Русская Ницца - Страница 63
Чрезвычайно требовательный к себе, за свою жизнь Г. В. Адамович опубликовал не более ста сорока стихотворений, а также ряд переводов, которые делались в основном для издательства «Всемирная литература», где Н. С. Гумилев возглавлял французскую секцию (в частности, он был автором блестящего перевода повести «Посторонний» Альбера Камю).
А. К. Бабореко, автор книги о И. А. Бунине, характеризует Г. В. Адамовича следующим образом:
«В течение 1965–1970 годов я переписывался с Г. В. Адамовичем. Он был из тех, кто был близок Бунину во многих отношениях. Бунин сказал, что говорить о литературе ему наиболее интересно с Адамовичем и М. А. Алдановым. Такая аттестация означала многое: признание дарования, ума и обширных познаний».
Поэтесса-эмигрантка С. Ю. Прегель написала через десять дней после смерти Г. В. Адамовича:
«Георгий Викторович занимал место, на которое никто претендовать не может. В каком-то (очень высоком) смысле это конец блестящей литературной эпохи».
Друг Г. В. Адамовича (они познакомились на лекции Корнея Чуковского о футуризме) Георгий Владимирович Иванов родился в 1894 году в Студенках Ковенской губернии в дворянской семье. Его прадед, дед и отец были военными. Юность поэта прошла в Петербурге. Он учился во 2-м Кадетском корпусе, но так и не окончил его.
Печататься Г. В. Иванов стал очень рано. Его первая публикация относится к 1910 году, когда он дебютировал в первом номере журнала «Все новости литературы, искусства, техники и промышленности» со своим стихотворением и литературно-критической статьей, в которой под псевдонимом Юрий Владимиров пятнадцатилетний поэт разбирал ни много ни мало «Собрание стихов» З. Н. Гиппиус, «Кипарисовый ларец» И. Ф. Анненского и «Стихотворения» М. А. Волошина.
Круг общения у юного Георгия Иванова был очень велик. К этому времени среди его знакомых уже был Игорь Северянин, а в марте 1911 года одну из своих книг надписал ему в подарок Александр Блок. А еще, по словам Г. В. Адамовича, он «был неразлучен с Осипом Мандельштамом… Наперебой они сочиняли экспромты, пародии, стихотворные шутки, и Мандельштаму порой никак не удавалось свое очередное произведение прочесть, настолько сильно давил его смех».
В 1911 году Г. В. Иванов примкнул к эгофутуристам,[35] однако уже в следующем году отошел от них и сблизился с акмеистами.[36] При этом он печатался в совершенно различных по направлениям журналах: «Шиповнике», «Сатириконе», «Ниве», «Гиперборее», «Аполлоне», «Лукоморье» и др.
Первый сборник поэта, вышедший в 1912 году, был отмечен рецензиями В. Я. Брюсова и Н. С. Гумилева.
Весной 1914 года, будучи уже полноправным членом литературного объединения «Цех поэтов», Г. В. Иванов издал свою вторую книгу стихотворений «Горница».
В годы Первой мировой войны Г. В. Иванов активно сотрудничал в популярных еженедельниках, написав массу ура-патриотических стихов, к большинству из которых впоследствии относился критически.
В самом конце 1915 года Г. В. Иванов выпустил свой последний дореволюционный сборник «Вереск».
После революции Г. В. Иванов участвовал в деятельности второго «Цеха поэтов»; чтобы прокормиться, занимался переводами Байрона, Бодлера, Готье и ряда других поэтов. Только в 1921 году вышла следующая книга стихотворений Г. В. Иванова «Сады».
В начале 20-х годов Г. В. Иванов разошелся со своей первой женой, танцовщицей мейерхольдовского театра Габриэль Тернизьен и женился на Ирине Одоевцевой, известной в Петербурге как «ученице Гумилева». Последний, кстати сказать, и познакомил их 30 апреля 1920 года.
Никаких особых чувств в И. В. Одоевцевой это знакомство поначалу не всколыхнуло, да и о каких чувствах могла идти речь, когда она регулярно встречалась с самим Гумилевым, своим учителем и наставником. Однако импозантного Г. В. Иванова поэтесса запомнила. Правда, еще целый год, кроме неприкрытого, но исключительно «литературного» интереса, ничто их не связывало.
И. В. Одоевцева (урожденная Ираида Гейнике) в то время состояла, как она сама утверждает, в фиктивном браке («Отец не хотел отпускать меня в Петербург одну, поэтому я предложила своему кузену спасти меня, заключив фиктивный брак. Фамилию Одоевцев я придумала ему сама»).
Ни Г. В. Иванов, ни И. В. Одоевцева не оставили каких-либо особо восторженных воспоминаний о периоде своего романа. Окружающие, бывшие в курсе их романа, предостерегали И. В. Одоевцеву: «И никогда, слышите — никогда! — не выходите замуж за поэта!» Но эти предостережения были напрасны. Не преуспел даже Н. С. Гумилев, говоривший:
— Не люди, а какие-то произведения искусства. Оба — и ваш Жоржинька больше, чем Адамович. Ни дать ни взять этрусская ваза. Но за этрусскую вазу, как бы она вам ни нравилась, выходить замуж невозможно.
В августе 1921 года Н. С. Гумилев был расстрелян, а 10 сентября того же года Г. В. Иванов и И. В. Одоевцева вступили в брак («расписались», если пользоваться новым на тот момент термином). Молодожены, как мы уже знаем, поселились в пустой квартире тетки Г. В. Адамовича на Почтамтской улице, дом 20, квартира 7.
Первый год супружеской жизни четы Ивановых прошел в Советской России. Однажды Г. В. Иванов попал в облаву и просидел больше месяца в ЧК, но, слава богу, его выпустили.
В 1922 году, от греха подальше, супруги уехали в Ригу, где у отца И. В. Одоевцевой была своя контора. Потом Г. В. Иванов перебрался оттуда в Берлин, а его жена присоединилась к нему чуть позже, после чего уже вместе они отправились в Париж, где и осели на долгие годы.
Французскую жизнь двух поэтов трудно назвать легкой и беззаботной. Во время Второй мировой войны они находились в Биаррице, откуда вновь возвратились в Париж после ее окончания. Г. В. Иванов много публиковался в эмигрантской прессе со своими стихотворениями, критическими статьями, писал прозу.
Следует отметить, что в эмиграции Г. В. Иванов делил с В. Ф. Ходасевичем звание «первого поэта», хотя многие его произведения, особенно мемуарного и прозаического характера, вызывали массу неблагоприятных отзывов как в эмигрантской среде, так и (тем более) в Советской России. Это касается в особенности вышедшей в 1928 году книги мемуаров «Петербургские зимы».
Г. В. Адамович писал о своем друге:
«Жорж не столько первый поэт в эмиграции, сколько единственный, ибо читая то, что сочиняют другие, я прихожу в уныние и недоумение».
Вершиной поэтического творчества Г. В. Иванова считается сборник «Розы», вышедший в Париже в 1931 году. Но постепенно в его творчестве произошел качественный перелом: главной темой Г. В. Иванова стала трагическая безысходность эмиграции, нищета, нехватка воздуха и постоянная боль. Уже после войны он выпустил сборник «Портрет без сходства», опубликованный в Париже в 1950 году. Известен Г. В. Иванов и как автор нескольких десятков новелл, неоконченного романа «Третий Рим», а также очерков и статей о литературе.
Последние годы жизни прошли для Г. В. Иванова в нищете и страданиях. С 1955 года он вместе с женой проживал в приюте для престарелых в Йерле-Пальмье (департамент Вар), небольшом городке на юге Франции, что недалеко от Тулона. Строго говоря, Йер (Hyères) — это не Лазурный Берег, однако жизнь русских эмигрантов в нем была настолько типична и одновременно с этим настолько полна личных переживаний, что не рассказать об этом невозможно.
Этому периоду в жизни Г. В. Иванова посвящена статья живущего в Америке русского литературоведа В. П. Крейда (Крейденкова). В ней автор описывает Йер следующим образом:
«Ниже старого города, ближе к морю, новый район — бульвары, светлых тонов виллы. В былые времена в зимний Йер выезжал королевский двор. Вымостили гранитными плитами широкие тротуары, построили импозантную улицу («Шириной с Невский проспект», — говорил Георгий Иванов). Романтик Стивенсон считал Йер лучшим городом Ривьеры. Может, и был лучшим. Со времени отъезда Стивенсона из Йера много воды утекло. Автор «Острова сокровищ» умер в том году, когда Иванов родился.
Залюбуешься золотом цветущих мимоз и белорозовым миндалем. Новая часть города напомнила ему петербургские пригороды, чем-то Петергоф, чем-то Павловск. «Это близко моему старорежимному сердцу», — говорил он, неся громоздкий чемодан, некогда забытый у них Адамовичем. Ирина Владимировна шла нагруженная сумками и сумочками. Живописность местности казалась ослепительной. «Очаровательный городок», — вспоминала через десятилетия Одоевцева. Георгий Иванов тоже поддался этому очарованию. Вот он описывает Йер: «Городок, окруженный с трех сторон (четвертая — море) тремя цепями гор. На первой стоят семь замков, отсюда Людовик Святой уходил в Крестовый поход. Вторая цепь вся в соснах и дубах. Третья покрыта снегом. Видны отовсюду сразу все три». Поначалу все ему нравилось — и то, что город малолюдный («совершенная пустыня»), и что никаких туристов (они появятся летом). «Поплавский[37] говорил: «Париж — чудный город, но его портят французы». Так вот нашего Hyeres'a они не портят».