Русский ад. Книга вторая - Страница 10

Мы сделаем Россию бездефицитной, избавим ее от деревянного рубля, создадим быстро растущий частный сектор, привлечем западные инвестиции, то есть мы уже, Андрей Викторович… решили массу проблем, которые прежде казались несбыточными…

– Сразу – и массу? – перебил Караулов.

– Массу, массу, – подтвердил Гайдар. – Но не надо думать, друзья, что это и есть абсолютное счастье, ибо общество, которое все это получит, все равно будет несчастно, потому что вместо старых проблем тут же появятся новые…

– Ага, «Собачье сердце», великое советское кино, – согласился Караулов. – «Суровые годы уходят в борьбе за свободу страны… За ними други-и-е прих-о-о-дят… они бу-у-дут то-же трудны…».

Караулов сейчас вроде как пел.

– У вас хороший голос, Андрей Викторович.

– Баритональный бас. В сентябре думаю дебютировать в Михайловском театре. В «Севильском цирюльнике»!

– Надо же, кто бы думал… – Гайдар решил, что он шутит. – Так вот, представьте, уважаемый ведущий: у вас длинный и трудный день.

Непонятно… – посильно ли это вообще такое количество совещаний, встреч, телефонных звонков и бумаг, бумаг, бумаг… Железно перестаешь обращать внимание на разные там… укусы…

– Подождите, – остановил его Караулов. – Я приведу одну цитату…

Для убедительности Караулов нацепил на нос очки, хотя он читал всегда без очков.

– Руслан Киреев, газета «Новый взгляд». Статья «Гайдар – это Ленин сегодня». Подзаголовок: «Гайдар – это Ленин сегодня с поправкой на время».

Я испорчу настроение… можно, Егор Тимурович?

– Давайте, – кивнул Гайдар. – Послушаем.

– «Не знаю, – пишет Руслан Киреев, – весело читал Караулов, – сажает ли Егор Тимурович на колени чужих детишек, но чужие языки знает. Живал, как и Ленин, за границами, такая же плешь, если не больше, Гайдар не картавит, как Ленин, зато трогательно пришепетывает…»

Караулов сделал паузу, предлагая зрителям оценить очевидное хамство в адрес и.о. премьера.

– Но основное ваше сходство, Егор Тимурович, с Ульяновым по кличке «Ленин», считает Руслан Киреев, «в уникальной, беспредельной способности перешагнуть через благополучие, здоровье… да и жизни миллионов людей…»

Такие вот дела… точнее, тексты. В газетах.

Гайдар сладко-сладко потянулся, как женщина.

Ну что же, Андрей Викторович! Общество не обязано любить своих руководителей. Вспомните Брежнева: разве он был кем-то любим? Между тем, треска при раннем Брежневе стоила 12 копеек килограмм. А водка – 3.62. – Только сейчас все квалифицированные люди, Андрей Викторович, понимают: «зло», которое творит Гайдар, это наш единственный путь.

«Дама приятная во всех отношениях, – подумал Караулов. – Но толстоват, конечно».

– Некоторые… экономисты, Андрей Викторович… – Гайдар аккуратно промокнул платочком лоб, – по вполне понятным причинам тщательно скрывают такое вот понимание на публике, хотя в личных разговорах не отрицают тот факт, что у страны сейчас только один путь – наш. Сейчас мы, Россия, в значительной степени платим за неликвидированный в прошлом году госзаказ на сельхозпродукты…

Караулов насторожился:

– А чем же он плох? Госзаказ? Если армия сама заказывает для себя пшеницу – это плохо?

Что значит «плохо», Андрей Викторович, – удивился Гайдар. – Если госзаказ есть самая большая глупость советской командно-распределительной системы? Вдруг в Москве, в Госплане, какие-то дяди средних лет рисуют карту-план, какой э-э… колхоз (мы, к сожалению, все еще сохраняем в России колхозы), сколько зерна, кукурузы… просо там… не знаю… ячмень… должны сдать государству.

Дол-ж-ны, понимаете? По фиксированной цене! И где? В Сибири! Где Москва, и где Омск? Неужели омичи сами, без Москвы, не знают, что им сеять? И как им выгодно продать свой урожай?!

Караулов обомлел:

– Вы… Егор Тимурович, давно в Сибири были? Разрешите напомнить: до знаменитой деревни Муромцево, родины писателя Бориса Пантелеймонова, это самый север Омской области, «хоть три года скачи – все равно не доскачешь»! Если в Муромцеве отменить госзакупку, там сразу, в тот же день, появятся барыги. Да еще с автоматами. За зерно они дадут гроши. Пятьдесят долларов за тонну – баста!

– Вы преувеличиваете возможности криминала, господин ведущий, – обиделся Гайдар. – Особенно в масштабах Сибири.

Гайдар так сильно тер лоб, что лоб заблестел, была нужна пудра, вот и Володя, оператор, показывал на Гайдара: это не лоб, а черешня на солнце! В такой ситуации съемку полагалось остановить, но Гайдар завелся и Караулов – тоже.

– Если государство, – горячился Караулов, – уходит из Муромцева, это катастрофа; есть же разница между фермером в Провансе, где рядом – вся Европа, которая с удовольствием купить его молоко, и крестьянином в Сибири, где вокруг – один лес?

– То есть вы считаете, Россия к рынку не готова? А сама рыночная экономика занимается только тем, что выявляет самые худшие качества наших соотечественников: стремление к наживе, желание разбогатеть на горе других… – и т. д. и т. п.?

Гайдар уже жалел, что он приехал к Караулову

– Так?

Караулов усмехнулся:

– Я хочу сказать, что, если у нас в государстве больше нет государства, на авансцене тут же появятся те, кто сильнее. А самые сильные – это сейчас бандиты. Не гражданское общество, Егор Тимурович. Не надейтесь!

Гайдар аккуратно промокнул лоб.

– Тогда я, Андрей Викторович, задам вам вопрос.

– Очень хорошо.

– Не вы, а я вам, – уточнил Гайдар.

– Слушаю, слушаю…

– Я знаю, Андрей Викторович, русские крестьяне – народ достаточно сплоченный. Кто мешает крестьянам вашего Муромцева связаться с соседней деревней и быстренько договориться: либо вся область продает зерно по 400 долларов за тонну, либо барыги, как вы… назвали сейчас новых русских предпринимателей, остаются с носом…

– Я отвечу, Егор Тимурович…

– С любопытством жду.

– Баба.

– Кто?

– Баба, Егор Тимурович.

– Какая баба?

– Русская. Потому что у бабы детишки голодные. И в школу им не в чем пойти.

– А, феномен женщины… – согласно закивал Гайдар. – Понимаю, понимаю, это серьезный аргумент, Андрей Викторович, вы лучше меня знаете народные нравы…

Гайдар не понимал, что делает сейчас Караулов: вытягивает из него те ответы, которые могут успокоить страну, или Караулов просто глуп?

– Значит, утверждаете вы, Россия опять стоит перед выбором: либо мы – европейская страна, либо… женщины в деревне – это коврик для ног. Так? Так, Андрей Викторович?!

– Караулов удивленно снял очки. Он сейчас плохо понимал, о чем идет речь. Рынок отдает крестьянина на произвол судьбы.

Жили-жили, и вдруг – смотрите, кто от нас ушел: государство! А кто пришел? Мафия. – Пятьдесят долларов – это ниже себестоимости, дорогие крестьяне, но не задаром же. Умей радоваться, народ! Ищи кайф в пустяках!

Горели софиты, и в комнате было очень жарко. Гайдар достал платочек и снова протер лоб и лысину.

«Любит чистоту, – догадался Караулов.

Всякий раз, оказавшись на телевидении, Гайдар говорил – посути – одно и то же: раньше Госплан, сегодня – рынок. В детали он не вдавался, детали – это там, на местах, детали-не его дело, Гайдар мыслил глобально.

– Принципиальная ошибка, Андрей Викторович, – не согласился он.

– Советская власть всегда ценила не конкретных людей, а их коллективы. Демократическая власть ценит каждого человека, наделяяя всех равными правами. В США даже бомжи ходят с гордо поднятой головой: у них такие же права, как у Президента! – Так что не надо, Андрей Викторович, лезть в душу крестьянина со своими представлениями о его возможностях. Наши крестьяне – это не какой-то там… беззащитный народ. И не будут они смотреть в рот каким-то там…крутым парням… У нас великий народ, хочу вам напомнить! А то, что вы предлагаете, это опять командно-распределительный Госплан.

– Но сегодня даже такой известный рыночник, как Григорий Явлинский, – не сдавался Караулов, – пишет: «Гайдар пошел неверным путем. Я его предупреждал, это плохо закончится. Даже за полчаса до его назначения предупреждал. «Плевать, – говорил Гайдар, – я очень хочу возглавить правительство…»