Рыцари Индустрии - Страница 9

«Да, бананы возим, что. Ну, трое нас. Да нас тут не останавливают – все знают. Мы уж лет 5 тут возим. С Питера и в Химки. Да, вон еще Толстый поехал впереди. А подружка твоя с Михой едет. Ну, он нормальный парень. Я не то, чтобы командор, просто я их сюда привел, в эту компанию. Всегда втроем, если какие проблемы. С Толстым мы с детства, а с Михой мы в армии вместе водили. Проверенные. У нас, кстати, свой канал. Хочешь сказать подружке чего-нибудь? (В рацию:) «Миш, ты там не обижаешь девочку»? У него уже двое детей своих, бедняга вообще. Так, Толстый вон чего-то завилял, опять, наверное, жрет чего-нибудь. У него рядом с сидением доска резательная, он там бутерброды себе режет и ест. Ну да, уже все привычки знаем друг друга, все бензоколонки любимые. А не, менты нас не тормозят, они уже знают, что это мы. Наши им как-то отваливают раз в месяц или что – я не знаю. Никогда не останавливали. Мы даже кабины специально покрасили в оранжевый, чтобы издалека сразу видно было, что это мы».

На бензоколонке на М10

«Сейчас топливо сдадим и поедем. Надо экономить на деньгах, а вот на сне – не надо. Я вот тогда съездил один раз без сна два дня вообще. Короче, грузился ночью. Спасть хочу – не могу. Еду в этот ваш Павловск, простоял в пробке и опять не спал. Приезжаю с горем по полам, а у меня там написано, вот, черным по белому, что улица такая-то и в голубые ворота заехать. Сам-то засыпаю, солнце светит, уже встать и умереть, понимаешь? От сна умереть. Я уж голову в окошко, и уж и пою и по голове бью – нет. Раз проехал – нет ворот, два проехал. Остановился, давай сверять. Спросить не у кого – спят все, рань же. Диспетчеру звоню, а она: «Голубые ворота! Огромные они! Глаза разуй»! Короче, мотался я по этому Павловску, искал ворота. Уже на последнем издыхании просто. Оказалось потом, что они были открыты, и я их не видел. Потом их видно закрыли только. Я этот город проклял навсегда!».

Афанасьево-Костерево

«Охотой-то давно занимаюсь. У меня и дед на лося ходил, и на кабана ходил. По наследству мне передалось, видимо. Я птицу только стреляю, правда. Ездили мы на кабана, да возни много с ним. Пока все срежешь. Тяжелый он. А утку вышел, стрельнул и все. Да, сейчас я больше рыбалку. Мне вообще и не нужно ничего, когда я с удочкой. Сяду, думаю себе там свое и ничего меня не трогает. Когда еще с женой жил, то домой приносил рыбу, а сейчас так просто отдаю, кто по дороге попадается. Идешь по селу, а тебе сосед на встречу, ну я ему и отдаю».

Эммаус-Клин

«Лучше уже не будет, конечно. Мы вот жили и все думали, когда же наступит коммунизм? А оказывается, мы уже при нем жили. А мы как думали? В магазин придем и все бери, что хочешь. Нас так учили же. И вот, представляешь, живем-живем, и никак не наступает. А потом оказывается, что это все неправда. Как неправда, если нам это в школе рассказывали? Вот откуда все это пошло. Поэтому и нет никому доверия уже больше».

Шушары-Рябово

«Ну а ты что, замуж решила не выходить что ли? Ну конечно, тебе сложновато будет найти себе какого-нибудь. Будешь одна всю жизнь. Самой только если себе воспитать. Сын вот у меня неженатый. Взяла бы его может как-нибудь с собой, а? А то сидит дома, скромничает. И девки у него не было еще ни разу. Тряпка. В кого только такой? Дед – кузнец, в колхозе работал потом. Мать училкой работала у нас в школе, потом директором стала. И жена у меня педагог, русский язык преподает, а этот… Иногда думаю, что подкинули его».

Ивацевичи-Брест

«Человек я неверующий. Решил, что пойду в ад совершенно заслуженно, если что. У нас в деревне был один поп. Да какой-то непутевый. И жена его отъевшаяся. И он тоже. Короче, знаете, попахивает. Кто еще добродетельный? У нас там вот сосед был, так он сам памятник сделал героям войны. Отлил сам, за свои деньги. Вырыл откуда-то сосны, привез. Дед у него погиб, он его полжизни искал. Оказалось, что застрелили и закопали недалеко. Километров 35 будет от нас. Пропавший был полжизни. Память такая. Внук вот памятник сделал. Чтобы знали люди, кто отдал за них жизнь. Вот святой был человек – честно скажу. Что надо – к нему. Он все с себя снимет. Вообще никогда не жалел ничего. Разбогател и деньги все пускал на что-то полезное. Дорогу сделал, потом купил там корову соседям нашим. Дом упал там у бабки одной, так он починил сам. Не испортили его деньги, поняла? Святые они такие все. Не стало его вот в прошлом году. Святой, просто святой был. Попу бы к нему ходить, так нет. Тянул из него деньги. То на это, то на то. Все мало. Убил бы, если бы мог, да я все время в отъезде».

На подъезде к Курску

«Я так скажу ребята: всему свое время. Пока печень работает – надо ее терзать. А потом она уже тебя сама терзать будет. Вот я в юности побаивался какие-то вещи делать, а сейчас уже здоровье не то. А те, кто не побоялся, они сейчас также, как и я: болеют, отекают и все такое. Только они повеселились хоть на славу, а я себя сдерживал. А зачем? Просто потому, что мне так в детстве навязали родители. Вот и все. Теперь вот кручу руль и злюсь».

Привольный-Барановичи

«Я раньше себе сериалы закачивал и смотрел. Пересмотрел все, что вообще показывают. И новые, и старые. Потом вот переключился на фильмы про природу. Знаешь, животные, которых я никогда не увижу. Как они там размножаются, норки роют. Бесполезные фильмы, но красиво сняты вообще. А потом еще смотрел про путешественника одного, как он там спал во внутренностях верблюда, чтобы не замерзнуть. Интересно это все, конечно. Но все это не имеет отношения к жизни».

Волоколамск-Москва

«Да у меня отец водитель тоже, а дед вот умный был. Работал у вас в Москве. Брат к нему поехал в институт поступать. А мне все ж лень было. Да и как-то неохота было просить. Не люблю. Я не умный, зато руки на месте. С женой на рынке познакомились, она там мясом торговала. Сейчас парикмахером работает. Дома стрижет. Меня да, постригла, нравится? Она у меня всех родственников стрижет. Хорошая она у меня. Ну как, живем как все. Свадьба была у нас хорошая. В столовке мать устроила. Всех собрали. Тогда все весело было. Надо было что? Музыка, чтобы танцы, да выпить и поесть. Это ваше поколение сейчас кинотеатр, где как живые, в очках сидишь. Цветомузыка, клубы ночные. А нам тогда ничего не надо было. По-простому все. Сейчас вот сына подниму, и будем уже для себя жить. В институт его у вас там в Москве пристроили, сейчас вот ему на квартиру накатаю и все уже, будем с Ленкой моей для себя жить. Я так посчитал, годик мне еще так вот ездить. Я одно время держал автосервис. Ну, там колесами мы в основном занимались, но нас так жать стали. Ну, я тоже человек такой мягкий. В общем, подожгли они мне его. Все сгорело. Товар весь сгорел, оборудование тоже уже потом больше никак. Механик у меня там спал, ну, парнишка из этого, откуда он был…Узбекистана, что ли? Откачали его. Вернулся я, в общем, к старому».

Москва-Воскресенск

«Я тут вспоминала, какая у меня была любимая игрушка в детстве и поняла, почему у меня так все плохо. Моя любимая игрушка уже была наполнена экзистенциальной безысходностью. Это такой пластмассовый шар с водичкой, а там в нем плавает серфер. То есть серфер без имени, без дома, без ничего вообще, плывущий из ниоткуда в никуда, понимаешь, о чем я?».

Варшава-Седльце

«Ну, я по-русски совсем плохо говорю. Я говорил, когда был маленький, нас учили в школе, а потом совсем не разговаривал. С вами вот сейчас попробовал, но если вы медленно говорите, то я еще немного могу понять. Да я вот в молодости тоже любил путешествовать. Я всю Польшу объездил тоже автостопом, но тогда это была советская страна, там все было по-другому. У меня даже была специальная карточка автостопа. А потом женился, работать пошел и только на море мы ездили. На Балтийское. С женой мы почти 20 лет прожили. Развелся вот года 3 назад. Ну, у нас общий ребенок был. Я долго ни с кем не встречался. Не мог познакомиться. Не умел. У меня жена же была и все. А потом мне подсказали, что есть сайт такой у нас в Польше – «Симпатия». Такой сайт, что там все друг друга ищут для отношений, ну уже в возрасте. Ну, там вот я и познакомился с Аней. Ну, она меня помладше, ей 47, она тоже там сидела. Мы стали переписываться. Первый раз мы встретились в кафе просто, в Варшаве. Потом еще виделись – ходили в театр, а сейчас вот она меня пригласила к себе. Она живет в частном доме под Варшавой. Купил вот цветов ей, выезжаю из города, а тут вы стоите. Я подумал, что надо вас взять и довезти немного, потому что я так тоже стоял. Тем более, что дождь».