Рыцари темного леса - Страница 6

– Благодарю вас, рыцарь. Ваша отвага делает вам честь.

– Позвольте и мне поблагодарить вас за столь своевременное прибытие. – Мананнан протянул ему руку.

– Жаль, что мы не подоспели раньше – тогда эти верные люди остались бы в живых. Я барон Эррин из Лейна.

– Вы очень выросли с нашей последней встречи. Ведь вы были пажом у герцога Мактийского?

– Да, в том году, когда он завоевал серебряное копье. Но я, к сожалению своему, не узнаю вас, сударь.

– Меня зовут Мананнан. Тогда я был одет немного иначе и не носил бороды. А теперь извините меня, мне пора.

– Нет-нет! – сказала Диана. – Вам нельзя ехать одному через этот лес. Давешний разбойник, который зовется Решетом, наверняка следит за нами. Вы подвергаете себя большой опасности.

– Он тоже подвергнется ей, госпожа, если снова попадется мне на пути. Прошу вас, не волнуйтесь за меня. Ничего ценного при мне нет, а мой Каун очень скор.

– Останьтесь с нами, рыцарь, – предложил Эррин. – До моего поместья меньше полдня езды. Мы славно поужинаем, и вы заночуете у меня.

– Благодарю вас, но нет. Я должен найти одного человека. – Мананнан снова поклонился дамам и направился к своему коню.

– Какой он странный, – сказала, посмотрев ему вслед, Диана. – Он не смог бы победить их всех, однако всерьез приготовился к схватке.

– Я его не помню, – задумчиво произнес Эррин. – Быть может, он служил в замке солдатом или стражником.

– Он наверняка занимал более высокое положение, – возразила Шира. – Манеры у него как у принца.

– Боюсь, что это так и останется тайной, – сказал Эррин. – Давайте выберемся из этого проклятого леса, пока Решето не явился с подкреплением.

Всю неделю Руад провел в мастерской, плавя свои слитки и превращая их в проволоку, диковинные листья и кольца. На восьмую ночь его пробудил от чуткого сна топот скачущих лошадей. Он встал, накинул плащ и вышел наружу.

Перед его домом стояли шестеро всадников.

– Кого вы ищете? – спросил Руад, силясь разглядеть их лица.

– Откуда вы знаете, что мы кого-то ищем? – сказал один, нагнувшись с седла.

– Для охоты время неподходящее, а я устал, поэтому не тяните и выкладывайте, в чем дело.

– Он точно здесь, – процедил всадник. – Куда ему еще деваться? Я обыщу дом. – Он соскочил с седла и двинулся к хижине. Руад дал ему пройти, но как только незнакомец поравнялся с ним, выбросил левую руку, схватил его за горло и поднял на воздух.

– Я не слышал, чтобы вы спрашивали у меня разрешения. – Схваченный сучил ногами, тщетно пытаясь разжать железные пальцы Руада.

– Отпусти его! – приказал другой всадник, двинув коня вперед. Луна вышла из-за туч, и Руад его узнал.

– Не ожидал встретить благородного человека вместе с таким сбродом, барон Эррин. – Руад отшвырнул свою жертву прочь, и тот рухнул наземь, ловя воздух ртом.

– Извините, что побеспокоил вас, мастер, но сегодня купленный мною раб бежал, и мне сказали, что он часто бывал у вас. Мы подумали, что сможем найти его здесь.

– Как зовут этого раба, барон?

– Кажется, Лаг – неподходящее имя для такого красивого юноши.

– Так его купили вы?

– Да – в подарок герцогу. Теперь он, к несчастью, уже не годится для этой цели. Мне придется заклеймить его, а быть может, и вздернуть.

– Что ж, он это заслужил. Обыщите дом и позвольте мне снова лечь.

– Я верю вам на слово, мастер. Если вы поручитесь, что его здесь нет, мы оставим вас в покое.

– Заверяю вас, барон, что не видел этого мальчика с прошлого четверга. Доброй вам ночи. – Руад подошел к упавшему, который пытался сесть, поднял его за волосы, подвел к коню и перекинул через седло. Барон Эррин усмехнулся и поскакал прочь.

Пострадавший, отстав от других, вернулся к Руаду.

– Вот что… – начал он.

– Только не говори, что мы еще встретимся, – прервал его Руад. – Оскорбления меня злят, а угрозы утомляют. А когда мне скучно, я опасен. Поэтому лучше тебе помолчать. – Всадник свирепо дернул поводья и уехал.

Руад зачерпнул из колодца воды, попил, сел на скамейку и стал смотреть на звезды.

Лаг испугался не зря. Герцог – плохой хозяин. Руад закрыл свой глаз и погрузился в Цвета. Мальчику теперь страшно, и его чувства в смятении. Руад не любил пользоваться Красным, ибо этот Цвет всегда выводит на пути зла – но Красный силен и знает, что такое страх. Руад нащупал струю и сосредоточился на Лаге. Через несколько мгновений он встал и сказал:

– Выходи, мальчик. – Дверь дровяного сарая открылась, и Лаг вышел на лунный свет. – Ты чуть было не сделал меня лжецом!

– Мне некуда больше было идти, мастер. Завтра я поищу Лло Гифса – если он меня примет.

– Войди в дом. У меня есть пара игрушек, которые помогут тебе в дороге.

Руад раздул угли в очаге, поставил на огонь сковородку, бросил на нее сало и разбил четыре яйца.

– Ты, должно быть, голоден, Лаг.

– Да, мастер, спасибо. Но должен сказать вам, что вчера я достиг совершеннолетия. Теперь я мужчина, и мне больше не пристало пользоваться этим детским именем.

– Верно. Какое же имя ты себе выбрал?

– Лемфада, мастер. Я давно уже его облюбовал.

– Да, это хорошее имя. Так звали первого рыцаря Габалы. Будет хорошо, если ты заслужишь хотя бы частицу его славы.

– Я постараюсь, мастер, но ведь я не герой.

Руад переложил яичницу на деревянную тарелку, отрезал несколько ломтей от испеченной накануне ковриги черного хлеба и подал все это новоявленному Лемфаде.

– Не суди о себе поспешно. Ни один рыцарь еще не выходил из материнского чрева в доспехах – все они рождались голенькими.

– А вы многих рыцарей знали?

– Многих. – Руад отрезал еще хлеба, для себя, и налил кружку воды.

– Почему они ушли от нас, мастер?

– Слишком много вопросов ты задаешь. Теперь ты взрослый и недавно сделал собственную птицу, поэтому можешь называть меня не мастером, а просто Руадом.

– Вы разрешите называть вас по имени? – прошептал юноша.

– Это не настоящее мое имя, но мне будет приятно слышать его из твоих уст. – Мальчик, кивнув, доел яичницу и вытер тарелку хлебом.

– Надеюсь, у вас не будет неприятностей из-за меня. Они обратятся к провидцу, Окесе, и он узнает, что я был здесь.

– Не узнает, – осклабился Руад. – Нет у них такого провидца, который проник бы в мои секреты – даже Окесе это не под силу. Можешь за меня не бояться. Пойдем, я подарю тебе кое-что. – В мастерской Руад открыл дубовый сундук у стены и достал оттуда пару сапог из оленьей кожи, прошитых золотой нитью. – Примерь-ка.

Лемфада скинул свои сандалии и натянул сапоги.

– Великоваты немного.

Руад ощупал носки сапог.

– На толстый чулок в самый раз будут, да и нога у тебя еще будет расти.

– Они волшебные, Руад?

– Ясное дело, волшебные. Кто я, по-твоему – сапожник?

– В чем же их волшебство?

– Я запишу тебе одно слово, и когда ты его скажешь, то побежишь очень быстро – ни один пеший, а на неровной почве и конный тебя не догонит.

– Не знаю, как вас и благодарить. Ведь им цены нет.

– К несчастью, они с изъяном. Даже я порой совершаю оплошности, юный Лемфада. Их магии ненадолго хватит. Они дадут тебе час или два, а потом превратятся в обыкновенные сапоги. Зато обувка у тебя будет добротная.

– А восстановить волшебство нельзя?

– Попробуй – тебе будет полезно, – усмехнулся Руад. – Для этого тебе понадобится земляная магия Черного. Но Черный капризен и легко не дается. Лучше всего искать его ночью, при лунном свете. Я прошил сапоги золотой нитью, а этот металл хорошо притягивает токи Черного. Вся трудность в том, чтобы соблюсти меру. Слишком много золота – и ни один человек, надев эти сапоги, не сможет устоять на ногах, и один-единственный шаг унесет тебя так высоко, что ты при падении разобьешься насмерть. Слишком мало – и волшебная сила истощится час спустя. Я бился над этой задачей десяток лет.

– А слово? – спросил Лемфада.