Сабинянские воины - Страница 20

- А какой именно?

- Много.

Я повернулся к Марино и сделал ему знак прекратить. Он понял и кивнул.

- Потрясающе, - сказал Тим. – Каждый из них действительно знает немыслимое количество языков! Причем неплохо знает. Я слышал, как Марк спрашивал вон у тех девушек на иврите, где находятся их компьютеры. Они ему очень четко ответили!

- А что ответили? – спросил Ержи.

- Что это тайна, - усмехнулся Тим. – А впереди Ченг беседует с парнем-воином, кажется, по-венгерски. Или откуда он там – из Венгрии, из Румынии? Короче - как возможно выучить столько языков? Даже у нас мало кто на это способен, а ведь мы не вкалываем всю жизнь в поле!

- Наверное, это возможно, если все свободное время посвятить этой цели, - пробормотал я. – У нас в наших городах просто слишком много лишних задач, которые мы сами себе придумываем… Хотя, пожалуй, да – для этой задачи требуется много досуга. А как справляются жрецы, а вообще не понимаю –ведь помимо отправления культа, нужно постоянно заниматься с паствой изучением иностранных языков. И самим их знать! Впрочем…

Я задумался и, не заметив большого камня на тропе, сильно ударился об него ногой. Сморщившись, но стараясь не издать ни звука (ведь рядом шли герои вовсе без обуви), я немного приотстал, а затем осторожно похромал дальше, ожидая, когда боль утихнет.

- Не хотите ли проехаться? – услышал я рядом с собой по-польски.

Во всяком случае, так я разобрал. Подумав о Ержи, я повернул голову и с удивлением увидел… Треххвостого. Он снова широко улыбался, обнажая крупные, чуть желтоватые зубы; ему определенно некуда было девать силы. Он сказал еще что-то по-польски, показывая на свою тележку.

- Ох, спасибо… - простонал я на своем родном языке. – Все в порядке, я дойду сам…

Парень чуть приподнял брови, но быстро сообразил, что ошибся, и перешел на мой язык.

- А я было подумал, вы тоже из Польши, как и тот, - весело сказал он.

Я вмиг позабыл о боли.

- А вы знаете о Польше? – спросил я.

- О Польше? – он удивился. - Ну конечно же, знаю… То есть, возможно, я знаю не все, - поправился он. – Перечислить всех королей вряд ли смогу. С датами иностранных интервенций у меня тоже плохо.

Он шутил, а я остолбенел.

- Постойте, но… каким образом? И… вы знаете и о других странах?

Странно, вроде бы это не должно было меня удивлять. Я столько читал, писал и дискутировал о фантастической эрудиции сабинян. Но, встретившись с ней лицом к лицу, не смог поверить.

- Да, а что тут такого?

- А… э-э….

Я не знал, с чего начать. Хотелось спросить сразу все. Посмотрев вперед, я увидел, что мои товарищи приостановились и внимательно смотрят на нас, пытаясь хоть что-то понять. Но мой язык знают только в моей стране. И, как выясняется, в Сабинянии. Я сосредоточился, подбирая английские слова.

- Скажите…. Что вы в целом знаете о нашем мире? Ну, о том, что находится снаружи стены? – спросил я на языке мирового гегемона.

Ержи, Тим и остальные прислушались. Треххвостый озадаченно посмотрел на меня, как будто не понимая, чего именно от него требуется.

- Ну, знаете ли вы, чем отличается тамошняя жизнь от вашей? – попробовал я упростить задачу.

- А, это конечно. – Он умолк, выбирая формулировку. – Там плотно-плотно толпятся люди, у которых очень-очень много прав и свобод, но которые оказываются бессмысленны, потому что у них нет земли, воды и воздуха.

Тим и Ержи переглянулись.

- Они привыкли на все иметь право, потому-то они поглотили всю природу, которая у них была, - продолжал парень, громыхая своей тележкой. – И теперь они страдают от несоответствия: вроде как право иметь все на свете у них есть, но они ничего не имеют. Поэтому теперь они требуют впустить их к нам в Сабинянию, чтобы забрать себе нашу природу. Но так как их очень много, то, если они ворвутся, то просто растопчут и уничтожат все, что вы тут видите. – Он показал рукой на окрестности. – Или, может, те, кто посильней, захватят себе все, построят дворцы с заборами и охраной, а остальным – тем, кто с плакатами у стены - оставят один небольшой парк с платным входом. И те опять будут митинговать под окнами дворцов, требуя реализовать их права. Но тогда уж точно ничего не останется. Поэтому, как вы понимаете, нам нельзя их впускать…

- Скажите, это вам рассказали ваши руководители, или это ваши собственные мысли? – перебил Тим.

Треххвостый серьезно взглянул на него.

- Мысли ведь не могут возникнуть сами по себе, правильно? Конечно, кто-то мне должен был это сообщить. Или я должен был прочитать, или увидеть в интернете.

- Вы заходите в интернет? Читаете книги? Это все правда? – воскликнул Марино.

- Да.

- Насколько часто?

- Примерно через каждый месяц у нас бывает неделя учебы. Там и книги, и интернет, и занятия.

Вот оно! Значит, все правда. Свободная неделя после четырех недель труда! Это, конечно, тоже не ахти сколько, но уже многое объясняет. Мы обступили тележку со всех сторон, подпрыгивая на камнях с нею в такт.

- А кто с вами занимается? – спросил Марино.

- Те, кто знают вашу жизнь лучше других.

- И вы умеете переписываться в интернете? Знаете компьютерные программы? – послышался голос Йоки, которая тоже пристроилась к нашей группе.

- Ну, переустановить «Виндоус» смогу, - чуть смутился парень. – Но чего-то сложнее – это вряд ли. Есть другие, кто умеют… А переписываться – да, что тут сложного. Но в этих переписках много одинакового, поэтому быстро надоедает. Поначалу мне нравилось. Но я писал, например, в вашу «сабинянскую» группу. Под ником Лобито. Может, вы помните…

Все разом замолчали. Судя по изумленным лицам, Лобито вспомнил не только я. Ну надо же… Это просто невероятно!

- Чудеса… Я был уверен, что Лобито – это какой-нибудь университетский сноб, который закопался в умственных спекуляциях и сроду не держал в руках ничего тяжелее компьютерной мыши, - наконец, выдохнул Марк. – Но вы уверены, что это … что он… что это действительно вы?

Треххвостый засмеялся.

- Как мне вам это доказать? Ну, помните (ведь Марк Аврелий – это ваш ник, верно?), мы еще с вами как-то раз спорили о неграх и китайцах? Помните? Вы меня еще назвали расистом и пообещали никогда больше со мной не разговаривать…

Он вежливо улыбался, а Марк смутился.

- Да, кажется, что-то такое было. Извиняюсь, если что. Наверное, просто контекст беседы…

- Контекст был таким: я дерзнул утверждать, что китайцы и негры ближе к природе, то есть к животным, чем мы, белые. Потому что они способны осознавать себя как единое целое и действовать сообразно его задачам. А задачи у него, как и у всех организмов – размножится, захватить весь предоставленный ландшафт и вытеснить конкурентов. Белые же разучились чувствовать себя целым, распались на множество индивидуальностей и потому проигрывают в конкурентной борьбе.

- И что же…

- И вы, как услышали, как вам показалось, неполиткорректные нотки, так сразу начали повторять, как заведенный – что, мол, как можно делить людей по цвету кожи, стравливать расы между собой, объявлять кого-то неполноценным и т.д.. Вы словно читали заученный текст. Хотя я никого не считал неполноценным, даже наоборот. Я уважаю негров и китайцев, как достойных врагов. Победить их будет непросто. Но несмотря на это, сражаться с ними надо – иначе победят они.

- Э-э, сравнение людей с животными в любом случае не может считаться в их пользу, - взволнованно пробормотал Марк. - К тому же, я совершенно не согласен с этой фантастической постановкой вопроса… О якобы существующей войне между черными, белыми и так далее…

Он заметно побледнел, да и другие тоже. По лицам можно было догадаться, что экскурсанты испытывают чувство потери неких опорных убеждений, которые считали незыблемыми. Хотя – разве мы все не знали наизусть историю убийств сабинянами «мирных туристов»? Строго говоря, только что услышанное откровение вполне коррелировало с нею.

В этот момент сзади прозвучало что-то похожее на птичий стрекот. Как оказалось, это товарищи позвали Треххвостого. Он тут же сделался серьезен и, вежливо кивнув нам, отодвинулся со своей тележкой в сторону, чтобы пропустить процессию и присоединиться к своим. Нам ничего не оставалось, как продолжать плестись вперед. Все озадаченно молчали. Один Ержи подал голос: