Русская поэзия XVIII века - Страница 19
Изменить размер шрифта:
В «Жизни Званской» не только отстаивалась независимость поэта от двора, власти царя и вельмож. Это первая попытка создания романа в стихах, оказавшая большое влияние на Пушкина. Предметом поэзии здесь стала жизнь обыкновенного человека. Его интересы, мысли и занятия, описанные за один день — с утра до позднего вечера, — стали поэзией, интересной читателю. Точное и красочное описание быта не делало поэзию низкой. Державин учил: нет низких и высоких тем, низких и высоких предметов, низких и высоких слов. Есть человек и мир. Человек — хозяин мира. Его стремление к счастью, труду, наслаждениям естественно, и все в земном мире должно служить этому. «Жизнь Званская» — вершинное произведение зрелого Державина, итог его творчества и завещание поэта.
Державин открыл русским поэтам новые возможности художественного изображения действительности, помогал обнаруживать поэтическое в обыкновенном, учил изображать реального человека, раскрывая его как неповторимую личность. Освоение опыта Державина помогло быть оригинальным: предметом поэзии становилась неисчерпаемо богатая, живая жизнь и человек со своим индивидуальным характером и духовным миром. Художественные открытия и поэтические достижения Державина и были усвоены молодыми поэтами нового века — Давыдовым, Батюшковым и Пушкнным-лицеистом. Так складывалось, организационно не оформленное, но живое, державинское направление в поэзии начала века Именно тогда стала ясна та роль Державина, в творчестве которого, как в фокусе сосредоточились итоги поэтического развития XVIII века, и то его место в литературном движении 1800-1810-х годов, которое Белинский определил лаконично и точно — «отец русских поэтов».
Г. Макогоненко
А. КАНТЕМИР
САТИРЫ
Сатира I
На хулящих учение
1Уме недозрелый плод недолгой науки! [9]
Покойся, не понуждай к перу мои руки:
Не писав летящи дни века проводити
Можно, и славу достать, хоть творцом [10]не слыти.
5Ведут к ней нетрудные в наш век [11]пути многи,
На которых смелые не запнутся ноги;
Всех неприятнее тот, что босы проклали
Девять сестр [12]. Многи на нем силу потеряли,
Не дошед; нужно на нем потеть и томиться,
10И в тех трудах всяк тебя как мору чужится,
Смеется, гнушается. Кто над столом гнется,
Пяля на книгу глаза, больших не добьется
Палат, ни расцвеченна марморами саду [13];
Овцу не прибавит [14]он к отцовскому стаду.
15Правда, в нашем молодом монархе [15]надежда
Всходит музам [16]немала; со стыдом невежда
Бежит его. Аполлин [17]славы в нем защиту
Своей не слабу почул, чтяща свою свиту
Видел его самого [18], и во всем обильно
20Тщится множить жителей парнасских [19]он сильно.
Но та беда: многие в царе похваляют
За страх то, что в подданном дерзко осуждают.
«Расколы и ереси [20]науки суть дети;
Больше врет, кому далось больше разумети;
25Приходит в безбожие [21], кто над книгой тает, —
Критон с четками в руках ворчит [22]и вздыхает,
И просит, свята душа, с горькими слезами
Смотреть, сколь семя наук вредно между нами;
Дети наши, что пред тем, тихи и покорны,
30Праотческим шли следом к божией проворны
Службе, с страхом слушая, что сами не знали,
Теперь, к церкви соблазну, библию честь стали;
Толкуют, всему хотят знать повод, причину,
Мало веры подая священному чину;
35Потеряли добрый нрав, забыли пить квасу,
Не прибьешь их палкою к соленому мясу;
Уже свечек не кладут, постных дней не знают;
Мирскую в церковных власть руках лишну чают, [23]
Шепча, что тем, что мирской жизни уж отстали,
40Поместья и вотчины весьма не пристали».
Силван другую вину [24]наукам находит.
«Учение, — говорит, — нам голод наводит;
Живали мы преж сего, не зная латыне,
Гораздо обильнее, чем мы живем ныне;
45Гораздо в невежестве больше хлеба жали [25];
Переняв чужой язык, свой хлеб потеряли.
Буде речь моя слаба, буде нет в ней чину,
Ни связи, — должно ль о том тужить дворянину?
Довод, порядок в словах [26] — подлых то есть дело,
50Знатным полно подтверждать иль отрицать смело.
С ума сошел, кто души силу и пределы [27]
Испытает; кто в поту томится дни целы,
Чтоб строй мира и вещей выведать премену
Иль причину, [28] — глупо он лепит горох в стену.
55Прирастет ли мне с того день к жизни, иль в ящик
Хотя грош? Могу ль чрез то узнать, что приказчик,
Что дворецкий крадет в год? как прибавить воду
В мой пруд? как бочек число с винного заводу?
Не умнее, кто глаза, полон беспокойства,
60Коптит, печась при огне, чтоб вызнать руд свойства, [29]
Ведь не теперь мы твердим, что буки, что веди —
Можно знать различие злата, сребра, меди.
Трав, болезней знание [30] — голы все то враки;
Глава ль болит — тому врач ищет в руке знаки; [31]
65Всему в нас виновна кровь, буде ему веру
Дать хочешь. Слабеем ли — кровь тихо чрезмеру
Течет; если спешно — жар в теле; ответ смело
Дает, хотя внутрь никто видел живо тело. [32]
А пока в баснях таких время он проводит,
70Лучший сок из нашего мешка в его входит.
К чему звезд течение числить [33], и ни к делу,
Ни кстати за одним ночь пятном [34]не спать целу,
За любопытством одним лишиться покою,
Ища, солнце ль движется, или мы с землею? [35]
75В часовнике можно честь на всякий день года
Число месяца и час солнечного всхода.
Землю в четверти делить без Евклида смыслим, [36]
Сколько копеек в рубле — без алгебры [37]счислим».
Силван одно знание слично людям хвалит:
80Что учит множить доход и расходы малит;
Трудиться в том, с чего вдруг карман не толстеет,
Гражданству вредным весьма безумством звать смеет.
Румяный, трожды рыгнув, Лука [38]подпевает:
«Наука содружество людей разрушает;
85Люди мы к сообществу божия тварь стали, [39]
Не в нашу пользу одну смысла дар прияли.
Что же пользы иному, когда я запруся
В чулан, для мертвых друзей [40] — живущих лишуся,
Когда все содружество, вся моя ватага
90Будет чернило, перо, песок да бумага [41]?
В веселье, в пирах мы жизнь должны провождати:
И так она недолга — на что коротати,
Крушиться над книгою и повреждать очи?
Не лучше ли с кубком дни прогулять и ночи?
Дружит людей, подает повод к разговору,
Веселит, все тяжкие мысли отымает,
Скудость знает облегчать, слабых ободряет,
Жестоких мягчит сердца, угрюмость отводит,
100Любовник легче вином в цель свою доходит. [44]
Когда по небу [45]сохой бразды водить станут,
А с поверхности земли звезды уж проглянут,
Когда будут течь к ключам своим быстры реки
И возвратятся назад минувшие веки,
105Когда в пост чернец одну есть станет вязигу, —
Тогда, оставя стакан, примуся за книгу».
Медор [46]тужит, что чресчур бумаги исходит
На письмо, на печать книг, а ему приходит,
Что не в чем уж завертеть завитые кудри; [47]
110Не сменит на Сенеку [48]он фунт доброй пудры;
Пред Егором двух денег Виргилий [49]не стоит;
Рексу — не Цицерону [50]похвала достоит.
Вот часть речей, что на всяк день звенят мне в уши;
Вот для чего я, уме, немее быть клуши
115Советую. Когда нет пользы, ободряет
К трудам хвала [51], — без того сердце унывает.
Сколько ж больше вместо хвал да хулы терпети!
Трудней то, неж пьянице вина не имети,
Нежли не славить попу святую неделю,
120Нежли купцу [52]пиво пить не в три пуда хмелю.
Знаю, что можешь, уме, смело мне представить,
Что трудно злонравному добродетель славить,
Что щеголь, скупец, ханжа и таким подобны
Науку должны хулить, — да речи их злобны
125Умным людям не устав, плюнуть на них можно;
Изряден, хвален твой суд [53]; так бы то быть должно,
Да в наш век злобных слова умными владеют.
А к тому ж не только тех науки имеют
Недрузей, которых я, краткости радея,
130Исчел иль, правду сказать, мог исчесть смелея.
Полно ль того? Райских врат ключари святые [54],
И им же Фемис вески вверила златые, [55]
Мало любят, чуть не все, истинну украсу. [56]
Епископом хочешь быть [57]— уберися в рясу,
135Сверх той тело с гордостью риза полосата [58]
Пусть прикроет; повесь цепь на шею от злата, [59]
Клобуком покрой главу, брюхо — бородою, [60]
Клюку пышно повели везти пред тобою; [61]
В карете раздувшися, когда сердце с гневу
140Трещит, всех благословлять нудь праву и леву. [62]
Должен архипастырем всяк тя в сих познати
Знаках, благоговейно отцом называти.
Что в науке? что с нее пользы церкви будет?
Иной, пиша проповедь, выпись позабудет, [63]
145От чего доходам вред; а в них церкви пра́ва
Лучшие основаны, и вся церкви слава.
Хочешь ли судьею стать — вздень перук с узлами, [64]
Брани того, кто просит с пустыми руками, [65]
Твердо сердце бедных пусть слезы презирает,
150Спи на стуле, когда дьяк выписку читает.
Если ж кто вспомнит тебе граждански уставы,
Иль естественный закон, иль народны правы [66]—
Плюнь ему в рожу, скажи, что врет околёсну,
Налагая на судей ту тягость несносну,
155Что подьячим должно лезть на бумажны горы, [67]
А судье довольно знать крепить приговоры.
К нам не дошло время то, [68]в коем председала
Над всем мудрость и венцы одна разделяла,
Будучи способ одна к высшему восходу.
160Златой век [69]до нашего не дотянул роду;
Гордость, леность, богатство — мудрость одолело, [70]
Науку невежество местом уж посело, [71]
Под митрой [72]гордится то, в шитом платье ходит,
Судит за красным сукном, [73]смело полки водит.
165Наука ободрана, в лоскутах обшита,
Изо всех почти домов с ругательством сбита;
Знаться с нею не хотят, бегут ея дружбы,
Как, страдавши на море, корабельной службы.
Все кричат: «Никакой плод не видим с науки,
170Ученых хоть голова полна — пусты руки».
Коли кто карты мешать, разных вин вкус знает,
Танцует, на дудочке песни три играет, [74]
Смыслит искусно прибрать в своем платье цветы,
Тому уж и в самые молодые леты
175Всякая высша степень — мзда уж невелика,
Семи мудрецов [75]себя достойным мнит лика.
«Нет правды в людях, — кричит безмозглый церковник, —
Еще не епископ я, а знаю часовник, [76]
Псалтырь и послания [77]бегло честь умею,
180В Златоусте не запнусь, [78]хоть не разумею».
Воин ропщет, что своим полком не владеет,
Когда уж имя свое подписать умеет.
Писец [79]тужит, за сукном что не сидит красным,
Смысля дело набело списать письмом ясным. [80]
185Обидно себе быть, мнит, в незнати старети,
Кому в роде семь бояр [81]случилось имети
И две тысячи дворов за собой считает,
Хотя в прочем ни читать, ни писать не знает.
Таковы слыша слова и примеры видя,
190Молчи, уме, не скучай, в незнатности сидя.
Бесстрашно того житье, хоть и тяжко мнится,
Кто в тихом своем углу молчалив таится;
Коли что дала ти знать мудрость всеблагая, [82]
Весели тайно себя, в себе рассуждая
195Пользу наук; не ищи, изъясняя тую,
Вместо похвал, что ты ждешь, достать хулу злую.