Рыцарь Шестопер. Новый дом - Страница 10

И продолжил есть, ожидая реакции оруженосцев. Первым не выдержал Ольгерд.

– Но ты никогда не виделся с королем! – воскликнул он с возмущением. – И нам об этом ни словом раньше не обмолвился!

– Тайна…

– И чем докажешь, что ты выполняешь задания короля? – прищурился Петри.

– Своими умениями. И тем, что вас пожалел.

Парни переглянулись, пытаясь понять ход его мыслей. Ловкость, воинское умение и великое бесстрашие Шестопер доказал. Но при чем здесь жалость? О чем и спросили чуть ли не хором.

Теперь прищурился Василий:

– Чуть позже сами поймете. Но вначале все-таки объясните, как нам… точнее, как мне следовало действовать сегодня утром, учитывая высшие интересы государства? Давай, Ольгерд, давай! Думай и предлагай варианты, а я буду одобрять твои мыслительные потуги, если они двинутся в верном направлении.

Крепыш задумался и выдал первое рассуждение:

– Если следовало сохранить жизнь, то в бой нельзя было вступать, не зная точно численности врага.

– Угу! – И поощрительный кивок.

– И латами не следовало перегружаться, лучше бежать налегке.

Очередной кивок.

– К лошадям, которые в большой конюшне оставались возле дома старосты, тоже мчаться было бы глупо. То есть прятаться в сарае было выгоднее по причине закона о непротивлении. Дальше следовало нам… – Повинуясь жесту Василия, поправился: – Тебе отходить к околице осторожно… Разведать дорогу, просматривать и только потом…

– Не-а! Хотя шел ты по верному пути: разведать! В том числе и послав впереди себя авангард в виде… Кого?

Будущие рыцари поняли. Но овцами на заклание становиться было неприятно, поэтому угрюмо нахмурившийся Петри спросил:

– И почему ты нас не послал?

Прежде чем ответить, Райкалин печально кивнул несколько раз.

– Потому что не смог вами рисковать. Мы ведь стали почти друзьями… Вот я и не принял решительных мер для своего спасения. Одно дело прослыть трусом, другое – остаться без товарищей, а потом винить себя в их гибели. Вот и получается… чудо, что остался жив, чуть не провалив данное мне задание.

Выражение лиц у парней сменилось на покаянное. Но все равно они в глубине души не могли поверить в искренность сказанного. Видимо, не замечали никогда той самой дружбы между собой и рыцарем, виртуозно притворявшимся трусом и бестолочью. Но, с другой стороны, как ее заметишь, если друг специально ведет себя совсем по-иному?

Дальше пошли сомнения иного плана.

– Получается, что ты раскрылся? – нахмурился чернявый.

– С чего бы это? Двух кметов свалить да старцу лоб развалить – проще не бывает. Ну а про этих четверых, – Райкалин мотнул головой в сторону двора, – мы хвастаться не станем.

– И ты будешь дальше терпеть издевательства Коннеша Найта? – скривился с сожалением круглолицый блондин.

– Да ерунда! Я его и не замечаю почти…

– Как?! Он постоянно тебя оскорбляет, обзывает трусом, три раза вызывал тебя на дуэль, и тебе пришлось изыскивать тысячи причин для отказа.

– Хм, как бы тебе объяснить? Конечно, Найт достоин наказания. Но какой смысл в нашем поединке именно сегодня? Никакого! Месть надо совершать обдуманно, со смыслом, в интересах своего главного дела. Вот когда мне будет выгодно убить Коннеша Найта, я это сделаю без малейших сомнений. Кстати, почему у него такое имя и почему вы его так ненавидите?

– Так он же венгр! – в один голос воскликнули пораженные парни. Для них это было очевидным, а вот Василий понял, что чуть не попал впросак.

– Это я и без вас знаю. Но раз он в данный момент воюет в нашем строю и в нем не сомневается командование, значит, и вы обязаны приструнить свое к нему негативное отношение. Или хотя бы тщательно скрывать свою к нему недоброжелательность.

А сам подумал: «Пора переходить к изучению истории этого мира. Иначе спалюсь, и никакие заверения в дружбе или ссылки лживые на великую тайну не помогут. Теперь надо подтолкнуть их к наводящим вопросам…»

Но те и сами не забыли о самой интригующей теме беседы.

– Если мы твои друзья и ты нам настолько доверяешь…

– …то почему не расскажешь о задании короля?

С разбитым лицом ироничной улыбки не получится, но рыцарь попытался это сделать. Тут же скривился от боли и постарался шепелявить более разборчиво:

– Могу рассказать. Но только о первой его половине. И только после проверки ваших… – Заметив, как оруженосцы дернулись и стали кривиться, успокоил их: – Речь не о ваших воинских умениях. Мне важней ваши знания по истории, географии и умение разбираться в политике. Если сдадите экзамен – заслужите мое доверие, узнаете часть тайны и будете уже зряче, целенаправленно работать над ее разгадкой. Договорились?

Оба парня кивнули, а более простодушный на вид Ольгерд еще и удивился:

– Чего там знать-то? Спрашивай!

– Нет, вы свои знания покажете, не на мои вопросы отвечая, а как бы делая полный доклад, обзор, свое видение ситуации в целом. Важно и умение в финале подвести итоги и сделать правильные выводы. Точнее говоря, постараться предвидеть, как именно в ближайшее время поступят правители сопредельных государств и какими политическими изменениями это грозит всему миру.

Эпичность и масштабность предстоящих докладов парней не просто поразила, а ввергла в растерянность. Они даже не знали, с чего начать демонстрацию своих знаний. Но после нескольких наводящих вопросов успокоились и стали, дополняя друг друга, рассказывать о данном мире. А Василию Райкалину только и оставалось, что поглощать свою кашицу да впитывать потоки хлынувшей на него информации.

Тем более что информация оказалась невероятной, разноплановой и жутко интересной. И она окончательно утвердила его в мысли, что вокруг никакой не ад и не его первый круг. А самая обыкновенная Земля, со временем, примерно соответствующим тринадцатому или четырнадцатому веку, но с совершенно иной историей своего развития.

Разница поначалу вообще в голове не укладывалась, но примерная политическая расстановка сил на планете наконец-то прояснилась. Как и примерная точка бифуркации, после которой история данной Земли пошла по иному пути.

Произошло это раздвоение в шестьдесят первом году от Рождества Христова, хотя никто подобное летосчисление официально не вел и календарей в нынешнее время существовало целых четыре. Те же католики вели летосчисление со дня основания Рима, и, несмотря на тотальное верховенство в империи христианства, никто не решился перейти на новое летосчисление. Иначе говоря, к данному времени Римская империя продолжала существовать, отсчитывая уже двадцать пятый век с момента своего основания. Она довольно крепко стояла на ногах, но ее границы привели бы в шок любого историка из родного мира Василия Райкалина.

Так, европейские страны Франция, Германия, Испания, Португалия, Голландия, Бельгия, Швейцария, Чехия и Австрия были разделены на провинции и существовали лишь как территориальные образования Великой Римской империи. Ну и самое главное, в империю входило более половины всей Африки и вся южная часть Аравийского полуострова. Почему так получилось, Райкалин разобрался гораздо позже.

Чего еще из важного не случилось в истории данного мира, так это возникновения ислама. В агрессивной для себя христианской среде не только ислам не смог появиться и разнообразить вселенную, но и все прежние монотеистические религии тех земель были обречены на вымирание.

Тем более что вся северная часть Аравийского полуострова тоже находилась под властью христиан. И тоже империи.

Вот эта самая империя и являлась второй весомой силой, весьма крупной территориально, на мировой арене. Называлась она Греческим царством, со столицей в Константинополе. Царство во всем походило на реальную Византийскую империю. Помимо северной части Аравийского полуострова царство занимало Малую Азию, все Балканы, запад Сирии, солидный кусок Ирака и Армению с Грузией. Ни о какой угрозе для Греческого царства со стороны османов пока и речи не шло. Да они и не смогли бы появиться при такой силе государства и его несомненной политической стабильности. Религия в Греческом царстве была православная, что весьма помогало царству довольно мирно сосуществовать с католической Римской империей.