой-то сушеной травы. Отделяя по несколько стеблей за раз, он принялся по очереди закидывать их в котел.

- Давайте я задам ваш вопрос за вас, - промолвил он. – Возможно, так будет проще. Вы предполагаете, что мы тут заперты властью деспотичных жрецов, которые под страхом смерти заставляют нас работать на себя? Так?

- Более или менее, - повел пальцами Ержи.

- Интересно, зачем им это нужно? – Хоб, казалось, не шутил. Он всерьез задумался и даже ненадолго прервал засыпание травы в котел. – Угм, давайте подумаем. А, вот! Ну конечно же, они ведь хотят жить в изолированном элитном заповеднике на берегу моря, верно? Им нужно, чтобы их блаженное уединение на лоне природы никто не нарушал. Чтоб никаких там туристов с автомагнитолами и отелями. Поэтому им нужна мощная охрана, и эту охрану им обеспечиваем мы – секта частично оболваненных, частично запуганных рабов. Верно?

- Грубовато, конечно, - заметил Ержи. – Я бы сказал по-другому. Но давайте дальше.

- Сперва помогите-ка мне, - вместо продолжения распорядился Хоб. Он подошел к большому сундуку и откинул крышку. – А то надоело, должно быть, бездельничать? – хитро подмигнул он Ержи.

- О да, конечно, к вашим услугам, - виновато поднялся тот.

Мы с Марино тоже выразили готовность сделать все, что понадобится.

- Промойте вот эти клубни, и мелко порежьте их вот сюда. – Хоб пододвинул Ержи два котелка с водой и высыпал к его ногам кучу каких-то пузатых корневищ, которые извлек из сундука. – Травы – это, конечно, хорошо, но ребятам нужно и что-то питательное. – А вы, - он повернулся ко мне – почистите-ка картошку. Вот она. – Он показал на огромную корзину, доверху заполненную картофелем. – Не всю, конечно. – А вам… - он задумчиво посмотрел на Марино, - Надеюсь, вы умеете колоть дрова?

- Если честно, у меня мало опыта, - сконфузился Марино. – Мне так стыдно, право…

- Нечего стыдиться. Сейчас вы этот опыт приобретете. Вот вам топор, идите сюда. – Он поманил его к поленнице. - Главное, расставляйте пошире ноги, закидывайте топор повыше и смотрите не на него, а на полено. Вот так, так…

Понаблюдав немного за неуверенными движениями Марино, он вновь вернулся к котлам.

- У него все получится, - оптимистично заверил он нас. – Я вижу, у него отличные задатки. Итак, на чем мы остановились?

- Жители Сабинянии – стадо запуганных и оболваненных рабов, которых эксплуатируют жрецы, - напомнил Ержи, не отрываясь от клубней.

- Ага, точно. Ну и понятно, эти рабы под страхом смерти боятся сказать правду. У жрецов – всюду шпионы. Точнее, тут все за всеми следят, как в сталинском СССР. Так что отдельной функции надзирателей и не требуется.

- Очень удобно, - согласился Ержи.

- Можно не сомневаться, что ни один из нас не скажет вам правду, и не попросит о спасении, потому что мы уверены, что вы – еще одна провокация всесильных жрецов.

- Это совершенно логично. Мы это много раз обсуждали, - сказал Ержи нарочито серьезным тоном.

- Тогда получается, что ни единому вашему слову верить нельзя, - сказал я. – И всему вышесказанному – тоже.

- Да, верно, - казалось, с грустью вздохнул Хоб. – Ну ладно, отсечем эту ветвь как тупиковую. Давайте обсудим другие детали. Зачем тогда вообще жрецам пускать сюда посторонних? Зачем эти идиотские экскурсии? Ведь нельзя исключать, что доведенные до отчаяния люди все-таки в сердцах проговорятся. – Он высыпал в большой котел какие-то семена из холщового мешка и помешал. – Вот как я сейчас, верно? – он хитро посмотрел на нас.

- Экскурсии нужны, чтобы донести до мировой общественности искаженный образ Сабинянии и обеспечить жрецам поддержку, - отозвался со своего места Марино, занося топор над чуркой. Удар – и от полена отделилась узкая щепочка. Марино со вздохом снова поставил его на чурку. – Если бы Сабиняния была полностью закрытым концлагерем, то вражеская коалиция уже завтра напала бы на него и разнесла в щепки. – Он ударил еще раз, и полено разлетелось на две идеально ровные половинки.

- Согласен. Логично, - одобрил Хоб. – Получается, без экскурсий никак нельзя. И значит вы – настоящие.

Мы обменялись улыбками.

- Но все-таки – за счет чего жрецы держат людей в повиновении? – продолжил он. – Хорошо, пусть мы боимся попросить вас о помощи. Но ведь мы просто можем сбежать! Например, попытаться переплыть залив и уйти в нейтральные воды. Сабиняне – отличные пловцы! Точно также мы можем попробовать перелезть через стену. Периметр, конечно, охраняется, но чего только не сделаешь с отчаяния, - мечтательно рассуждал Хоб. – А еще можно было бы отправлять послания за стену голубиной почтой. Или развести ночью костер в форме букв «SOS». Словом, вариантов множество. Тем более, что мы, как вы можете убедиться, все знаем о вашей жизни. Мы знаем, что и где находится за стеной. Так что же нам мешает? – Он обвел глазами нас всех, ожидая ответа.