Рубин Великого Ламы - Страница 8
В эту минуту подошел лорд Темпль.
– Мисс Дункан, – произнес он торжественно, – я могу предложить вам свои услуги, если вы будете сегодня вечером у нас на балу. Позвольте мне представить вам мистера Дероша, о котором ходит так много слухов.
– Я только что решительно заявила, что нисколько не интересуюсь знакомством с ним, – ответила Этель, пряча за веером улыбку. – Но другое дело, если это знакомство произойдет благодаря вашему посредничеству.
Лорд Темпль закрыл глаза, чтобы убедительнее показать значение своего посредничества. Боб Рютвен, человек молодой и еще не успевший проникнуться почтением к пэрам, едва не расхохотался во все горло. Лорд Эртон, созерцая своего кумира, с отчаянием осознавал, что никогда не достигнет подобной высоты тщеславия.
– В таком случае, – заговорил лорд Темпль, вновь открывая глаза, – я представлю его вам перед вальсом. Как и все французы, он, без сомнения, танцует хорошо. Может быть, я поступаю немного неосторожно, взимая на себя ответственность за молодого человека, но…
– О, ответственность за вальс не такая уж важная вещь! – возразила Этель.
– Может быть, – повторил лорд Темпль более громким голосом, – я поступаю немного неосторожно, взимая на себя ответственность за молодого человека. Но, делая это, я прежде всего опираюсь на авторитет моей уважаемой супруги, которая удостоила пригласить его к обеду и составила о нем очень благосклонное мнение. «Сколько добра можно было бы совершить с богатством этого человека»! – сказала она вчера.
– Если он владеет, как уверяют, рубиновыми копями, то это понятно…
– А разве существование этого рудника уже доказано?
– Где же еще он мог добыть свои чудные камни?..
– Путешествуя по Азии, Оливье случайно открыл месторождение рубинов, и вполне естественно, что он держит в секрете свою находку.
– Да, много великих дел можно сделать с таким рудником, – мечтательно произнесла Этель.
– Скольких людей можно осчастливить! – сказала леди Дункан, но не прибавила: сколько кредиторов можно было бы удовлетворить.
– Сколько красивых платьев купить! – жадно подхватила Мюриэль.
– Сколько прекрасных рысаков можно завести! – добавил Сирилл.
– Сколько миссионеров можно отправить на необитаемые острова… – прошептала старая дама, стоявшая рядом.
– Чтобы донести Евангелие до чаек и альбатросов! – произнес Сирилл довольно неучтиво.
– Не было бы больше язычников на всем земном шаре, – продолжила старая вдова, ударив по ковру тростью из черного дерева с наконечником в серебряной оправе.
– А я охотно установил бы приз за красоту! – заявил Фицморис Троттер.
– А я, – добавил Отто Мейстер, – основал бы лингвистический институт со специальными кафедрами для каждого из тысячи девятисот тридцати восьми наречий нашей планеты…
Пока публика спорила, пытаясь придумать лучшее употребление для рубиновых копей, Оливье Дерош, со своей стороны, тоже строил планы. В этот час, держа в руках большой круглый сверток бумаги, он вошел в контору известного завода «Стальброд», находившегося в Питни, на берегу Темзы. Много лет на этом заводе строили торговые суда и миноносцы разного рода.
Оливье передал свою визитную карточку и в ту же минуту был приглашен в кабинет директора. Как и всюду в Лондоне, его имя было подобно волшебной палочке, которая открывала перед ним все двери.
Глаза мистера Стальброда, человека высокого роста, худого и непроницаемого, загорелись от любопытства. Он учтиво предложил стул посетителю.
– Милостивый государь, – начал Оливье, – я хочу поговорить с вами об одном интересном проекте. Вы строите корабли и, прибавлю, делаете это лучше всех в Великобритании.
Мистер Стальброд скромно поклонился.
– Я знаком с различными моделями ваших подводных миноносцев; три дня назад в Ричмонде я катался на чудесной лодке с электрическим мотором. Если бы мне нужно было построить подводное судно, я бы обратился к вам. Но в данном случае речь пойдет вовсе не о корабле, а о совершенно новой машине, предназначенной не для того, чтобы плавать по воде, но для того, чтобы летать по воздуху.
Дерош сдержал улыбку, увидев, как нижняя челюсть мистера Стальброда опустилась. Вся его физиономия выражала полнейшее недоумение.
– Ваши возражения, – продолжал Оливье, – я знаю наперед и беру на себя труд их опровергнуть. Мне известно, какой дурной славой пользуется воздухоплавательная машина; разумеется, вы легко можете принять меня за шарлатана или сумасшедшего. Но я не привык останавливаться перед общественным мнением! Я убежден в том, что у этой проблемы есть решение, и я его нашел. Большое счастье для меня, что я могу проводить опыты, не опасаясь затруднений в денежном отношении. И к вам я обращаюсь только потому, что мне нужны технические орудия. Будьте добры, уделите мне минуту внимания. Я прошу вас не отдать в мое распоряжение ваши мастерские, а лишь приготовить металлические детали, которые мне нужны. Позвольте добавить, что я мог бы осуществить свои планы во Франции, но у меня есть особенные причины обратиться именно к вам.
Мистер Стальброд молчал, по-видимому, ожидая технических объяснений. Оливье Дерош продолжил:
– Крылья птицы выполняют две функции: они поддерживают ее в воздухе, подобно бумажному змею, и приводят в движение. Исходя из этой предпосылки, мы должны признать, что воздухоплавание на аэростатах должно быть отныне совершенно отвергнуто. Следует руководствоваться принципом более естественного движения, а именно – создать горизонтальную плоскость, которая поддерживает летательный аппарат и позволяет ему скользить по воздуху. Для этого не нужно буквально воспроизводить устройство тела птиц с двумя крыльями по бокам. Построим нашу машину по плану, близкому к устройству бумажного змея, и приведем ее в движение посредством винта. Задача сводится к тому, чтобы винт по величине был пропорционален весу, который мы намерены поднять, и мог бы крутиться с достаточной быстротой.
При этих словах Оливье развернул свой сверток, вынул чертеж и разложил его перед Стальбродом. На бумаге была изображена летательная машина в виде большого рычага, укрепленного на вертикальном стержне; на конце рычага находилась конструкция, состоящая из легкой доски и винта.
– Вот это, – сказал он, – мой бумажный змей, снабженный двигателем. Такую машину называют аэропланом. Может быть, вы уже слышали о некоторых попытках инженеров. Мне известно, что аналогичные опыты производят в Америке. Мои исследования уже принесли положительный результат. Я знаю, что надо сделать, чтобы мой летательный аппарат развил скорость, необходимую для поддержания в воздухе аэроплана весом в шестьдесят пять килограммов. Кроме этого, что остается найти? Двигатель, который при наименьшем весе развивал бы наивысшую мощность. Новый ряд опытов позволил создать такой двигатель, образец которого и представлен. Возможно, уже завтра придумают более сильный мотор; я с уверенностью ожидаю нового усовершенствования. Но в настоящее время мною установлено, что двигатель, лучше всего отвечающий поставленной задаче, – это паровая машина высокого давления, около ста двадцати пяти килограммов веса на квадратный дюйм. Вот я и обращаюсь к вам с просьбой построить такую машину. Предупреждаю вас, что на осуществление своей мечты я смотрю вовсе не как на забаву, подобно некоторым французским строителям. Я попрошу вас взять на себя труд построить две паровые машины общим весом в тонну на двести сил. Этого достаточно, чтобы удержать в воздухе аэроплан, вроде бумажного змея, весом в тринадцать тонн.
Мистер Стальброд, пораженный логикой сказанного, молчал, делая на бумаге какие-то наброски.
– Я тоже не считаю осуществление этой задачи забавой, подобно некоторым французским строителям, – серьезным тоном сказал он наконец, – наоборот, мне это совсем не кажется невыполнимым. Решение вашей задачи, главным образом, зависит от топлива, которое вы намерены использовать для паровой машины.