Русский клуб. Почему не победят евреи (сборник) - Страница 25

…Весной такого уже далекого 1991 года Александр Фоменко начал издавать еженедельник «Политика». Успех его в перегруженное всякими печатными новациями время был поразительным. В июльском девятом номере «Политики» под рубрикой «Интервью» значилось: «По просьбе редакции с Генеральным консулом государства Израиль в Москве Арье Левином встретился писатель Сергей Семанов и попросил его ответить на несколько вопросов».

Консул начал так: «Мои родители в 1924 году с Украины выехали в Израиль – тогда это была Палестина. Но обстоятельства сложились так, что они очутились в Иране. Там я и родился. Мы жили в Тегеране, а в русско-еврейской общине имели много друзей. В нашей семье все говорили по-русски». Последнюю фразу мы с Фоменко вынесли в заголовок материала.

Но вот, пожалуй, центральное в том разговоре: «Важно понять, что Израиль никогда не был врагом СССР, врагом русского народа. Наоборот, несмотря ни на что, в Израиле никогда не проявлялась враждебность к СССР. Израиль не участвовал в кознях против СССР. Мне кажется, что нет второй такой страны, где питали бы такие искренние чувства к СССР, как в Израиле».

Теперь такое даже трудно вообразить, но было так. Отметим, что это было первое выступление израильского консула в советской печати. Консул и его коллеги встретили материал с благодарностями и немедленно переслали его домой.

А знакомство наше началось в 1989-м, когда – через покойного уже Михаила Агурского – Арье Левин пригласил меня к себе в консульство. И не только меня, как скоро стало известно. В небольшом особнячке на Ордынке побывали тогда несколько деятелей, так сказать» «русского фланга», в том числе некоторые члены редколлегии «Нашего современника». Не знаю, как наши собеседники там, но мы, в условиях шаткой «перестройки», пытались установить какой-то modus vivendi с мировой еврейской общиной, представителями которой тогда, несомненно, были Арье Левин и его коллеги. Разговоры были интересными и весьма прямыми, подробнее о том как-нибудь в другой раз.

Естественно, что с любезными хозяевами мы обменивались подарками, книгами прежде всего. Так я стал обладателем редкостного у нас издания – «Краткой еврейской энциклопедии» на русском языке, издающейся в Иерусалиме. Первый том вышел в 1976-м, пятый, последний, который ко мне попал, в 1990-м.

О, это весьма своеобразное энциклопедическое издание. Оно посвящено исключительно евреям, и только им, даже если речь идет о совершенно ином предмете. Читаем: «Германия, страна на севере Центральной Европы… Евреи появились в Германии вместе с римскими легионерами. Они занимались торговлей и осели в основном в прирейнских городах», – и так далее. Или: «Москва, столица Советского Союза. Со второй половины XIII в. столица Московского княжества… Первое упоминание о пребывании евреев в М. относится к XV в.».

Однако сосредоточим наше внимание на сюжетах литературных. Вот что сообщается о русских писателях М. Горьком и Ф. Достоевском.

Все тут очень прямо и логично. Ни слова о том, что Горький – «буревестник революции», принесшей России столько страданий, что был «другом» Ленина и основателем социалистического реализма, благословившим беломорканальскую каторгу. Главное – его «симпатии к сионизму» и все такое прочее.

О творчестве Достоевского, о его великом мировом значении – ни слова. Но главное тут в ином. Достоевский никак не был «антисемитом». Разумеется, в подлинном смысле этого не совсем точного термина (потому неточного, что арабы, с которыми израильтяне дерутся чуть ли не сто лет, – тоже семиты). Его отношение к российскому еврейству было очень сдержанным и внимательным. Никогда, даже в самых сокровенных записных книжках, не отыскать у писателя предложений о насильственных или даже административно-запретительных мерах. Однако, как чуткий художник, он ощущал опасность для русского народа и православной веры со стороны еврейских ростовщиков, торговцев сивухой, но особенно – от наглых хозяев наглых газет. Сегодняшней России это тоже весьма близко.

Да, все просто для израильских авторов и редакторов: Горький – «хороший», Достоевский – «плохой». Как любят «хохмить» нынешние российские евреи – «два мира, два Шапиро». Воистину так.

…В октябре 1991-го консульство Израиля было преобразовано в посольство. А вскоре Израиль стал, кажется, первой страной в мире, которая после предательского развала СССР в Беловежье уже в декабре признала сразу все «новые государства» на его «бывшей» территории. По странному совпадению, немного позже прекратила свое существование и «Политика» Александра Фоменко.

С 1992-го нас, русских гуманитариев, стали приглашать реже и до ворот посольства уже не провожали. А после октября следующего года и совсем уже позабыли.

До сих пор. Естественно, что шестого тома израильской энциклопедии у меня нет. Ведь здесь его не купишь.

Опыт, как известно, можно занимать где угодно и у кого угодно. Так вот пару слов в заключение. Мечтал бы я, имея некоторый опыт работы в различных энциклопедиях, сделать нашу, «Русскую». А там рассматривать события и лица исключительно с нашей, русской, точки зрения. Ну, например: «Иерусалим, город в Палестине, впервые русские паломники посетили его тогда-то»…

И мы тоже оценили бы деятелей всемирного еврейства по степени их отношения к России, хорошего или плохого. Скажем, Антон Рубинштейн – хороший человек, скульптор Антокольский и поэт Мандельштам тоже. А вот Мейерхольд и Эренбург – люди плохие. И Гайдаро-Чубайс, и Березовско-Гусинский, и Кириенко-Израильский, и… Что-то больше плохих получается. Значит, так уж нам, русским, не везет с сожителями по дому…

Для молодого поколения нынешних русских гуманитариев слово «самиздат» звучит как некий архаизм. Он полностью прекратился со второй половины 1980-х, то есть более двадцати уже лет тому назад. А сколь бурным и драматичным оказалось для нас это время, ясно. Вот почему все события «до того» враз стали далекой, а потому малоинтересной историей, и только ей. На уровне лично-бытового наблюдения это верно, а по глубинной сути – не очень.

С середины 1960-х и в течение двадцати последующих лет самиздат (здесь и далее употребим это слово без кавычек) стал заметным явлением в жизни самых широких слоев советской интеллигенции, всех ее слоев и оттенков. Широко ходил тогда анекдот: приходит человек к машинистке и просит ее перепечатать «Войну и мир», та в изумлении, а заказчик объясняет: у меня сын – старшеклассник, он читает только самиздат, а я хотел бы, чтобы он прочел этот роман…

Да что там анекдоты, недавно я извлек из собственного архива машинопись «Собачьего сердца» М. Булгакова. Помню, где-то в конце 1960-х дали мне затрепанную машинопись повести, я за день и ночь срочно отстукал 120 страниц… Хранить пачку бумаги уже не надо, а выбрасывать, признаться, жаль. Отдал я ее соседу, полубезработному инженеру, который чтение очень любит, а покупать книги уже не может. Ту же участь вскоре разделили сочинения Солженицына и все прочее и подобное в том же джентльменском наборе.

История этого очень важного идейного явления у нас в России совершенно не отражена, ни одной печатной работы нет. Мы, русские, как всегда, запаздываем с осмыслением собственного жизненного опыта, хорошего или плохого. Что ж, согласно пословице: русский человек медленно запрягает… Только поскачем ли? От нас же и зависит. А пока обратимся к опыту чужому.

Как-то в разгар лета посетил я Израильский культурный центр (Николо-Ямская, 51, что возле Таганки). Старый особняк, отремонтированный и покрашенный со вкусом, небольшой ухоженный палисадничек за оградой. У входа – вооруженный автоматом страж, в вестибюле другой страж, по виду безоружный и воспитанный, но внимательный и строгий: «Оставьте в раздевалке плащ и сумку… Вы куда, зачем?» Впрочем, документов не спрашивали, и я прошел на второй этаж в библиотеку, где на открытом доступе стояло интересующее меня издание – «Краткая еврейская энциклопедия», тома 6-й (1992) и 7-й (1994). Итак, статья Самиздат, первый обстоятельный обзор интересующего нас вопроса, с которым можно ознакомиться на русском языке. Данная статья, как обычно в этом издании, без подписи, помещена в седьмом томе.