Русские женщины привилегированных сословий в Италии и на Лазурном берегу Франции - Страница 12

В поисках душевного покоя, а также спасаясь от петербургского климата, она стала выезжать на европейские курорты на долгое время, о чем «Русская Ривьера», печатное издание Южного берега Крыма, писала: «Императрица покинула родину, променяв Ялту на заморские курорты. И вот теперь все русские аристократы согласно новой императорской моде оставляют свои несметные денежные сокровища на чужбине»[181]. В 1868 г. императрица отдыхала на озере Комо, повелев разместить на вилле д’Эсте знаменитую походную церковь во имя Рождества Христова[182].

В 1870-е годы она открыла для себя маленький городок Сан-Ремо, который стал известен благодаря уникальным климатическим условиям. В 1872 г. состоялось открытие железной дороги Генуя – Сан-Ремо, и императрица в конце 1874 г. совершила свою первую поездку по приглашению Адели Роверицио ди Роккастероне и банкира Антонио Рубино, позднее получившего назначение на должность российского вице-консула[183]. Мария Александровна остановилась в «Отель де Нис», который не смог вместить всю свиту, а потому были арендованы виллы по соседству[184]. Известно о нанесенном имтератрице визите вежливости итальянским королем Виктором-Эммануилом II в ответ на ее посещение королевского дворца в Риме за несколько лет до этого[185].

Письмо жителя Сан-Ремо Альберта Амельо своему отцу Джузеппе, генуэзскому судье, передает то неизгладимое впечатление, которое производило на местных жителей присутствие высокой гостьи: «Мне постоянно кажется, что это сон, когда говорят об императрице всея Руси, а я вижу ее почти каждый день, прогуливающейся по улицам Сан-Ремо. … Она просто отвечает на все приветствия, таким свободным и естественным образом, как будто находится в своей… оранжерее… Она делает все возможное, чтобы на зиму уехать из России, всегда предпочитая Италию, язык которой она хорошо знает… Ей нравится этот климат, и она постоянно в движении»[186].

Письма писателя А. К. Толстого, состоявшего в дружеских отношениях с царской семьей, передают подробности, свидетельствующие о существенной разнице между эмоционально-душевным состоянием императрицы в Сан-Ремо и ее петербургским «холодным» настроением. Так, в письме от 21 января читаем: «Императрица кажется здорова на вид. … Вчера играли в шараду в костюмах… Очень было хорошо!».

В письме от 24 января автор пишет: «Вчера читал Попова… Мадам М. визжала, а императрица смеялась до слез»[187].

О том, что императрица осталась довольна своим пребыванием на итальянской Ривьере, свидетельствовал и тот факт, что по возвращении в Ниццу после своего первого посещения Сан-Ремо она опять ездила в этот город несколько раз в том же году, а в знак своей признательности мэру и населению городу Мария Александровна подарила набережной, созданной в 1867–1871 гг., сто пальм, остающихся и по сей день украшением Corso Imperatrice. Эта набережная была названа так в честь русской императрицы по решению городской администрации от 6 марта 1875 г.[188].

Последняя поездка для лечения была предпринята в Канны. Когда императрица вернулась оттуда, все были поражены, как плохо она выглядит[189]. Канны стали последним городом, который посещали обе супруги Александра II – официальная и морганатическая. Здесь две неординарные женщины пытались найти покой и отдых.

В 1866 г. император окончательно отвернулся от тяжелобольной императрицы, увлекшись 19-летней Екатериной Долгорукой из рода Рюриковичей. Семья Долгоруких, обескураженная частыми свиданиями девушки с императором, решила отправить ее в 1867 г. к жене ее брата Михаила в Неаполь[190]. Маркиза, как опытная в «любовных делах» неаполитанка, сделала все, чтобы не скомпрометировать девушку. Но, по мнению некоторых исследователей, поездка была организована по предложению царя, который предоставил ей необходимые средства для отъезда вместе со своей золовкой Луизой Черчемаджоре, маркизой Вульчано на лето в Италию[191]. Судя по письмам, Александр II сразу после отдыха в Неаполе предложил им совершить поездку в Париж, куда сам собирался отправиться по приглашению Наполеона III для участия во Всемирной выставке[192].

По возвращению в Петербург Долгорукая стала фрейлиной императрицы, сопровождая Александра во всех заграничных поездках. Дети от фаворитки указом от 11 июля 1874 г. были признаны более знатными по титулу, чем дети от незаконнорожденной принцессы Гессена.

Представляется достаточно правдоподобной интересная версия о том, что император заказал портрет фаворитки лучшему портретисту второй половины XIX столетия И. Н. Крамскому. Тот изобразил одинокую красавицу в коляске на фоне Аничкова дворца, где проживал с семьей наследник Александр Александрович. Портрет был создан как вызов врагам Долгорукой. Художник решился выставить работу только через 3 года после гибели Александра II в 1883 г., назвав «Неизвестной». Лучший женский портрет второй половины XIX в. был приобретен коллекционером П. Третьяковым[193].

После смерти Марии Александровны Александр II думал об отказе от престола и переезде в Ниццу с семьей. После же трагического теракта 1 марта 1881 г. Александр III сделал все для организации скорейшего выезда Долгорукой за рубеж. Поселившись в Ницце с детьми, она через 10 лет приобрела виллу «Жорж»[194]. Стремясь увековечить свой роман с императором, надиктовала воспоминания[195]. Оставила о себе добрую память у местных жителей, благодаря внимательному отношению к русскому приходу (в русской церкви хранится вывезенная из России окровавленная рубашка Александра II, которая была на нем в момент покушения)[196]. В некрологе отмечалось, что в Ницце Екатерина Михайловна была известна, «как человек, заботившийся о бездомных животных и добившийся устройства специального водоема, где собаки и кошки могли попить в жару»[197].

Традиционные связи императорского семейства с Лазурным берегом поддерживались и супругой Александра III, принявшей в православии имя Марии Федоровны. Принцесса Дагмар – дочь короля Дании Кристиана IX – была ранее невестой наследника престола цесаревича Николая Александровича, старшего брата Александра III, к которому после смерти брата в 1865 г. в Ницце перешел титул цесаревича и рука его невесты. Датская принцесса стала женой Александра в 1866 г., что нарушило традицию российского Императорского дома выбирать для наследников престола невест из владетельных домов немецких государств. В 1881–1894 гг. она носила титул супруги-императрицы, а с 1894 г. – императрицы-матери.

Весь 1896 год вдовствующая императрица решила провести на Лазурном Берегу, в Кап Дай, надеясь, что целебный климат побережья поможет Великому князю Георгию, больному туберкулезом. Общественность предложила в память о скончавшемся в Ницце наследнике престола и для удовлетворения религиозных потребностей русской общины строить новый храм, что нашло поддержку у Марии Федоровны, хотя Александр III не поощрял строительство православных церквей за рубежом, в частности, в Италии и Франции.