Русофобия: антироссийское лобби в США - Страница 20

Антироссийское лобби (далее буду называть его просто «лобби») в американской политике появилось в начале ХХ века и консолидировалось в период холодной войны. Это лобби представляло рыхлую коалицию нескольких влиятельных групп, самой важной из которых была группа военных «ястребов», или сторонников американской гегемонии в мире, которые вели «холодную войну» не для того, чтобы сдерживать СССР как врага, а для уничтожения СССР всеми имеющимися средствами. Как минимум некоторые из этих людей вполне понимали, что их подлинной целью была Россия, а не ее коммунистический режим, который они считали в принципе прогрессивным⁴⁸. Некоторые из них в 70-х годах выступали за нанесение ядерного удара по России. Важную часть этой группы составляли люди, входившие в ядро Комитета по текущей угрозе и «группы Б», которые давали крайне преувеличенные оценки советской угрозы⁴⁹. Второй группой были «ястребы»-либералы или организации, созданные после Второй мировой войны и ставящие перед собой задачу защиты свободы и прав человека во всем мире. Впрочем, со временем первоначальные задачи таких организаций, как Freedom House и Human Rights Watch успешно трансформировались в орудия борьбы с Советами⁵⁰. Третьей группой, входившей в антироссийское лобби, стали выходцы из стран Восточной Европы или люди, бежавшие от советской системы и из стран Варшавского договора, и теперь мечтавшие разрушить Советский Союз, считая такое уничтожение последним, крайним способом завоевания независимости народами стран, откуда им пришлось бежать.

Эти очень разные группы свела вместе миссионерская вера в мировое превосходство США и американской идеологии, а также ненависть к советской системе. Ее они в то время оправданно воспринимали как важнейшее препятствие становлению американоцентричной международной системы. Многие члены лобби никогда не верили в возможность трансформации советской системы, а после того, как такая трансформация наконец свершилась, эти люди никогда не верили в намерения новой России и ее руководителей. Борьба, которую они вели в годы «холодной войны», внушила этим людям ненависть не только к советской империи, но к любой политической системе, если ее могут создать русские, до тех пор пока такая система представляла вызов лидерству и гегемонии Америки в мире. Хотя постсоветская Россия 90-х годов ХХ века находилась в плачевном состоянии (ее население обнищало, экономика лежала в руинах, а российские руководители отчаянно выпрашивали у Запада совета и помощи), лобби было озабочено возрождением России. Объединяющим такие тревоги сюжетом стала русофобия, а также успешная стратегия сплочения сторонников, мобилизации СМИ и продвижения антироссийских политических планов.

Под русофобией я понимаю страх перед политической системой России, которую считают несовместимой с интересами и ценностями Запада в целом и США в частности. Этот страх проявляется в различных невыдержанных и гипертрофированно искаженных формах критики России. В русофобии есть три ключевых мифа, связанных с национальным вопросом, политической системой и внешней политикой России. Эти мифы обобщены в таблице 1.2. Во-первых, русофобы всегда видят в России империю, угнетающую другие нации и народности. Во-вторых, русофобы неизменно изображают Россию как автократию, презирающую права граждан и сосредотачивающую экономические и военные ресурсы в руках государства в ущерб гражданским свободам. В-третьих, в любых условиях и обстоятельствах русофобы с подозрением относятся к внешней политике России, особенно к любым попыткам перестроить отношения со странами Запада. Какие бы независимые действия ни предпринимала Россия, лобби наверняка воспримет эти действия как отражение обусловленных российской культурой экспансионистских амбиций России, а не как законную защиту национальных интересов. Таким образом, в политическом отношении Россия была, есть и, если Запад ничего не сможет с этим сделать, останется автократической и антизападной империей. Столкновение с нею – императив, а не роскошь.

В числе примеров русофобских заявлений можно упомянуть утверждения о том, что для Запада Россия опаснее «Аль-Каиды». Например, видный американский историк польского происхождения Ричард Пайпс в интервью итальянской газете Corriere della Serra заявил, что для Европы Россия может быть опаснее исламистской угрозы и бен Ладена. Пускай постсоветская Россия отказалась от своей коммунистической идеологии, она стремится восстановить свой статус великой державы новыми средствами и потому остается, по мнению Пайпса, написавшего ряд важных книг, где изложено указанное выше представление о России как о противоположности Западу⁵¹, столь же опасной⁵². В 70-х годах ХХ века Пайпс выступал с яростной критикой разрядки, а позднее был одной из лидеров «группы Б», и в рамках ее деятельности делал альтернативные оценки советской угрозы. Часто подобных взглядов придерживаются многие представители элит стран Восточной Европы, недавно освободившихся от советской империи. Скажем, бывший посол Эстонии в России Март Хельме назвал Россию «растущим монстром, какого мир еще не видел». По словам Хельме, после президентских выборов 2008 года Россия превратится в «самый опасный контролируемый террористами регион мира и в экспортера терроризма, по сравнению с которым Хамас и «Аль-Каида бледнеют»⁵³.

Неудивительно, что при таком, в сущности, извращенном видении мира русофобы часто ошибаются – и не только в оценках советской угрозы и природы развала СССР, но и в оценках сдвигов, произошедших в России после развала СССР. Например, одни русофобы уверенно предсказывали, что в 2005 году Путин будет свергнут в результате совершенного каким-то диктатором переворота⁵⁴, а другие прогнозировали новую волну военной и политической дестабилизации на Кавказе после военного вторжения России в Грузию, ведь именно оно, по их прогнозам, должно было произойти в том же 2005 году⁵⁵. Свержения Путина так и не случилось. Что касается Кавказа, то на самом деле 8 августа 2008 года Грузия напала на столицу Южной Осетии Цхинвали в попытке восстановить свою власть над отколовшейся республикой⁵⁶. Вмешательство России остановило грузинское наступление, в результате которого погибли десять российских миротворцев, а среди гражданского населения Южной Осетии были многочисленные жертвы. Паранойя в отношении России, царящая в некоторых американских кругах, напоминает американофобию российских националистических кругов, где американскую и западную цивилизацию считают изначально внутренне растленной, аморальной и устремленной к мировому господству⁵⁷. Грубое, бестактное поведение Америки усиливает существующие в России страхи перед Западом, старые страхи, сформулированные и выраженные еще славянофилами, Николаем Данилевским и евразийцами.

Выявленные как в Америке, так и в России фобии не основаны на фактах. Точнее, они основаны на тщательно отобранных фактах и неточно отражают общую картину. Политика и культура продолжают стимулировать изобретение таких «фактов», а СМИ и интеллектуалы часто способствуют распространению и усилению негативного восприятия России в США. Как писал о русофобии Анатоль Ливен, «избранные или выдуманные исторические «факты» о «враждебной» стране, ее культуре и расовой природе вырваны из контекста и вставлены в заранее разработанные интеллектуальные схемы для осуждения другой стороны в неизменной порочности. При этом любые контраргументы или воспоминания о собственных преступлениях подавляются. Когда русофобы направляют свою предвзятость против России, это не более законно, чем когда сербские, греческие или армянские шовинисты обращают свою враждебность против Турции, арабы – против евреев или евреи против арабов»⁵⁸.

Националистические фобии в России и на Западе подпитывают друг друга. Советуя своим правительствам проводить одностороннюю политику, не считаясь с культурными различиями, русофобы воспроизводятся и воспроизводят знакомую картину мира, в котором существуют угрозы и политика силы, а тем временем мир остается расколотым и склонным к насилию.