Русская комедия - Страница 29

– Мы присягаем Особой Колдыбанской Истине, – заверила четвертая. – Присягаем на все три буквы. Хотя все-таки они удивительно большие.

Мы слушали. Не веря своим ушам. Но веря нашим женам на слово. Потому что теперь они говорили хорошо. К тому же заходили на второй круг.

– Спасибо за сказочные цветы, – поклонилась одна из прозревших. – Но мы вполне обойдемся без них.

– Можно сплавать за ними и в другой раз, – совершенно справедливо заметила вторая. – Когда утихнет шторм, установится погода, а вы узнаете, в какой стороне находится знаменитый волжский утес.

– А сейчас пофилософствуйте на какой-нибудь интересный предмет, – разумно решила третья. – Постарайтесь, пожалуйста, а то в энциклопедиях абсолютно нечего читать.

– Мы же не будем вам мешать и пойдем домой, – проявила поистине сократовскую мудрость четвертая. – Постираем, погладим, приготовим ужин. А заодно будем старательно размышлять о том, как бы и нам, следуя вашему вдохновляющему примеру, внести свой удивительный вклад в дело спасения родной эпохи.

– Ну? – буквально заглядывая нам в глаза, вопросил хором женсовет: дескать, всё ли по-вашему, по-колдыбански?

– Теперь, пожалуйста, выпейте, – пожелал нам женсоветский хор. – Вы ведь умрете, но выпьете. Только зачем «перед смертью»? Выпейте… на здоровье.

Мы не знали, что и сказать.

– Стоп! – очнулся Подстаканников. Оно и понятно: ведь пить приказано не ему, а нам. А ему правильных указаний пока не последовало.

– Стоп! – заволновался потомственный скупердяй. – Что значит «на здоровье»? Нет такого кредита. Первый раз слышу. В кредит – только перед смертью.

– Ах, извините, – спохватились колдыбанки. Они пошушукались и заявили бармену:

– Герои не пьют в кредит.

В следующее мгновение – Гомер сказал бы «прекрасное», а Гюго воскликнул бы «божественное!» – на барную стойку легло несколько новеньких, по-женски чистеньких, а главное, достаточно крупных купюр.

– Выпейте, пожалуйста, за наш счет, – учтиво попросили жены. – Сделайте одолжение.

Мы ошалели. Вот это быль! А женсовет меж тем был уже на пороге. Еще минута – и след его простыл.

Уф… Неужели остались живы? Да еще и выпьем за счет жен? Ну что тут скажешь? Такая игра пойдет. Натерпелись, конечно, страху, но зато…

– Мои верные соратники и сподвижники! – прервал наши блаженные мысли голос партийного трибуна с нотками короля губернского колхозного рынка. – Знаю, знаю: вы огорчены тем, что сегодня вам не удалось совершить подвиг и сложить голову за Особую Колдыбанскую Истину. Но зато вы убедились, сколь удивительна сила ее правды. Она одерживает блистательную победу уже за пять минут до подвига. Мы с вами победили змей женской гордыни и себялюбия. Сегодня их больше нет на Самарской Луке. Завтра они исчезнут на Средней Волге, послезавтра – во всей нашей державе, а там, глядишь, и на всей планете! Что же будет, когда судьба подарит вам счастье пролить кровь во славу эпохи?

Взгляд его поплыл в небо. Мы не стали дожидаться, когда главарь насладится картинами пролития нашей крови.

Ульк!

Вполне возможно, что седые Жигули уронили от изумления свою шапку в волжские воды. Но быль все это, быль…

А теперь умерим несколько свои восторги. Вдруг у читателя возникнет непреодолимое желание помчать в Колдыбан немедленно, сию минуту? Чтобы послушать своими ушами удивительные былины и были. Похвальное желание, но… В Колдыбане вас могут встретить не былинами, а… небылицами. Спешим опровергнуть их.

Еще не родилась самая первая легенда и былина про удивительную удаль истинных колдыбанцев из «Утеса», а небылица про быль, которую вы только что услышали, уже пошла гулять по Колдыбану. Буквально на следующий же день, буквально с утра. Точнее, сразу же, как колдыбанцы начали рабочий день. В смысле оказались на своих рабочих местах и начали судачить о том о сем.

Возможно, инициатором распространения небылицы стал злейший соперник Приволжского женсовета – жен-совет Поволжского микрорайона. А может, злейший недоброжелатель завсегдатаев ПОПа № 13 – колдыбанское отделение Общества трезвости. Вполне вероятно, что они действовали в сговоре, а равно вкупе со злейшим недругом «Утеса» – плавучим рестораном-казино «Парус».

Согласно небылице, наши жены, распрощавшись с нами, отправились якобы вовсе не домой исполнять свои обязанности хранительниц семейного очага, без пяти минут легендарного. Нет. Едва дверь «Утеса» успела пропеть им вдогонку знаменитую песню «Жена найдет себе другого, а мать сыночка – никогда», как они прямиком двинули… в «Парус».

Через минуту они уже сидели там за банкетным столом. Еще через минуту их уже вовсю обслуживали. Это, конечно, похоже на небылицу. Обычно в «Парусе» приходится сидеть за пустым столом не меньше часа. Но на сей раз персонал ресторана был так удивлен появлением активисток Приволжского женсовета, что к ним прибежал сам исполнительный директор.

– Что случилось? – тревожно спросил он. – В честь какого особого события мы имеем честь видеть вас здесь?

– Хотим постичь истину, – объяснила одна.

– И не какую-нибудь, – уточнила другая. – Особую Колдыбанскую Истину.

– Все три слова – с большой буквы, – продолжила третья.

– А главное, – заключила четвертая, – с поворотом.

– Поворачивайтесь, да поживее! – приказала скромница Рогнеда.

– Что будем заказывать? – услужливо поинтересовался директор.

– Наверное, сок, – неуверенно молвила Самосудова и вдруг как-то само собой брякнула: – В смысле шампанское.

– И портвейн, – добавила Безмочалкина.

– И ликер, – присовокупила Молекулова.

– И коньяк, – довела заказ, казалось, до совершенства Профанова.

– А равно водку, – вдруг заявила сама скромность Рогнеда Цырюльникова.

Еще через минуту они выпили по первой. И пошел у них разговор.

– Чего вы сдрейфили? – начала было попрекать товарок нездешняя жена. – Ну остались бы вдовами, ну поплакали бы ради приличия немного. Зато потом какая жизнь! Мужчины просто обожают вдов. Даже больше, чем разведенных. Безутешная вдова. О, какие это сулит утехи! Воображение так и разыгрывается.

Она глянула на колдыбанок и снова увидела необычное зрелище. Как и в «Утесе», глаза женсоветок вспыхнули какой-то особой иллюминацией. Такой, что даже шикарные импортные светильники ресторана-казино отчего-то вдруг померкли.

– Вы, конечно, правы, подруга, – обратилась одна из колдыбанок к своей иноземной землячке. – Остаться вдовой в расцвете лет – завидная участь. Не каждой так повезет. И все же вы рассуждаете как бы по-московски. То есть узко и мелко.

– Надо мыслить по-нашему. То есть шире и глубже, – поддержала другая. – Вдовами быть хорошо, но… Вдовами без пяти минут – еще лучше.

– Теперь нам будет что порассказать, – с лукавой улыбкой продолжила третья. – Такое, что «Мадамский клуб» ахнет.

– И не только «Мадамский клуб», – добавила четвертая. – Внуки и правнуки ахнут.

– А может, и все народы всех времен, – ляпнула с девичьей прямотой Рогнеда.

Ее старшие современницы меж тем пошли по второму философскому кругу.

– Мы теперь – соратницы героев, – строго сказала первая. – Это налагает на нас особую ответственность.

– Мы должны все свои силы отдать служению Особой Колдыбанской Истине, – решительно высказалась вторая.

– Без остатка! – сурово подтвердила третья. – Что это автоматически означает? До стирки ли нам теперь, до уборки ли, до кухни и прочего мелкого быта?

– А равно и большого, – категорически заявила четвертая. – Гори он огнем, этот быт!

– Как пить дать! – припечатала вдруг скромница Рогнеда.

– Ну что ж, – отозвались все хором. – Давайте пить. – И поманили пальцем директора.

– Пить дать – хорошо, – объявила ему Безмочалкина, – а дать пить – лучше.

– Как дать? – задала сакраментальный вопрос Молекулова.

– Само собой, в кредит, – рассудила Профанова.

– В кредит до свадьбы. До второй! – цыкнула на директора леди опасной бритвы Цырюльникова и, демонстрируя глубину колдыбанской логики, аргументировала: – Первой свадьбы все равно не будет.