Русский диверсант Илья Старинов - Страница 23

Посоветовался с товарищами по работе. Генерал Хренов не возражал. Непосредственный начальник Ильи Григорьевича — полковник М. А. Нагорный — тоже. И Старинов послал в ЦК ВКП(б) письмо, в котором доказывал, что инженерные мины нужны не только в обороне, но и в наступлении, а также постарался раскрыть значение специальных инженерных частей для устройства и преодоления различных заграждений.

В конце концов доклады А. Ф. Хренова, а возможно, и это письмо несколько сдвинули дело с мертвой точки. Было предложено проверить расчетные данные количества мин, потребных на первые шесть месяцев боевых действий.

Вместо установленных маршалом Куликом крохотных норм (2500–3000 противотанковых и 3000–4000 противопехотных мин на дивизию) были приняты расчетные нормы: 14 000-15 000 противотанковых и 18 000-20 000 противопехотных мин на дивизию. Исходя из этого, Красная Армия в целом должна была иметь уже к началу 1941 г. 2 800 000 противотанковых и 4 000 000 противопехотных мин, 120 000 мин замедленного действия и 350 000 мин-сюрпризов.

Но признание расчетов профессионалов еще не означало их воплощения в жизнь.

К 1 января 1941 г. Красная Армия имела всего около миллиона противотанковых мин, а мин замедленного действия и мин-сюрпризов не получила вообще. К началу войны не было запасено и половины минимального количества инженерных мин, необходимых войскам при успешном развитии военных действий.

За время работы Старинова в ГВИУ Красная Армия провела не одно учение. Ему довелось присутствовать на некоторых из них. Там он повстречал и старых знакомых и новых командиров-энтузиастов, с которыми его сближала общность взглядов на применение мин в современной войне. Но доводилось встречаться и с конкурентами минеров — с теми, кто защищал идею создания оборонительных противотанковых средств из бетона, земли и стали, ратовал за противотанковые рвы и надолбы.

Каждая из таких встреч была по-своему интересной.

Осенью 1940 г. на Карельском перешейке проводились испытания по преодолению различных противотанковых препятствий.

Все построенные к тому времени препятствия легко преодолевались танками Т-34 и КВ. Иногда с помощью простейших приспособлений, иногда и без них.

Жозеф Яковлевич Котин — конструктор тяжелых танков и старый знакомый Ильи Григорьевича — прямо-таки ликовал, так как ни надолбы, ни рвы, ни другие заграждения не оправдывали себя.

Надо сказать, что в ГВИУ мало кто переоценивал значение подобных препятствий. И генерал-майор А. Ф. Хренов и полковник М. А. Нагорный отлично знали существенные недостатки заграждений — трудоемкость при постройке, легкость обнаружения с земли и с воздуха и в конечном счете сравнительно легкую преодолеваемость танками.

Поэтому на учениях больше интересовались процессом преодоления рвов, надолб и эскарпов, нежели их использованием в качестве заграждений.

Естественно, что Старинов не преминул поддеть Котина:

— А смогут ли танки с такой же легкостью преодолевать минно-взрывные заграждения, Жозеф Яковлевич?

— Типун тебе на язык, — быстро откликнулся Котин. — Сам знаешь… Кстати, мины-то у вас есть?

— Делаем, — уклонился Старинов от прямого ответа. Котин выразительно посмотрел на него, хотел было что-то сказать, но отвернулся и промолчал.

По-видимому, он тоже отлично понимал, что противотанковые мины куда более надежное и эффективное средство, чем рвы. Ведь мины способны не только задерживать танки, но и выводить их из строя, даже уничтожать. Кроме того, мины не демаскируют обороны, их можно перемещать на особо опасные направления и быстро там устанавливать.

После испытаний на Карельском перешейке Старинова несколько утешила поездка в Ленинградское военно-инженерное училище, где он познакомился с системой обучения курсантов минно-подрывному делу. Начальник училища майор А. Д. Цырлин уделял большое внимание этому вопросу. И он, и преподаватели, и командиры училища заинтересовались опытом применения мин в Испании. Старинов постарался удовлетворить их отнюдь не праздное любопытство.

Такое внимание к данной проблеме порадовало Илью Григорьевича. А из беседы с курсантами он понял, что в училище даром времени не теряют. И действительно, в годы Великой Отечественной войны выпускники этого училища прекрасно проявили себя.

Хорошей школой боевой подготовки для всех родов войск явились осенние тактические учения 1940 г., проведенные первоначально в Московском военном округе (МВО), а затем во всех приграничных военных округах. В ходе этих учений ГВИУ широко и всесторонне проверило на практике выработанные скоростные методы организации, постройки и инженерного оборудования оборонительных позиций и исходных районов для наступления.

Личный состав войск привыкал к боевому выстрелу, знакомился с укрепленной позицией «противника» и системой заграждений, приучался в ходе боя к разведке и преодолению всевозможных естественных препятствий и инженерных заграждений, в том числе минно-взрывных и электротехнических.

Действия минно-взрывных заграждений имитировались дымовыми вспышками, и подразделения, которые не занимались разграждением (разминированием), попадали в район вспышек и выводились из «боя».

Для подрывников это была первая проба сил по новому руководству военно-инженерным делом и обучению войск, по проверке новых наставлений и инструкций. Опыт учений помог уточнить тактико-технические требования на разработку новых средств для устройства и преодоления заграждений.

Однако учения не сочетались с организационными мероприятиями. Осенью 1940 г. из состава Вооруженных Сил были уволены рядовые, прослужившие установленный срок. Многие из них имели боевой опыт. Призванные же вновь к зиме 1940–1941 гг. только проходили начальную подготовку.

На одном из испытаний весной 1941 г. Старинову довелось вновь повстречаться с Д. М. Карбышевым. Стояла мерзкая погода. Мокрый снег таял, едва коснувшись земли. Танкодром размок. Участники испытаний передвигались на вездеходах. У машины Д. М. Карбышева соскочила гусеница.

Водитель занялся исправлением вездехода. Командиры, сидевшие в кузове машины, покуривая, наблюдали за его работой. Кто-то предложил оставить машину и пройти к месту испытаний пешком.

Дмитрий Михайлович строго посмотрел на говорившего.

— Поврежденную машину надо не бросать, а быстро исправлять, — твердо сказал он. — Попрошу сойти с вездехода!

Водителю помогали все. В том числе и майор, предлагавший несколько минут назад идти пешком. Не стоял сложа руки и сам Карбышев. Вскоре гусеницу надели, и машина тронулась.

Д. М. Карбышев был одним из тех, кто всецело разделял тревоги Старинова и заботы об обеспечении войск инженерной техникой. Он не раз говорил, что инженерные мины являются сильнейшим оружием в борьбе с врагом, что это особенно убедительно доказано в боях на Карельском перешейке.

— Вооружение же современной армии отнюдь не ограничивается только огнестрельным оружием, — напоминал генерал-лейтенант. — Хорошие инженерные мины во многих случаях можно использовать с большим эффектом и по наступающему противнику.

Довелось Илье Григорьевичу участвовать в испытании оригинальной летающей противотанковой мины, предложенной генералом И. П. Галицким. Она предназначалась для уничтожения танков. Иван Павлович разработал ее еще в начале тридцатых годов, но в серийное производство эта мина так и не пошла.

Во второй половине марта 1941 г. Старинову позвонил начальник бюро изобретений НКО Владимир Васильевич Глухов:

— С тобой хочет увидеться инженер Григорий Матвеевич Линьков.

Через несколько минут в отдел вошел среднего роста военный с бритой головой и показал Илье Григорьевичу схему мины, управляемой по проводам. Она тоже предназначалась главным образом для борьбы с танками противника. Линьков не знал, что подобная система неоднократно предлагалась до него. Но для внедрения ее требовались многие тысячи километров провода, которого почти не отпускали.