Руса. Архипелаг надежды (СИ) - Страница 63

— Любопытный образец гематита[4], — задумчиво пробормотал Исаак Еркат. — У меня такой есть, но не из этой долины. Чей камень? Твой? Смотри, могут дать за него драхму и не спрашивать, откуда он. А если объяснишь место, добавлю ещё одну. Что⁈ Две? Да мне проще у твоих друзей спросить, порода это распространённая, принесут ещё. Ну ладно, уговорил, полторы дам. Объясняй, где нашёл.

* * *

[3]Шаббат (ивр. — שַׁבָּת‎, идиш — שבת‎, от корня — בת — «покоился, прекратил деятельность») — седьмой день недели в иудаизме, суббота, в который Тора предписывает евреям воздерживаться от работы. Началом шаббата считает заход солнца в пятницу.

[4]Гематит — широко распространённый минералжелезаFe2O3, одна из главнейших железных руд. Синонимы: красный железняк, железный блеск (устар.). В переводе с греческого слово «гематит» означает «кроваво-красный».

* * *

Ещё минут двадцать он разбирал камни, большая часть оказалась беспощадно отбракована, но нашёлся довольно любопытный ортоклаз и несколько других разновидностей полевых шпатов, за которые Исаак не пожалел денег. Был и ещё один образец гематита, поразивший его удивительно сочным красным цветом, так что ещё одна драхма сменила хозяина.

— Та-ак, а это что у нас напоследок осталось? — во время работы Исаак любил поговорить, хотя бы и сам с собой. — Цвет чёрный, с отблесками… Мягкий, царапается даже ногтем. Хм… И медью тоже. Плотность, кажется низкая. Мальчик, да, вот ты, подай-ка мне весы с той полки.

Исаак взвесил принесённый образец на воздухе, а потом — и после погружения в воду, полученные результаты записал, потом вычел в уме одно из другого и получил объём. Поднялся, взял вощёную табличку и рассчитал плотность, поделив в столбик.

— Хм… Плотность тоже не велика, единица с третью. Камешек интересный, я его беру. Можешь ещё таких принести? Это хорошо, очень хорошо. Неси, я возьму ещё с дюжину кусков, по половине драхмы за каждый. Что⁈ По драхме? Я обещал? Так я только один кусок обещал по такой цене взять. Ой, ладно, уговорил! Четыре обола дам, идёт? Ну и хорошо. Всё, сорванцы, идите, мне молиться пора…

Когда они вышли, он и вправду обратился ко Всевышнему с благодарственной молитвой. Это — уголь, несомненный каменный уголь, можно даже не проверять на горючесть. Ему повезло, он нашёл искомое уже на второй месяц. Осталось написать Русе. И да, когда сорванец появится в следующий раз, нужно будет послать слугу проследить за ним. Узнать всё: кто такой, где живёт, где пасет скот и куда ходит за дровами и ягодами, и кто его родители. А там и месторождение угля найдётся.

* * *

Дедушка умер через два дня после наступления нового года. Отошёл тихо, не мучаясь. Сердце всё же не вынесло полученных травм.

Похоронили мы его с большим размахом, все говорили прочувствованные речи, отмечая его мудрость, героизм и профессиональные навыки, но я молчал. Чёрный ледяной ком, казалось, сковал моё сердце, а перед глазами мельтешила какая-то серая тьма.

Когда поминальный пир уже завершался, я впервые смог заставить себя поднять чашу вина и произнести тост. Он был очень краток и совершенно не оригинален. Я сказал только: «Карфаген должен быть разрушен!»

После чего замолчал и осушил кубок.

* * *

С прошлой главы статы пополнились каменным углем и аравийской нефтью.

Глава 26

«Медленно и методически!»

— И-и-и р-ра-аз! И-и-и р-ра-аз!

Вёсел на моторной шхуне «Гайк» не было, но гребной указчик продолжал задавать темп, с которым моряки качали рукояти-приводы генераторов.

— Корабли на юго-западе! — раздался крик наблюдателя. — Много!

— Что значит много⁈ — взревел Боцман. — Точнее докладывай!

— Очень много! Сосчитать не могу!

Савлак Мгели перешёл на нос, не торопясь, поднял к глазу подзорную трубу и оглядел горизонт. Да, наблюдатель не врал, сосчитать не просто. То ли сотня кораблей, то ли все две шли из Тингиса[1] на север, к берегам Западной Иберии.

— Эта добыча нашей флотилии не по зубам! — мрачно заключил он.

После захвата порта Восточный его корабли, как и корабли Библиофила частенько ходили за добычей на юг к Геракловым Столпам. То тут, то там они пощипывали корабли карфагенян, что-то захватывали, иногда — топили, но даже если не удавалось сделать ни того, ни другого, Еркаты всё равно платили им, как объяснял Руса: «за нанесение противнику косвенного ущерба». Ведь пунийским купцам приходилось сбиваться в большие караваны, терять время и деньги, и всё это постепенно, неторопливо ослабляло Карфаген.

— Похоже, правители Нового Города осознали это, и решили перенести войну с моря на сушу! — предположил он немного погодя. — Понаблюдаем немного. Если я прав, эти корабли высадят десант на северном берегу и вернутся. Их армия соберётся и двинется к Восточному[2] и рудникам по суше.

— А Восточный против них устоит? — спросил кто-то из новых.

* * *

[1] Тингис (современный Танжер) — крупный портовый город у побережья Гибралтарского пролива, расположен на африканском берегу, на территории современного Марокко. Основан колонистами из Карфагена в начале V века до н.э. Предполагается, что название города произошло от имени берберского божества Тинжис (Тинга).

[2] На всякий случай напоминаю: поскольку не удалось найти, как назывался порт карфагенян на месте нынешней Валенсии, автор своим произволом назвал его Восточным.

* * *

Волк прекрасно понял мотивы вопроса. Его команды неплохо зарабатывали «вольной охотой» в районе пролива, но если они потеряют базу, придёт конец и льющемуся на них потоку денег.

— Я думаю, Руса Еркат и на этот случай что-то придумает! — обнадёжил он команду. — А пока — наблюдаем. Если кто-то отобьётся от остальных, утопим! И их ослабим, и сами заработаем!

Судя по бодрым крикам «волчьей стаи», идея им пришлась по душе.

* * *

По молодости лет Артур никак не соответствовал своему имени. «Сильный мужчина», «могучий медведь» — это пока не про него. Зато отрок был гибким, мог проползти в любую, даже самую узкую щель, отлично маскировался, читал следы и обладал орлиным зрением.

Он очень гордился, что его всё чаще берут на охоту и в воинские походы, но была в этом и своя шершавая сторона. Лето в землях иберийских кельтов жаркое, в полдень солнце так и палит, кажется, половину жизни готов отдать за глоток воды, но… Враги — не слепые, с такого расстояния их наблюдатели способны засечь малейшее шевеление, вот и приходится терпеть.

Ну что же эти патрульные тянут? Сколько можно-то⁈

Тут бахнул первый выстрел, и начальник охраны каравана свалился наземь. Почти сразу прогремел второй, а потом считать стало невозможно, револьверные ружья позволяют своим обладателям стрелять очень часто.

Бухнул взрыв гранаты, потом ещё один. Артур поморщился, увидев, что одна из повозок разлетелась на мелкие клочья. По договору с Патрулём, весь этот груз, как и повозки принадлежал его племени. Когда бой отгремит, его задачей было подать сигнал, после чего соплеменники появлялись, быстро добивали уцелевших и перехватывали сбежавших, а затем забирали причитающееся и, заметая следы, исчезали.

Патрулю доставались лишь деньги, драгоценности, оружие и порох. Кроме этого кельты давали им приют, снабжали провиантом и сведениями, а также заменяли убитых и раненных в боях и походах коней. Его племени это было выгодно, но Артур часто спрашивал себя: в чём интерес патрульных?

* * *

Только оставшись без дедушки, я понял, насколько большую роль он продолжал играть в жизни Рода и города, причём безо всяких скидок на возраст и состояние здоровья. Без него моя нагрузка выросла настолько, что пришлось многое делегировать, иначе просто не хватало бы времени в сутках. И запереться в лаборатории «для удовольствия» я теперь тоже больше не мог.