Русские женщины привилегированных сословий в Италии и на Лазурном берегу Франции - Страница 11

«Когда же вы… пойдете к ней?» – «Нет, пусть… представится Балинский, а потом уж я, и какая у него аристократическая фамилия». Балинский был мой курьер, родом из Курляндии»[167].

Но передовые идеи не чужды были и самой Елене Павловне. В середине 50-х великая княгиня организовала в Риме либеральный салон, «постоянными посетителями которого были будущие активные деятели Александровских реформ – князь В. А. Черкасский, князь Д. А. Оболенский, граф Н. Я. Ростовцев. Часто собрания проходили и на via Gregoriana, в квартире князя Владимира Александровича Черкасского и его жены княгини Екатерины Алексеевны»[168]. В 1857 г. – во время посещения Вечного города – к ним присоединился и И. С. Тургенев, включившийся в обсуждение непривычных для себя политических вопросов.

Супруга Александра I, императрица Елизавета Алексеевна, оставаясь всю жизнь в тени своего мужа, так же незаметно ушла из жизни, передав титул императрицы дочери короля Пруссии, принявшей при венчании имя Александры Федоровны. Прусская принцесса венчалась с братом Александра I – Николаем I – в 1817 г. Была императрицей с 1825 по 1855 гг., после чего сохранила титул императрицы-матери. Сразу после поражения в Крымской войне и кончины венценосного супруга она, стремясь укрепить отношения между Пьемонтом и Россией, направилась в Геную и Ниццу, где была радушно встречена королем Виктором Эммануилом II.

Неподалеку от Ниццы в бухте Вильфранка были приобретены 40 га земли, формально выбранные для развития заграничного курорта для любимого внука, наследника престола Великого князя Николая Александровича. 26 октября 1856 г. в бухту Вильфранка вошел итальянский фрегат, на борту которого находилась Александра Федоровна, а вместе с ней – большая «свита» из морских инженеров, артиллеристов, фортификаторов, а также дипломатов и военных разведчиков[169]. Вдовствующая императрица и почти 400 человек ее свиты[170] незадолго до начала зимнего сезона 1856–1857 гг. арендовали практически все наемное жилье в городе. Организатор размещения русских – внебрачная дочь Николая I Жозефина Кобервейн – предлагала хозяевам вилл суммы, превышающие плату англичан.

Слабое здоровье императрицы сыграло важную роль в росте популярности итальянских курортов. В Ницце императрица выступила с инициативой построения русской православной церкви, которая «получилась очень красивой, благодаря изобилию мрамора в Италии»[171]. Часто она бывала и в соседнем Сан-Ремо.

В середине XIX в. – в связи с необходимостью поправки здоровья Александры Федоровны – царская семья выезжала и на Сицилию, ибо уже с 1840 г. императрица почувствовала не только признаки болезни Паркинсона[172], но и туберкулеза, от которого скончалась ее дочь Адини в 1844 г. (чахоткой болели две из шести сестер Николая I и все дочери его брата, великого князя Михаила – В. О.). Осенью 1845 г. императрица в сопровождении великой княжны Ольги Николаевны, проехав через всю Италию, расположилась на палермитанской вилле княгини В. П. Бутеры[173].

Перед поездкой для Александры Федоровны, давно желавшей побывать в Южной Италии, был построен Царский павильон в «помпейском стиле». Архитектор А. И. Штакеншнейдер и садовник П. И. Эрлер как бы готовили императрицу к путешествию. Во время пребывания в Неаполе она приобрела частицу мощей святого Николая, передав ее – по возвращению в Россию – в Никольский собор[174]. Здоровье императрицы после поездки окрепло. Прожив еще много лет, умерла 5 декабря 1860 г.[175].

Ее старшая дочь – великая княгиня Мария Николаевна – наследовала деятельный характер своего отца – императора Николая I. В 1852 г. она стала первой женщиной-президентом Императорской Академии художеств, председателем Общества поощрения художеств (основанном ею в последние годы жизни), через всю жизнь пронеся любовь к Италии. Не жалея средств, увеличивала стипендии и награды за лучшие работы в Академии художеств. Как свидетельствовала ее сестра Ольга «понятие о красоте было для нее врожденным, ее влекло к прекрасному»[176]. Биографы отмечают также, что Мэри также любила «красивых мужчин и кутил»[177], но второй – морганатический супруг старшей дочери Романовых – в семье не прижился. По словам А. Ф. Тютчевой, брак этот подвергал Марию Николаевну «настоящей опасности, если бы стал известен её отцу», и в подобном случае император вполне мог его расторгнуть, сослав Строганова на Кавказ и заточив дочь в монастырь[178].

После смерти Николая I брак был признан законным особым Актом, подписанным Александром II и Александрой Федоровной 12 сентября 1856 г. в Москве, но при этом остался тайным:

«1. Как второй брачный союз Великой Княгини Марии Николаевны, хотя и получающий ныне по воле Нашей, силу законного, должен однако же оставаться без гласности, то Ее Императорское Высочество обязывается каждый раз, въ случае беременности, удаляться на время родов, от столиц и других места пребывания Императорской Фамилии;

2. Граф Григорий Строганов может иметь помещение в С-Петербургском и загородных Дворцах Великой Княгини Марии Николаевны, но не иначе, как по званию причисленного ко Двору Ее. Он не должен являться с Нею, как супруг Ее, ни в фамильных, ни в иных собраниях Дома или Двора Нашего, а равно и ни каком публичном месте, и вообще пред свидетелями. Прогулки с Великою Княгинею запросто он может дозволять себе только в собственных садах Ее Высочества: С-Петербургскомъ и Сергиевском, но отнюдь не в Петергофском, и других Императорсикх, где они могли бы встречаться с гуляющими, или проезжающими и проходящими»[179].

Спасаясь от злоязычия большого света, супруги часто выезжали в Италию, где и родились их дети. В 1861 г. во Флоренции была приобретена у А. Демидова вилла «Куарто», украшенная с помощью художника и коллекционера К. Лифара с изысканно-артистическим вкусом, так свойственным Марии Николаевне.

Любовь к итальянскому искусству проявилась и при благоустройстве Мариинского дворца, подаренного ей Николаем I: кабинет и приемная были устроены в стиле флорентийского Ренессанса, а один из приемных залов назван Помпейским. Ее дети и внуки продолжили дело благотворительности и сохранили культурные отношения с Апеннинским полуостровом, а сын второй дочери, Евгении, в 1869 г. женился во Флоренции на Дарье Константиновне Опочининой – правнучке великого М. И. Кутузова.

Жизнь в Европе для супруги Александра II – императрицы Марии Александровны – стала, на наш взгляд, не столько отдыхом, сколько спасением от проблемных отношений с царственным супругом. Хотя она испытывала благодарность к императору за то, что он так возвысил ее – «принцессу Гессенскую» с сомнительной репутацией незаконнорожденной – и возвел на русский престол, в то время самый престижный в Европе. Но счастливое время, когда один за другим рождались дети, пришлось только на 1841–1851 гг.

Последующие сложные взаимоотношения ее с супругом нашли отражение в мемуарах высокопоставленных персон двора – фрейлины А. Ф. Тютчевой, великой княгини Ольги Николаевны, графа С. Д. Шереметева: «Мария Александровна чувствовала себя совсем одинокой среди русского двора и чуждых ей придворных… Чрезмерная свежесть влажного санкт-петербургского воздуха простудила ее: она рано заболела грудной болезнью, которая впоследствии свела ее в могилу»[180]. В 1865 г. в Ницце она присутствовала при кончине своего сына, цесаревича Николая. Появившиеся в этот период слухи о романах ее мужа, по мнению мемуаристов, «ее скорее удивляли (принимая во внимание семейный траур – В. О.), чем огорчали».