Рыцарь Шестопер. Новый дом - Страница 14

Этого хватило. Глава семейства дробно закивал. А потом семенил впереди, постоянно оглядываясь и не веря предстоящему счастью. Не зная, как далеко идти, Райкалин придержал парня подле себя лестью и вопросами:

– Ух ты, какой силач вымахал! Красавец! А рыцарем стать не мечтаешь? Нам такие богатыри нужны.

– Мечтаю! – выдохнул польщенный парень и грустно вздохнул. – Но кто меня хотя бы оруженосцем возьмет? Хоть я и читать умею.

– Вот как? Может, ты и рыцарский кодекс чести знаешь? Вместе с правилами вызова на дуэль?

– Знаю! – загорелся крестьянский сын. – Я на этом кодексе учился читать. У старосты в доме книги были, а нам главный конюх веси грамоту преподавал. Он когда-то в молодости у князя в дружине служил.

– Да не может быть! – даже остановился Шестопер. – Ну-ка, ну-ка, расскажи, что запомнил.

Вот парень и затараторил, словно строчил из пулемета. Хитрецу из иного мира оставалось лишь постараться запомнить как можно больше. Тем более уже вечерело, а в конюшне лучше похозяйничать, когда стемнеет. Да и лишних коней выводить сподручнее. Мало ли что тут остальные крестьяне ведают, вдруг хай поднимут?

Ушедший вперед отец парня вернулся и остановился в нескольких метрах, не решаясь прервать ведущийся экзамен. Видимо, любой рыцарь себе подобную блажь мог позволить, выпытывая у крестьян что угодно. Это стоило отметить на будущее: вдруг придется еще не раз воспользоваться своим правом?

Свод полевого (как его называли – походного) устава, к счастью, оказался страниц на пять текста, скорей всего крупными буквами. И парень его запомнил отлично. Видно, и в самом деле бредил рыцарскими приключениями. При пересказе он с таким восторгом пялился на рыцаря, словно тот уже пообещал сделать его своим оруженосцем.

Но Василий и не думал о подобном, лихорадочно перебирая в уме новую информацию и раскладывая по полочкам. Только и бормотал с одобрением вслух:

– Смотри-ка, каков молодец… и богатырь, и читает, и память хорошая…

К конюшне подошли уже в сумерках. Навстречу вышел тот самый лучник, доставивший последние распоряжения баннерета. В руке он держал разгорающийся факел, выглядел недовольным и скорей всего являлся «вечным» дежурным в отряде. Точнее, был на побегушках у остальных. Может, молодой слишком, а может, провинился, но помогать незнакомому рыцарю он явно не собирался.

– Главный конюх погиб, все подручные и помощники старосты – тоже. Так что ты правильно мужиков прихватил, пусть сами с седлами и со сбруей разбираются. Знают?

– Они же и ставили сюда наших коней, – прошепелявил Шестопер и протянул руку к факелу. – Я им посвечу.

Лучник обрадованно сунул ему факел и сразу скрылся за углом ближайшего сарая.

Сначала мужики оседлали лошадок, принадлежащих оруженосцам. Вывели к воротам, набросив узду на торчащие из стены рогатки. А вот с более массивным конем Шестопера пришлось повозиться. Он злобно ржал, бил копытами и пытался укусить. Да и парень сразу решил напомнить рыцарю:

– Господин, вы же сами предупреждали, что ваш Пегий порой бесится и только вас признает. Вчера-то он был уставший, не буйствовал, а теперь только после вашего окрика успокоится… – Вспомнил, что рыцарь толком говорить не может, не то что кричать, и дал другой совет: – Или хотя бы погладьте его.

Василий вставил факел в держатель над бочкой с водой и смело двинулся к Пегому, протягивая за перегородку руку. И еле успел ее отдернуть! Здоровенные зубы щелкнули в нескольких миллиметрах от пальцев. Мало того, конь вообще чуть не взбесился, громко фыркая и косясь с испугом на своего хозяина.

«Неужели почувствовал, что я стал другой? – мысленно изумился Райкалин. – Еще и глазом косит, словно демона увидел. Ах ты, скотина!..»

Когда он проходил обучение верховой езде, инструктор не уставал внушать:

– Лошадь очень умное животное, ее всегда можно уговорить и подружиться с ней… когда есть время. Когда его нет – только демонстрация вами грубой силы и своего несомненного превосходства сразу заставит лошадь быть покорной и послушной.

Поэтому руки не нашли ничего более удобного, чем лежащий на плече меч. Вот им строптивое животное и получило по спине. Не сильно, конечно, и лезвие аккуратно легло плашмя. Но эффект оказался сверх ожидаемого. Пегий чуть с копыт не свалился вначале, потом замер на дрожащих ногах, поник головой и позволил себя и оседлать, и узду завести.

Некоторые опасения вызвал другой огромный конь, которого выбрали в качестве завещанного павшими друзьями. Он смотрелся лучше всех остальных, потому и выиграл конкурсный отбор. Как шепнул мужик, конь принадлежал рыцарю Гальцару, угоревшему на костре, но еще вчера, даже уставший, отличался крайне буйным нравом.

Нрав нравом, а белый в пятнах битюг оказался заметно умнее своего товарища по стойлу. Позволил себя оседлать, стоя чинно и нерушимо. Только почему-то постоянно косился на меч. Из чего напрашивался вывод: и среди животных существуют те, кто учится на чужих ошибках.

Двоих скакунов для оруженосцев отобрали быстро, а потом мужик чуть ли не взмолился, осознав намечающийся выбор рыцаря:

– Ваша светлость! Не надо мне этого тихохода! Лучше я возьму вон ту скромную кобылку. Она и легче, и прокормить ее не в пример проще!

Если бы не величание баронским титулом, Василий и внимания бы не обратил на кобылку. Хочет? Да пусть берет! А так его заинтриговали мольбы временного конюха. Сам подошел, перенеся факел на другое место, присмотрелся и хмыкнул. Кобылка ждала приплода. Но, с другой стороны, какая разница?

Василий не удержался и шепнул мужику на ухо:

– Слушай, ты, случайно, не хазарин?

– А кто это такие? – искренне удивился тот.

– Ладно, все равно бери…

Чуть позже весь табунок двинулся прочь от конюшни. Рыцарь восседал на белом в яблоках, за ним топали привязанный Пегий и еще один конь. Мужики вели в поводу по два коня каждый. Правда, глядя с высоты на тщедушные фигурки, оставалось только удивляться смелости отца и сына. Казалось, битюги сойдутся нечаянно корпусами и от крестьян останутся только деформированные мешки с костями.

Подумав о мешках, Райкалин вспомнил про живой трофей. Так ведь ни разу к нему в сумку и не заглянул и теперь почувствовал укоры совести. «Небось умерла животинка-то! Может, ей воды надо? Или покормить чем следовало? – Он аккуратно засунул руку в сумку. Нащупал что-то, сразу зашевелившееся и радостно пискнувшее. – Ха! Жив, курилка! Комиссара ему на корм! Кабы знать, чем его потчевать? Морковкой, хлебом или… кровью?»

Странная лягушка трансформировалась в блин и довольно ласково обернулась вокруг ладони. Затем стала легонько пощипывать кончики пальцев Василия, словно массируя их. Создалось впечатление, что именно так беззубые щенки тычутся в сосцы своей мамки. Да и подсказка всплыла из подсознания:

«Голодный. Но вряд ли такое существо будет пить молоко. Скорей в самом деле попросит капельку крови из пальца… Хм! Из одного ли? А если и глотнет, то как я проконтролирую количество выпитого? Да никак. В любом случае оно меня, как вампир, не выпьет досуха. И не заразит, превращая в кровопийцу… И на луну выть не стану… Наверное…»

Только пришел к таким выводам, как последовал еле ощутимый укол в подушечку безымянного пальца. Но Райкалин нисколько не испугался, скорей его это рассмешило.

«Ну вот, меня и жрать начали! – Вынимать руку и рассматривать, что там на пальце, в полной темноте показалось бессмысленным. – Потом гляну… Но неужели эта зверушка в самом деле кровь отсасывает? А зачем? Приду, попробую вынуть и чем дельным покормить. Узнать бы еще, что это такое… – И с досадой чуть не хлопнул себя по лбу. – Чего это я информацию перестал собирать?!»

Он тут же обратился к младшему крестьянину:

– Эй, богатырь! А как же вы тут жить не боялись, находясь рядом с власнечем?

Парень слишком долго молчал, и ответил его отец:

– Чего его бояться? Хороший дед был, всем помогал… Не знаю, почему только староста его у жупана не зарегистрировал. Небось тогда к нам тати и не сунулись бы.