Русь: имя, образы и смыслы - Страница 9
Сопоставлению обоих текстов мог бы препятствовать географический фактор, однако здесь следует принять во внимание одно обстоятельство. Последователи Далимила понимали Хорватию в ее современных географических границах на Балканах, однако в раннем Средневековье существовала еще одна Хорватия, о которой в Х в. упоминал византийский император Константин Багрянородный. Рассказывая о «прародине» переселившихся на Балканы сербов, он писал: «Да будет ведомо, что сербы происходят от некрещеных сербов, называемых также «белыми», и живут по ту сторону Туркии (Венгрии. – М. С.) в местности, именуемой ими Воики. С ними граничит Франгия, а также Великая Хорватия, некрещенная, называемая также «Белой». Там-то и живут с самого начала эти сербы»76. Белых хорватов в Карпатах знает и отечественная летопись. Однако и этот регион не был исходной прародиной обоих этих народов. Племенное название хорватов лингвисты выводят из авест. haurvaiti – «стережет» в значении «страж скота»77, что указывает на его возникновение в древней зоне славяно-иранских контактов. В этой связи О.Н. Трубачев приводит и письменные памятники: «Давно известно сближение у Погодина славянского этнонима xъrvati, хорваты с иранским личным собственным именем Χορουαѣοζ в эпиграфике Танаиса II–III вв. н. э. То, что имя славянских сербов проделало примерно тот же путь, явствует из наличия так называемых античных сербов на Северном Кавказе»78. Наиболее ранним упоминанием их является указание Птолемея, что «между Керавнскими горами и рекой Ра – оринеи, валы и сербы»79, локализующее последнее племя близ Волги. Таким образом, до своего появления в Карпатах и последующего продвижения на Балканы хорваты и сербы какое-то время обитали в Причерноморско-Волжском регионе, где и могли сложиться соответствующие фольклорные сюжеты. Интересно отметить, что польский писатель Ваповский утверждал, что «Лех, а также Чех, предки наши, славянские княжата, не из Далмации или Хорватии пришли сюда… но из русских земель, где тогда в многолюдстве заселяли обширную область между реками Волгою и Днепром…»80.
Вызывает определенное сомнение и гипотеза о том, что образ второго брата – Леха – родился лишь благодаря ошибке перевода. Данное личное имя письменно фиксируется еще до создания хроники Далимила. У западных славян Лях фигурирует в тексте 1130 г.81, а в новгородской берестяной грамоте второй половины XIII в. мы читаем: «Покланяние от Ляха к Флареви. Исправил ли еси десять гривен на Русиле»82. Здесь мы имеем не только личное имя, образованное от корня рус, но одновременно с ним и второе имя, совпадающее с именем легендарного прародителя ляхов. Хоть это и не является прямым подтверждением польского предания о трех братьях – прародителях славянских народов, все-таки весьма показательно, что оба имени встречаются в одной грамоте бытового содержания.
Несомненный интерес представляет и образ отца трех братьев – прародителей славянских народов. Полуантропоморфный-полукозлиный Пан был второстепенным божеством только в классической греческой мифологии. В посвященном ему орфическом гимне Пан неожиданно именуется «истинным Зевсом, венчанным рогами» и подчеркивается космогоническая природа данного бога:
Как видим, в полном соответствии со значением своего имени (буквально «все», «вселенная», «универсум») Пан здесь рисуется не только как космический Первобог, части которого образуют видимую вселенную, но и как могущественное начало, связанное со вращением Мировой оси. О том, что козлиноподобное божество обладало космогоническим значением еще в эпоху индоевропейской общности, говорит и образ ведийского Аджи Экапада (буквально «одноногий козел»), который поддерживал небо, воды, всех богов и придавал крепость обоим мирам84. Однако подобные черты были и у некоторых персонажей славянской мифологии. Древнечешская рукопись начала XIII в. Mater verborum («Мать слов») констатирует: «Триглав – тройной, имеющий три козлиные головы»85. С другой стороны, Эббон в своем Житии Оттона отмечает: «Щецин… заключает в себе три горы, из которых средняя и самая высокая посвящена верховному богу язычников Триглаву; на ней есть трехглавое изваяние, у которого глаза и уста закрыты золотой повязкой. Как объясняют жрецы идолов, главный бог имеет три головы, потому что надзирает за тремя царствами, то есть небом, землей и преисподней…»86 Таким образом, и в славянской мифологии мы видим связь с козлом у божества, три головы которого символизировали его власть над тремя мирами вселенной по вертикали. На другом конце славянского мира известно сербское предание о царе Трояне, которое завершается примечательной подробностью: «У этого Трояна были козьи уши»87. Еще в одной сербской сказке этот персонаж наделяется тремя головами, причем одна из голов Трояна пожирает людей, другая – скот, третья – рыбу88. По всей видимости, к моменту записи первоначальный смысл этого образа забылся, а изначально три головы Трояна, как и Триглава, обозначали его власть над тремя мирами. Поскольку имена обоих мифологических персонажей были образованы от числительного «три» и оба они связывались с козлом, это говорит о родстве этих образов.
В связи с этим, а также Паном и его тремя сыновьями в «Великопольской хронике» необходимо еще раз обратиться к «Слову о полку Игореве», где кроме русичей несколько раз упоминается один важный и загадочный персонаж – Троян. Производные формы от его имени там встречаются четыре раза: