С/С том 2. Вопрос времени. Как крошится печенье. Кейд - Страница 4

Остановив красный двухместный «Уилд Кэт»[1] у отеля «Франклин», Паттерсон увидел сидящую на веранде Шейлу Олдхилл и помахал ей рукой. Она встала и направилась к ступеням, а Паттерсон вылез из машины, обошел ее и открыл вторую дверцу. До восьми вечера оставалось лишь несколько минут, и все постояльцы, включая Хэмметта, находились в столовой.

Шейла ступила на тротуар, и Паттерсон пробежался по ней взглядом. Простенькое белое платье с блестящим пояском на тонкой талии. Белая пластиковая сумочка. Великолепное зрелище.

– Привет. – Он тепло улыбнулся. – Нам есть о чем поговорить. Как насчет того, чтобы пообедать со мной? Я умираю от голода и… повторюсь, нам есть о чем поговорить.

Голубые глаза раскрылись чуть шире. Шейла вроде бы заколебалась, затем кивнула:

– Благодарю. Давайте пообедаем.

– Тогда прыгайте в машину. Вам нравятся моллюски, крабы?

– Мне нравится все. – Она села, следя за тем, чтобы юбка не задралась слишком высоко. Так что Паттерсон увидел только ее колени.

Паттерсон захлопнул дверцу, вновь обошел машину, скользнул за руль. Шейла отметила, что он, похоже, побывал дома, ибо побрился, надел темный костюм и чистую рубашку. Пахло от него лосьоном после бритья.

– Думаю, все будет нормально. – Паттерсон вывел машину в транспортный поток. – Кое-что еще надо обговорить, но пока я смотрю в будущее оптимистично. Далее многое будет зависеть только от вас.

– Понятно. – Шейла уселась поудобнее. – Я доставила вам столько хлопот, мистер Паттерсон.

– О, пустяки. Я сторона заинтересованная. – Он рассмеялся. – Мне приходится часто бывать у миссис Морели-Джонсон. Некоторые вопросы я обсуждал с ее прежней компаньонкой. Особой радости мне это не доставляло, потому что она невзлюбила меня. – Снова смех. – А мы, я думаю, поладим.

– Да.

Паттерсон искоса глянул на нее. Шейла смотрела прямо перед собой, на красные огни машин, идущих впереди. Какая шея! Он представил себе, как обнимает Шейлу, прижимается губами к бархатистой коже. По собственному опыту он знал, что поцелуи в шею особенно возбуждают женщин.

Он сбросил скорость и свернул с бульвара.

– Мы уже приехали. Мой любимый ресторан. Тут не только хорошо кормят, но и швейцар присматривает за машинами.

Он остановился у подъезда под сине-желтым навесом. Швейцар, также в сине-желтой униформе, открыл Шейле дверцу, приподнял фуражку.

– Добрый вечер, мистер Паттерсон. Добрый вечер, мисс.

– Привет, Фред. Тебя не затруднит отогнать ее? – Паттерсон обошел машину, подал руку Шейле и увлек ее в ресторан. Впереди, за коротким коридором, она увидела переполненный зал, но Паттерсон направился к узкой лестнице. – Нам сюда. На второй этаж.

На площадке их поджидал улыбающийся метрдотель со стопкой меню в кожаных корочках.

– Добрый вечер, мистер Паттерсон… мадам. – Шейла всем телом почувствовала его острый взгляд, улыбка стала шире, похоже, он одобрил выбор Паттерсона. – Сюда, пожалуйста.

Он открыл дверь и ввел их в маленький кабинет со столом, сервированным на двоих. Золоченые, обитые красным плюшем кресла, стены, затянутые тем же материалом, канапе под зашторенным окном.

– Два крюшона, Генри, – заказал Паттерсон. – Прямо сейчас.

– Разумеется, мистер Паттерсон, – кивнул метрдотель и вышел из кабинета.

Шейла огляделась, взгляд ее задержался на широком канапе, обратила она внимание и на латунную задвижку на двери.

– Я не знала, что такие места еще существуют.

Паттерсон отодвинул от стола одно из кресел.

– Если они и остались, то не везде. Я часто бываю здесь… провожу деловые встречи. – Он улыбнулся. – Производит впечатление на клиента, и банк платит.

Шейла села, посмотрела ему в глаза:

– Банк платит и сегодня?

Паттерсон рассмеялся, садясь напротив нее.

– Нет… Сегодня я не работаю, а отдыхаю. Вы любите устрицы?

– Да… очень.

Метрдотель вернулся, следом вошел официант с двумя бокалами на подносе.

Паттерсон быстро просмотрел меню и, не советуясь с Шейлой, заказал по девять устриц и рыбный пирог.

– Вино, как обычно, белое, мистер Паттерсон? – спросил метрдотель.

Паттерсон кивнул.

– Рыбный пирог, возможно, звучит неаппетитно, но тут он очень вкусный, – объяснил он, когда они вновь остались одни. – Это их фирменное блюдо. Мясо омаров, мидии, креветки в винном соусе, запеченные в тесте. Подают его с артишоками. Думаю, вам понравится.

– У меня уже текут слюнки.

Паттерсон поднял бокал:

– За ваш успех.

Чокаться Шейла не стала, но пристально глянула на него.

– Мистер Паттерсон, вы всегда так отбираете компаньонок?

Паттерсон изогнул левую бровь, улыбнулся.

– Меня впервые попросили найти компаньонку, – ответил он. – Так что в этом деле я новичок. Но ответ, я думаю, таков: все зависит от компаньонки.

Шейла отпила из бокала, поставила его на стол.

– Вы думаете, у меня есть шанс?

– Да… неплохой шанс. – Он глотнул крюшона, затем продолжил: – Но, имея дело со стариками, ни в чем нельзя быть уверенным. Настроение у них переменчивое. Сегодня я попал в удачный момент, а что будет завтра, известно лишь Господу Богу…

Принесли устрицы. Пока официант суетился с лимоном, соусом, хлебом, они молчали.

– Беда в том, мисс Олдхилл, – вновь заговорил Паттерсон после ухода официанта, – что миссис Морели-Джонсон все-таки смущает ваш возраст… Я предупреждал вас об этом.

– Я помню.

Паттерсон раскрыл устрицу, высосал ее содержимое.

– Но эту преграду мы преодолеем, если вы будете во всем содействовать мне.

Шейла съела устрицу, прежде чем ответить:

– В чем именно?

Паттерсон наклонился вперед, широко улыбнулся:

– Кто-нибудь говорил вам, как вы красивы?

Какое-то время она смотрела на пустую раковину устрицы, затем подняла глаза.

– Да… в том числе и доктор Фосдик.

Паттерсон взялся за другую устрицу.

– Действительно… я забыл про доктора Фосдика… Так вот, миссис Морели-Джонсон наполовину слепа, но что-то она да видит. И завтра, при встрече с ней, вы должны выглядеть как можно проще.

– Я увижусь с ней завтра?

– В одиннадцать часов, и, пожалуйста, не опаздывайте. Точность – ее пунктик.

Ели они молча. Паттерсон изредка поглядывал на нее. Но бесстрастное лицо Шейлы ничем не выдавало ее мысли. Они покончили с устрицами, пришедший официант забрал грязные тарелки. Паттерсон занервничал. А вдруг она фригидна? Но как-то не верилось. Наоборот, по всему выходило, что огня в ней хватало. Но она никак не реагировала на его обаяние. Он это чувствовал. Ее не трогала его улыбка. А ведь эта улыбка в прошлом позволила ему одержать немало побед. Официант тем временем принес рыбный пирог.

Вновь они молча принялись за еду.

– Действительно, объеденье, – на этот раз первой заговорила Шейла.

– Я знал, что вам понравится, – Паттерсон подхватил вилкой кусочек пирога. – Я рассказал ей о вас. Как я и ожидал, она очень оживилась, узнав, что вы – дочь Генри Олдхилла. Но потом добавила: «Она, должно быть, еще ребенок». Я возразил, что вам тридцать восемь, и упомянул о вашей травмированной руке. «Но почему столь юная особа хочет присматривать за такой старухой, как я?» – спросила она. Тут меня осенило. – Паттерсон улыбнулся, довольный собой. – Я сказал, что вы всегда восхищались ее игрой, ставили ее выше Майры Хесс и почитаете за честь помогать ей.

– Вы сказали правду, – заметила Шейла. – Действительно, я считаю за честь хоть чем-то помочь ей и вновь услышать, как она играет.

Паттерсон сосредоточенно резал хвост омара. Эта женщина озадачила его. То ли она говорит серьезно, то ли подтрунивает над ним. Неужели она не понимает, что за все труды должна отблагодарить его в постели? Или действительно воображает, что по горло занятый заместитель управляющего банком взвалит на себя новую ношу и угостит ее дорогим обедом, ничего не ожидая взамен, за исключением слов благодарности?