Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Страница 8

Тут он недовольно поморщился.

— Так что идея быстрого удара в самое сердце, считай, тихо скончалась.

Тут уже недовольно скривил лицо Диомед, но перс не дал ему высказаться, а продолжил:

— Поэтому я перешёл ко второму плану. Организовать восстание племён. Набег ливийцев или нубийцев. Тем более. что поводов для недовольства у них много.

— Да-а? — удивился Фиванец. — А я слышал, что наместник Руса правит весьма разумно, попусту подданных не ущемляет, но и вольностей не даёт. Его Патруль следит за порядком и не допускает набегов, так что ближние кочевники лояльны к властям.

— Это так, — согласился Ильдар. — Но люди есть люди, и всем не будут довольны даже в Элизиуме!

— А конкретнее?

— Самые лояльные вожди недовольны тем, что Руса отказывается брать их дочерей в жёны. Прежние наместники иногда и по десятку жён имели да по две-три дюжины наложниц, лишь бы с местными поближе сойтись. А Руса, видишь ли, гордый, как двух жён привёз, так новых и не брал. Самому Македонскому пришлось его свадьбу с персидской принцессой организовать.

— Да ладно! — не поверил седой стратег. — Врут небось, люди!

— Нет, Дрипетиду я сам, лично знал, ещё когда при дворе царя Дария бывал. Она — настоящая принцесса, пусть и не высшего сорта.

— Да-а, ты прав, занёсся наш мудрец, а люди этого не прощают.

— Всё даже хуже! –ощерился шпион. — Буквально на днях он дааматскую принцессу в наложницы взял. Настоящую, любимая дочь и любимая внучка основного претендента на престол. Так вот, даже не в жёны, а только в наложницы. Но взял!

— Это ещё лучше! — довольно улыбнулся Диомед. — Теперь осталось нашептать вождям, что Руса совсем зазнался, даже принцесс только в наложницы берёт, и они мигом припомнят ему все свои обиды, действительные и мнимые!

— И вождям… Но главное — жёнам вождей! — уточнил Экбатани. — Матерям несостоявшихся невест. Женщины обидчивы… И умеют воздействовать на мужчин. Вроде бы и ничего такого, как вода капает. Кап… Кап… Кап… Но вскоре любой вождь готов хоть на войну идти, хоть мятеж поднять, лишь бы это всё прекратилось.

— Прекрасно!

— А дальним и нелояльным вождям мы напомним о том, как ущемляет их Патруль. Кто сказал обидные слова «грабить не дают!»? И не так это вовсе! А придираются, подозрениями обижают и не в свои дела лезут.

Седой только усмехнулся, услышав такую трактовку.

— А главное, мы и тем, и другим напомним, что Руса их золото из земли достаёт. И их медь. И олово. И не делится при этом даже медным халком.

— Ну да, ну да… И кому какое дело, что они никогда и ничего до египтян оттуда не добывали? — ухмыльнулся Фиванец. — Ты прав, все люди устроены одинаково. Я не я буду, если через полгода все народы пустыни не будут думать о том, как отомстить Русе за все причинённые им обиды.

— Из которых реальностью будет только то, что он их дочерей в свой гарем брать отказывался. Но нам так даже лучше, верно?

* * *

Статы с прошлой главы не изменились.

Глава 4

«Баня, деньги и стволы»

По прибытии домой нас с Микаэлем немедленно отправили в баню. Почти сразу компания пополнилась Левоном Панкратионистом[1], чьё прозвище почти всегда сокращали до Панкрата, затем подошёл настоятель Храма предков Ашот, совмещающий религиозную деятельность с контрразведкой, чуть позже присоединился принц Ашот, второй сын царя Армении, твёрдо намеренный завоевать себе в Африке собственное царство, и Леонид, рассчитывающий стать его премьер-министром.

* * *

[1] Панкратионист — так называют спортсмена, занимающегося панкратионом — боевым искусством, сочетающим удары руками, ногами и борцовскую технику. В описываемое время панкратион являлся олимпийским видом спорта.

* * *

Но говорить в парилке не стоило, до полного комплекта нашего «штаба» не хватало главных «заговорщиков» — моего деда и жён. Деда я нашёл в предбаннике, кряхтящим под руками нашего массажиста. Дело серьёзное, тем более, что Ангел, греческий врач, вместе с которым мы и создавали Аспириновое братство, считал, что жизнь нашим старикам продлили именно эти процедуры.

Так что разговор начался позже, когда мы начали пить чай, посторонние удалились, а к нам присоединились София, Розочка и Дрипетида.

— Понимаешь, внучек, всё случилось неожиданно для всех. Да, дааматцы давно сватали за тебя царевну Сабу, но мы отказывали…

— Почему? — выдохнул я, не сдержавшись.

— Так ты и сам отбивался руками и ногами, а главное — до недавнего времени слишком уж многого её родня хотела…

И полились подробности, от которых я только за голову хватался. Соломон, отец Сабы, считал себя единственным законным претендентом на трон и основным наследником царя Соломона и царицы Савской. И требовал, именно что требовал, чтобы его дочь стала моей главной женой, а я и род Еркатов обеспечили ему не только приведение к покорности всего царства Даамат, но и всех и окрестных земель, которые оное царство присоединяло к себе хотя бы на один день.

Я совершенно не шучу и не преувеличиваю. Удивительно, как он при таких амбициях не потребовал, чтобы мы к его ногам бросили ещё и царство Савское с Израилем.

— В итоге всё закончилось небольшим дворцовым переворотом, — закончил знакомить меня с предысторией Ашот Проникающий-в-суть-вещей. — Теперь там за главного Давид, младших брат покойного Соломона и дядя Сабы. Он оказался куда умереннее в своих желаниях. И за помощь готов заплатить.

— Чем?

— Раньше в той части Даамата, которую продолжает контролировать их семья, добывали золото и медь. Россыпи почти исчерпаны, но… Ведь всем известно, что ты умеешь извлекать драгоценный металл даже из уже опустевших рудников. В оплату за нашу помощь он готов отдать нам эти рудники.

Ну да, насколько мне известно, в этом времени разрабатывать коренные месторождения золота кроме меня никто и не умел, как и отыскивать их.

— А оно того стоит? — меланхолично спросил я. Никак не привыкну к тому, насколько легко отдельные люди ради власти идут на предательство и убийство.

— Не сомневайся, стоит. Месторождения там богатые. А золото будет твоим, не придётся делиться ни с Александром, ни с наместником Египта. К тому же, в той местности протекает река Аббай[2], крупный приток Нила. Это удобная дорога в те места, несмотря на пороги.

— Пороги придётся крепостями прикрывать, — всё так же вяло продолжил я. — Так что сначала придётся вкладываться. И не только деньгами, но и людьми. Работниками и воинами. А у нас и так их не хватает!

— Ещё в их владениях растёт дааматская ягода! — добавил дед. — И последние годы царская семья активно увеличивала площади её посадок. Так что мы ещё и на торговле кофе сможем заработать. А взамен он от нас хочет всего лишь поставок пороха, доспехов и оружия, как огнестрельного, так и холодного.

— Ладно, — махнул я рукой. — Вы мне другое лучше объясните. Почему этот дядя Сабу тупо не прирезал? И почему вы так спешили?

— У них есть интересный обычай. Девушка тоже может наследовать, когда ей исполняется шестнадцать. Но только если она до этого времени не вышла замуж, — ответил принц Ашот. Потом предугадал мой вопрос и уточнил: — Наложницы тоже лишаются права на наследство. Так что Давиду сплошные выгоды — и от потенциальной соперницы он избавился, и с тобой всё же породнился.

* * *

[2] Так эфиопы называли и называют Голубой Нил.

* * *

Я только хмыкнул. Этот новоявленный «родственничек» мне что-то не нравился, несмотря на свою умеренность и прагматичность. Но решил прояснить последний вопрос:

— А спешить-то так зачем было? Как я понял, шестнадцать девчонке только весной исполнится?