Рыцари темного леса - Страница 3

Мальчик повиновался, и крыло со сверкающими перьями легко, без усилия, развернулось.

– Отпусти. – Крыло снова сложилось, прижавшись к туловищу птицы.

– Я сделал это, Руад! Сделал! – закричал мальчик, хлопая в ладоши.

– Верно, сделал. – Мужчина широко усмехнулся, показав кривые зубы. – И работал ты всего год, а у меня на это в твоем возрасте ушло целых три. Правда, у тебя учитель лучше, чем был у меня.

– А летать он будет?

Мужчина, взъерошив тугие светлые кудри мальчика, пожал широченными плечами, встал и расправил спину.

– Это будет зависеть от твоей способности черпать магию из воздуха. Давай-ка посидим немного. – Он вышел из мастерской в большую комнату, где у горящего очага стояли два кресла, и сел, протянув короткие ноги к огню, скрестив сильные руки на груди. Огонь заставлял сверкать бронзовый диск на его левом глазу и делал заметнее серебряные нити в его черных волосах. Мальчик, высокий для своих лет и сильно выросший из ливреи своего дома, присоединился к нему.

– Ты молодец, Лаг, – сказал ему Руад. – Когда-нибудь ты станешь мастером. Я очень доволен тобой. – Лаг покраснел и отвел глаза. Руад хвалил его редко и еще ни разу не приглашал посидеть с собой у огня.

– Он будет летать?

– Чувствуешь ли ты магию в воздухе? – спросил в свою очередь Руад.

– Нет.

– Закрой глаза и прислони голову к спинке. – Руад поворошил огонь кочергой, добавив в него три полена. – Магические токи многочисленны, а Цвета иногда пугают своей глубиной. С них, с Цветов, и следует начинать. Подумай о Белом, знаменующим собой мир и гармонию. Почувствуй этот Цвет, слейся с ним. Видишь ты его?

– Да, – прошептал Лаг.

– Когда ты испытываешь гнев, ненависть или боль – душевную, не телесную – ищи помощи в Белом. А Синий – это небо, власть воздуха, мечты о полете. Синий – опора всему, что летает. Видишь его?

– Вижу, мастер.

– Тогда поднимись к нему. – Руад закрыл свой одинокий глаз и примкнул к мальчику в его поисках. – Нашел ты его?

– Нашел, мастер.

– Что ты чувствуешь теперь?

– Небо зовет меня. Мне нужны крылья.

– Вернемся к ястребу – только не теряй этого чувства, – улыбнулся Руад.

Они вернулись в мастерскую, и мальчик взял с верстака маленький нож.

– Значит, я готов? – спросил он.

– Увидим. Дай волю магии Синего.

Лаг надрезал кожу у основания правой ладони и уронил каплю крови на бронзовый клюв птицы.

– Теперь крылья, – сказал Руад. – Только быстро. – Лаг капнул кровью на оба крыла и отступил назад. – Зажми порез пальцем, останови кровь. – Лаг сделал это, не сводя голубых глаз с ястреба. Какой-то миг тот оставался неподвижным. Потом золотая голова дернулась, крылья медленно развернулись, и ястреб, взмыв над верстаком, вылетел в открытое окно. Мальчик с Руадом выбежал вслед за ним на горный склон. Птица, сверкая золотом, поднималась все выше в небо – но вдруг дрогнула и уронила одно бронзовое перо… потом другое… потом третье. Ее полет утратил плавность и стал неровным.

– Нет! – закричал Лаг, подняв к птице свою тонкую руку, и Руад с изумлением увидел, как два выпавших пера вернулись обратно в крыло. Ястреб продержался в воздухе еще несколько мгновений, но тут же сложил крылья и камнем устремился к земле. Лаг, подбежав к нему, собрал перья и прижал к груди исковерканное туловище.

Руад Ро-фесса молча подошел к мальчику и положил руку ему на плечо.

– Не огорчайся, Лаг. Моя первая птица даже до окна не долетела. Это успех, большой успех.

– Но я хотел, чтобы он жил, – возразил мальчик.

– Я знаю – но ведь он ожил и поднялся в небо. В следующий раз мы уделим больше внимания шейным сочленениям.

– В следующий раз? – с грустью повторил Лаг. – На той неделе я войду в возраст. В доме для меня нет работы – меня продадут.

– До будущей недели многое может случиться. Неси птицу в кузницу, и мы посмотрим, что можно спасти.

– Лучше уж я убегу и уйду к Лло Гифсу.

– У Сильной Руки тебе, возможно, нелегко придется. Но об этом мы поговорим в другой день. Доверься мне, Лаг, и займемся птицей.

Руад посмотрел, как мальчик собирает в траве кусочки металла. Отпавшие перья, хоть и ненадолго, изменили свой полет – а ведь Лаг освоил только Желтый, наименьший из всех Цветов.

В доме они снова сели у огня. Лаг был молчалив и печален.

– Скажи, – спросил Руад, – что ты почувствовал, когда ястреб стал ронять перья?

– Отчаяние, – просто ответил мальчик.

– Нет, в тот миг, когда ты закричал?

– Не знаю, – пожал плечами Лаг. – Я просто хотел, чтобы он продолжал лететь.

– Известно тебе, что случилось, когда ты крикнул «нет»?

– Ничего не случилось. Он упал.

– Не сразу. Он попытался вернуть упавшие перья – значит, был как-то связан с тобой. Однако ты говоришь, что ничего не почувствовал. В каком Цвете ты находился тогда – в Синем?

Лаг задумался, стараясь припомнить.

– Нет. В Желтом. Доступ к другим Цветам я получаю только через вас, мастер.

– Хорошо, Лаг, я подумаю над этим. Теперь тебе уже пора – ведь твое свободное время истекает в сумерки?

– Можно не спешить. Маршин сказал, что хозяева вернутся из Фурболга только завтра. Они привезут с собой гостей для покупки раба.

– Все может обернуться не так плохо, как ты думаешь. Так много хороших домов. Госпоже Диане или господину Эррину может понадобиться домашний раб, а они оба известны своим хорошим обращением со слугами.

– Почему я должен быть рабом? – вспылил мальчик. – Почему? Империи больше нет, и все входившие в нее земли теперь управляются людьми, бывшими прежде рабами. Почему же я остался в рабстве? Это несправедливо!

– Жизнь зачастую бывает несправедлива, мальчик. Ты пал жертвой последней, Фоморианской, войны. Но со временем ты сможешь выкупиться на волю, а пока тебе живется не так уж дурно.

– А вам когда-нибудь приходилось быть рабом, мастер?

– Разве что рабом своего ремесла, – признался Руад. – Ты попал в плен лет пять назад, так? Сколько тебе тогда было – десять, одиннадцать? Таков порядок вещей, Лаг. Войны стоят дорого, а добыча и рабы окупают расходы. В этой войне Габалой руководила гордость – она хотела показать, что расстается с империей сама, а не уступает насилию. Ты стал одной из последних жертв. Я знаю, это нечестно, но из человека, который все время сетует на несправедливость жизни, никогда ничего не выйдет. Ты уж мне поверь, мальчик. Люди делятся на три рода: победители, побежденные и бойцы. Победители, на каком бы поприще они ни выступали, – это избранники Цветов, и жизнь обращается с ними, как с богами. Побежденные растрачивают свои силы на бесплодные жалобы и остаются ни с чем. Бойцы заботятся об остроте своих клинков и держат щиты высоко. Они знают, что без боя ничего не добьются, и сражаются, пока не падут мертвыми.

– Я не хочу быть воином, – сказал Лаг.

– Слушай меня как следует, мальчик! – рявкнул Руад. – Я говорю не о воинах – я говорю о жизни. Тебе и меч, и щит заменяет ум. Если ты чего-то хочешь, составь сперва план, как этого добиться. Представь, в чем ты можешь потерпеть неудачу, и обдумай, как это предотвратить. А после без лишних слов приступай к делу. Сосредоточься на своей задаче. Ты наделен острым умом и большими дарованиями. Не знаю, как ты удержал свою птицу в воздухе, но, стало быть, это в твоей власти. Отыщи эту силу в себе, укрепи ее и никогда не позволяй отчаянию управлять твоим сердцем. Понимаешь?

– Я постараюсь, мастер.

– Ответ удовлетворительный. Ступай теперь домой, а я посмотрю твою птицу.

Лаг встал и улыбнулся:

– Вы были очень добры ко мне, мастер. Почему?

– А почему бы и нет?

– А в Макте говорят, что вы отшельник и не любите общества людей. Что вы нетерпеливы, грубы и нрав у вас дурной. Но я ничего такого за вами не замечал.

Руад тоже встал и опустил свою ручищу на плечо Лага.

– Я и в самом деле такой, как они говорят, Лаг, можешь не сомневаться. Людей я не люблю и никогда не любил – это жадные, себялюбивые существа. Но мне дано умение взращивать таланты, мальчик, как садовник взращивает свои цветы. Помнишь, как ты спрятался в кустах за мастерской, а я тебя поймал?