Рождение сверхдержавы: 1945-1953 гг. - Страница 84

Мы надеемся, что одновременно сообщение в основном в этом же духе может быть опубликовано в Лондоне и Москве. Мы предлагает вышеприведенную форму сообщения в целях избежания каких-либо преувеличенных ожиданий заранее в отношении результатов Конференции, хотя мы не намерены ограничить переговоры атомной энергией, а, наоборот, хотим включить другие вопросы, которые мы в телеграмме, следующей сразу за этой, в предварительном порядке предлагаем включить в повестку дня. Хотя мы надеемся, что развития в форме сообщений в трех столицах не будут настолько велики, что вызовут публичные толки, точная форма сообщения может быть избрана каждым правительством такой, которая будет отвечать стоящим перед ним особым проблемам».

Искренне Ваш, В.А.Гарриман.

Его превосходительству В.М.Молотову, Народному Комиссару Иностранных Дел.

Принято по ВЧ

7. XII.45 г.

Ф. 558. Оп. 11. Д.99. ЛЛ. 107–108

Совершенно секретно

Париж, 9 ноября (ТАСС). Сообщения — одно сенсационное другого — заполняют добрую половину французских газет. (В этом отношении особенную активность проявляет бульварная вечерняя печать). Представление о содержании помещаемых ими материалов дают крупные — на всю полосу — заголовки: «Разногласия в Кремле?» («Либерасьон-суар»), «На поиски Сталина» («Франс суар»), «Охрана здоровья, политическая предосторожность?» («Пари-пресс»).

Дальбарс, продолжая серию своих статей в «Пари-пресс», утверждает, что «Отставка Сталина уже приводится в исполнение». «Пари-матэн» сообщает, что «Калинин находится у изголовья умирающего». «Сите-суар» объявила сегодня, что, начиная с 12 ноября, будет печататься большой чрезвычайно интересный рассказ Жака Кастело о Сталине. Это — «захватывающий и откровенный документ о жизни вождя СССР. Раскрытие тайны его могущества».

Очередная бульварщина Дельбарса в «Пари-пресс» озаглавлена: «Владыка СССР, оставаясь вне партийных раздоров, сохраняет полную свободу действий». Дельбарс пишет: «Отставка Сталина, о которой мы уже здесь сообщали, уже приводится в исполнение. Этот первый этап к уходу был отмечен разительным отсутствием. Сталин не только не произнес свою традиционную речь 6 ноября, но он даже не присутствовал на военном параде на Красной площади 7 ноября. Излагая причины его отхода от повседневных дел по управлению, мы указывали, что дело заключается отнюдь не в снижении его престижа, или его морального авторитета. Как раз наоборот. Доверяя своим сотрудникам заботу принимать текущие решения, маршал Сталин остается в стороне от борьбы, сохраняет свои силы на случай исключительного значения и вместе с тем бережет свои подорванные физические силы, чтобы иметь возможность дальше следить за постоянством режима. Таким образом своевременность момента для осуществления этой отставки (пропуск) было продиктовано двумя соображениями. Одно — соображение насчет здоровья Сталина, другое — зависит от тактических мотивов. До последнего момента Курский вокзал в Москве был готов принять специальный поезд Сталина, который после своей поездки на самолете во время Сталинградской битвы, ездит только по железной дороге. Именно эти приготовления, проводившиеся в течение нескольких дней, явились источником телеграммы, посланной слишком нетерпеливым иностранным агентством, описывающим его прибытие. В действительности, как видно теперь, уже 5 ноября руководители Кремля знали, что их вождь не приедет в Москву. По последним сообщениям консилиум врачей, созванный в Сочи 2 ноября, отсоветовал отъезд и рекомендовал Сталину избегать всякого утомления и в особенности напряжения, связанного с публичными выступлениями. Оставалась такая возможность: Сталин, не появляясь перед публикой, обратился бы к народам СССР по радио, но здесь появились соображения политического порядка, которые оказывали свое влияние до последнего момента. Лишь 6 ноября на своем утреннем заседании политбюро приняло решение посоветовать Сталину отказаться от выступления с речью по радио. Это решение повидимому было продиктовано прежде всего (пропуск) при нынешнем международном положении, в частности в делах Дальнего востока, где СССР не согласился участвовать в Контрольной Комиссии, возглавляемой генералом Макартуром. Таким образом Сталин не высказался бы относительно неясного положения и его слова и выступление будут прибережены для более подходящего момента. Выступая вместо Сталина, Молотов сделал официальный отчет председателя Совета (пропуск) поскольку, помимо внешне-политических вопросов, связанных с его функциями, он занимался также внутренними вопросами.

На следующий день, освещая оставление Сталиным другого сектора исполнительной власти, маршал Василевский, также являющийся членом политбюро, подписал вместо Сталина приказ по Красной Армии в качестве нового главнокомандующего.

Разгрузившись от всяких второстепенных вопросов и оставаясь в стороне от партийных раздоров, Сталин сохраняет полную свободу действий до момента, когда результаты встречи Трумэна и Эттли внесут ясность в международные перспективы, он бережет вместе с тем свои силы и свое здоровье, ввиду возможного участия в новой тройственной конференции, которая будет происходить в Лондоне. Тем временем формируется группа, призванная осуществлять власть в СССР.

Газета «Пари-матэн» публикует ряд сообщений под общим заголовком: «Тайна Сталина могла бы быть объяснена разногласиями в политбюро». «Газета пишет, что разногласия в политбюро возникли по вопросам внешней политики: в составе политбюро образовалась фракция «непримиримых», которая восстала против компромисса с Америкой, несмотря на то, что Бирис в своем выступлении от 1 ноября «протянул руку русским». В своем выступлении 6 ноября, пишет далее газета, Молотов проявил непримиримость в дальневосточном вопросе. Исполнителем чьих директив является Молотов? — спрашивает газета: «Если это не есть директива Сталина, то она не может быть иной, кроме директивы политбюро или некоторой фракции политбюро. С другой стороны нам сообщают, что во время конференции «пяти» Молотов опять таки якобы получил свои непримиримые инструкции не от Сталина, а от политбюро. В самом деле вполне понятно, что политбюро, являющееся собственно центром коммунистической ортодоксии, противится слишком явному вступлению СССР в международную политику. Молчание Сталина в таком случае означало бы, что доктринеры вынесли порицание «реалистам», если только сами доктринеры также не являются реалистами, которые хотят занять место других. Находясь между кланом «левых», нетерпеливо требующих революционных действий в Европе и кланом «правых», заботящихся об укреплении национальных позиций России, Сталин, временно отойдя от дел, может быть ждет пока выяснится в каком направлении международная конъюнктура и внутреннее положение СССР потребуют направить руль».

Та же газета публикует следующую телеграмму своего вашингтонского корреспондента Роберта Виллера: «В Америке считают, что здоровье Сталина не связано с его решением не появляться во время празднеств по случаю русской революции. Его здоровье превосходно, но тот факт, что большой ежегодный доклад он поручил Молотову, означает, что министр иностранных дел это человек, с которым нужно будет разговаривать во всех международных переговорах. Прячась, Сталин хотел решительно показать, что Молотов является руководителем советской дипломатии».

Газета «Об» пишет, что «отсутствующий Сталин остается арбитром»: «даже, если предположить наличие внутреннего кризиса, который повидимому указывает на то, что Сталин сохраняет роль арбитра. Не исключено, что он продлил свое пребывание в Сочи, как об этом сообщает «Дейли экспресс». Однако, как бы то ни было, именно Молотов принял на вечере по случаю традиционного приема, организованного в связи с революционными праздниками представителей дипломатического корпуса и именно Молотов и генерал Антонов заняли на трибуне место, обычно отводимое генералиссимусу во время грандиозных церемоний на Красной площади».