Русские оружейники - Страница 13

Теплые слова Филатова ободрили Федорова. Он верил Филатову и по-настоящему любил и уважал его. Филатов был человек крепкого сложения, с черной густой бородой. В нем было что-то богатырское. Филатов пользовался большим авторитетом в артиллерийском комитете как крупный теоретик по стрелковому делу. Он выступал горячим проводником нового, первый среди членов артиллерийского комитета решительно высказался в защиту автоматического оружия.

Поддержка Филатова была очень нужна Владимиру в его трудном начинании, и весной 1906 года он приехал в Ораниенбаум, чтобы начать работы по созданию первой русской автоматической винтовки.

Филатов встретил его радушно и сразу же повел в мастерскую.

– Ну вот вам и слесарь Дегтярев, о котором я говорил! – и он указал на худенького светловолосого паренька, одетого в солдатскую гимнастерку без погон и в темные штатские брюки, заправленные в сапоги. То был вольнонаемный слесарь маленькой мастерской полигона.

– Как же, помню. Здравствуй, Дегтярев!

– Здравия желаю, ваше благородие, – смущенно ответил молодой слесарь.

– Ну ты, брат, попроще, без всякого благородия, – сказал Федоров. – Дело нам предстоит серьезное. Надо работать рука об руку, поэтому зови меня просто Владимир Григорьевич.

– Есть, ва… то есть, Владимир Григорьевич!

– Вот так-то лучше, – улыбнулся Федоров.

– Я ему уже рассказывал о предстоящем задании, – сказал Филатов. – Так что вы, Владимир Григорьевич, вынимайте чертежи и сразу к делу…

Федоров внимательно осмотрел мастерскую. Это была небольшая и не очень светлая комната. У единственного окна стоял длинный верстак, а посредине три станка: фрезерный, токарный и сверлильный. В мастерской, кроме Дегтярева, работали еще два слесаря. У станков валялась стружка, пол был грязный, замасленный; верстак от железных опилок и масляных пятен казался черным.

«Так вот в каких условиях предстоит рождаться новой русской автоматической винтовке», – подумал Федоров и разложил на верстаке привезенные с собой чертежи.

– Ну как, Дегтярев, сумеешь ли на этих станках сделать все детали винтовки? – спросил Федоров после объяснения чертежей.

– Сделаю, – решительно ответил Дегтярев. – В Туле тоже станки не новей, а какие винтовки делали! Сам Мосин удивлялся ..

Вечером. когда Владимир Федоров возвращался в Петербург, мысли его были поглощены предстоящей работой. Теперь его не пугали ни мизерные ассигнования, ни бедно, плохо обставленная мастерская. Он знал, что Филатов ему окажет любую помощь.

«С этим пареньком у нас дело пойдет, – думал Владимир, – и все-таки мне надо добиться, хотя на время, освобождения от обязанностей докладчика в арткомитете».

Эти тяжелые условия работы Федорова усугублялись еще и тем, что он мог бывать в Ораниенбауме лишь после работы в комитете, и зачастую возвращался домой с последним поездом, около двух часов ночи. Но, как и предполагал Федоров, Дегтярев оказался отличным слесарем и великолепно справлялся со своим делом. Он хорошо разбирался в чертежах, а если что и недопонимал, то проявлял исключительное чутье и догадливость. Детали изготовлялись им с такой точностью, что Владимир искренне дивился, как можно было их сделать на таких изношенных станках.

Мало-помалу между конструктором и мастером установились простые, дружеские отношения. Дегтярев так увлекся работой, что проводил у верстака не только дни, но даже и вечера.

От Федорова не ускользнули ни его любознательность, ни природный талант оружейника. Подчас он удивлялся какому-нибудь простому, но чрезвычайно дельному предложению Дегтярева. Федоров заметил в Дегтяреве большую тягу к знаниям и всячески стремился помочь ему.

Однажды, провожая Федорова, Дегтярев нерешительно спросил:

– Владимир Григорьевич, не будет ли у вас какой-нибудь книжечки по новому оружию, больно охота познакомиться с ним получше?

– Достану, обязательно достану и привезу, – сказал Федоров, пожимая ему руку.

Через несколько дней Владимир Григорьевич снова приехал. Прежде чем приступить к осмотру сделанных Дегтяревым деталей, он вручил ему новую, еще пахнущую типографской краской книгу. Дегтярев прочел название: «Автоматическое оружие», и глаза его загорелись. Наконец-то он познакомится со всеми автоматическими системами. Он откинул корку и на титульном листе прочел фамилию автора – «В. Г. Федоров».

– Владимир Григорьевич, это вы написали?

– Да, я, – ответил Федоров. – Как видишь, исполнил свое обещание. Дарю тебе эту книгу от души, в ней собраны все сведения по автоматическому оружию.

…Уже несколько месяцев пролетело в работе над переделкой мосинской винтовки в автоматическую. Были сделаны все главные части. Дегтярев, оказавшись прекрасным отладчиком, добился хорошего взаимодействия частей, но собранный им образец не обрадовал Федорова. Винтовка ввиду трудности отпирания с поворотом затвора работала плохо, отпирание вызывало сильное трение. Было ясно, что усовершенствования и доделки не приведут к тому, чтобы образец этот работал без задержек и выдержал испытание.

«Как бы нужно было сейчас, – думал Федоров, – поговорить и посоветоваться с Мосиным, но, увы, его уже нет в живых».

И, еще раз внимательно осмотрев образец, Федоров пришел к убеждению, что не стоит тратить времени на переделку мосинской винтовки, а надо взяться за создание совершенно нового образца: автоматическая винтовка требовала принципиально другого типа запирания.

Началась длительная и сложная подготовительная работа.

Новый образец был продуман Федоровым до мельчайших деталей. Он совершенно не походил на известные в то время заграничные системы и отличался полной оригинальностью конструкции.

Винтовка эта была задумана также с подвижным стволом, но с совершенно новым способом автоматического, более легкого открывания затвора с помощью двух симметрично расположенных боевых личинок, вращающихся в вертикальной плоскости своих цапф.

Особенностью его системы было отсутствие отдельной подвижной ствольной коробки, которая имелась во всех других конструкциях с подвижным стволом. Эта коробка была заменена раскопировкой наружной части казенника ствола.

Проект оригинальной винтовки Федорова, а также и чертежи с указанием ответственных размеров и расчетов получили всестороннее одобрение, и с 1907 года Федоров и Дегтярев взялись за изготовление первого образца.

Как только были готовы основные механизмы, Федорову стало ясно: конструкция удалась.

После упорной и весьма длительной работы все части были изготовлены и собраны. Механизм работал исправно. И они решили испытать оружие в стрельбе. Эти минуты, полные тревоги и волнения, может представить себе только изобретатель.

После того как из винтовки были выпущены первые пули, конструктор и мастер окончательно убедились в том, что автоматика винтовки будет работать.

Они взялись за ее отладку. Нужно было добиться того, чтоб механизм работал без задержек и поломок. А этого достигнуть не так-то просто. На полигоне почти ежедневно производилась отстрелка винтовки, преимущественно одиночными выстрелами, чтоб выявить все капризы механизма и проверить прочность деталей.

Если при стрельбе оказывались заедания, винтовка разбиралась, и Дегтярев иногда в мастерской, а иногда тут же на полигоне производил пригонку деталей, после чего винтовка опять проверялась в стрельбе.

Эта работа по отладке механизма производилась до тех пор, пока винтовка не стала действовать безотказно. Только тогда Федоров решил, что ее можно представить на комиссионные испытания.