Рождение нации (СИ) - Страница 13
Но среди дружинников были и такие, в первую очередь у кого имелись семьи, которые не столько интересовались женщинами, сколько дорогими и красивыми вещами. Утварь, металлическая посуда, украшения, которые женщины, как правило, снимали на ночь и сейчас не успели на себя надеть, ну и конечно меха и одежда из них – все это запихивалось дружинниками в припасенные заранее мешки. То, что оказывалось в такой момент в личных мешках дружинников потом им же и оставалось, не сдавалось в «общий котел» с которого в казну князя шла треть, а остальное делилось меж всеми. Но все же большинство дружинников молодые, сильные, холостые мужики, прежде всего хотели именно женщин. Они срывали и разрывали одежду, что на них оставалась, заваливали там, где застали, иной раз прямо на их же супружеских постелях. Некоторых малоподвижных, разнеженных, дородных, любящих долго спать женщин из зажиточных жилищ даже ловить и заваливать не пришлось. Они не успели ни подняться со своих постелей, ни одеться…
Княжич готовился биться с врагом, но ему так и не пришлось скрестить меча ни с кем из мещеряков, ибо Голова придержал его во время начала атаки, и он оказался сзади строя дружинников. Теперь он с ужасом наблюдал за тем, что происходило на его глазах. Он кричал, пытался остановить, но его как будто перестали слышать, дружина словно обезумела. Он искал сотника, но тот до того буквально не отходивший от княжича, словно сквозь землю провалился. Вячеслав, конечно, слышал о том, что после взятия вражеских городов, городищь, селищ… некоторое время идет неуправляемый повальный грабеж и насилие, но не оджидал что это так ужасно выглядит вьяве. Совсем растерявшись княжичь в прострации зашел в первое попавшееся бревенчато-срубное жилище из которого в отличие от остальных не выкидывали ценные вещи… И когда зашел понял почему. Здесь было тепло и уютно, в очаге еще тлели остатки дров и вещи в основном все, видимо, оставались на местах, потому что двое дружинников забежавших сюда не грабили… Они завалили на расстеленную на дощатом полу медвежью шкуру обнаженную молодую с налитым телом женщину. Один держал ей руки, второй раздвигал полные ноги. Женщина извивалась, билась, визжала. А из угла за всем этим наблюдал оцепенев, дрожа от страха, мальчик лет пяти. Именно увидев мальчика, Вячеслав вспомнил то, что случилось с ним десять лет назад, когда он оказался примерно в положении этого мальчика…
В тот день в стольное городище князя Всеслава под видом купцов, привезших на продажу оружие, зашли несколько разведчиков из бродячей и никому не подконтрольной варяжской дружины. «Купцы» ничего не продали и ничего не купили, зато изнутри осмотрели укрепления городища и уяснили его слабые места. Определили они и местонахождение княжеского дома, что в общем оказалось нетрудно – он был самым большим и красивым. Ночью несколько варягов зарезав пару дозорных, проникли через вал в городище и изнутри открыли въездные ворота, через которые и вошла та самая бродячая дружина. Людей там было немного, человек двадцать-тридцать, но они и не собирались захватывать все городище, им был нужен всего лишь княжеский дом. И их план удался. Они ворвались в дом, где им преградила путь личная челядь князя. Под мечами варягов она вся пала, но дала возможность самому Всеславу, схватив шестилетнего сына через окно выпрыгнуть прочь, а вот нежнотелая княгиня со своей постели настолько долго поднималась, что ее варяги так в одной рубашке и схватили.
Всеслав быстро собрал свою дружину и окружил дом, предлагая варягам сдаться по добру, или он дома своего не пожалеет спалит их всех… Варяги в ответ лишь посмеивались и сначала выставили в окна оголенных прислужниц княгини и у всех на глазах сзади их насиловали, а потом… Нет княгиню они насиловать не стали, они даже не стали срывать с нее рубашку, они просто выставили и ее в окно… Вячеслав тогда еще не очень понимал что происходит, он только видел свою мать, находящуюся в руках страшных чужих воинов, видел как ее унижают, хватают за большие груди и пышные бедра, и вроде бы ей даже не было больно, но он видел какие моральные мучения это доставляет и ей, и отцу… Потом варяги закричали, что если князь не хочет чтобы с княгиней сделали то же что и с ее прислужницами, то он должен будет им уплатить столько-то и столько, и беспрепятсвенно выпустить из гордища, а если хочет их сжечь, то пусть жжет вместе с женой… Тогда Всеслав был вынужден согласиться на все условия, а в душе мальчика осталась заноза-памятка, о которой он почти не вспоминал, но сейчас увидев мещерского мальчика, наблюдающего, как собираются насиловать его мать, мгновенно вспомнил все.
Отпустите ее… я вам велю отпустить ее!!– что было мочи заорал княжич и оттого, что кричал он не на улице, а в относительно небольшом помещении голос его зазвучал так пронзительно-страшно, что дружинники словно очнулись от одуряющего морока. Они отпустили женщину и та, накинув что-то из одежды, мгновенно метнулась в угол, схватила за руку оцепеневшего мальчика и с необычайным проворством, явно не соответствующим ее крупному телу, стремглав мимо Вячеслава кинулась прочь.
– Добычу… добычу берите,– едва не в полуобморочном состоянии приказал княжич дружинникам, и нетвердо ступая, покачиваясь как пьяный, покинул жилище.
Надо было как-то прекратить этот разгул, тем более, что при таком обороте значительная часть обитателей селища имевших достаточно резвые ноги, то есть молодые и дети старшего и среднего возраста разбегались, а не полонились. Оказавшись на улице, княжич вновь растерялся, понимая, что так же криком он здесь никого не успокоит. Он, наконец, увидел и Голову и окончательно впал в ступор. Его верный сотник выволакивал из какого-то бревенчатого жилища сразу два туго набитых мешка….
– Что встал княжич, не зевай!– мимо остолбеневшего Вячеслава бежал крепко сбитый дружинник без оружия, неся на своем широком плече кричащую и колотившую кулаками по его спине опять-таки полнотелую женщину с развевающимися рыжими волосами. Дружинник движением руки задрал подол ее длинной льняной рубахи, обнажив широкий белоснежный зад.– Во, какую поймал, мягкая как взбитая перина и на ногу тяжела, убечь не успела, видать не смердка, хорошо кормлена,– с вожделением говорил дружинник делая звонкие шлепки по сочным ягодицам.
Зачем он нес ее куда-то? Видно не мог удовлетворить свое вожделение, когда вокруг творилось такое, хотел сделать свое дело уединенно, где-нибудь на хвое под низкими ветвями развесистой ели.
Окончательно прийти в себя Вячеслава заставил крик. Хотя криков, визгов и стонов вокруг было великое множество, Вячеслав изо всех различил именно этот крик. Кричала немолодая женщина, причем кричала по-славянски, но с сильным мещерским акцентом, окая, цокая и растягивая слова:
– Не трогай… отпуцти… цобака!!! Она доц княц… ее нелця… отпуцти!!!
Эти крики адресовались Бучиле. Страшен был записной мучитель и в своем обычном облике, но сейчас… Его бороду и кольчугу залила кровь, вытаращенные глаза пылали нечеловеческим огнем. На руках Бучила держал полуголую русоволосую девочку, видимо выхваченную им прямо из постели. Девочка громко плакала, вцепившись Бучиле прямо в бороду, сзади за него цеплялась, пытаясь удержать, та самая кричащая по-славянски женщина, худая и немолодая.
– Эй, ребята, подсобите мне, отгоните кто-нибудь эту старую лешачку!– в свою очередь кричал и Бучила, не в состоянии отогнать пожилую женщину, в то время как девочка с необыкновенной энергией буквально рвала его бороду.
Одной рукой мучитель держал ее, а второй пытался отбиться от старухи но та, несмотря на возраст, была очень проворна, вовремя уворачиваясь от его кулака. Тем временем плачь девочки перешел в рыдания и причитания, она говорила по-мещерски. Вячеслав хоть и совсем плохо знал этот язык, но сумел понять, что девочка причитает по убитой матери.
Бучило смолоду прославился своей жестокостью. Потому его и привлекали для совершения казней и пыточных дел. Перед боем он всегда становился в первых рядах дружины и своим ростом, страшным лицом, выражением глаз должен был наводить ужас на врага. Но когда начиналось сражение он свое место в первых рядах уступал и страшным уже не смотрелся. Обычно он любил нападать сзади, добивать раненых, лежащих, или подкравшись бить в спину. И еще одна страсть отличала этого специфического дружинника – при грабеже вражеских селений он более всего любил «забавляться» с девочками-подростками. При этом он их предпочитал любой взрослой красавице. И сейчас судя по виду девочке, что он тащил, было где-то 11-12 лет. Огромные окровавленные ладони Бучилы погружались в нежную плоть девочки, наверняка причиняя ей боль, хоть и сама она приносила мучителю немалые страдания, буквально выдирая волосы из его бороды. Княжичу стало ясно, что на глазах девочки страшный бородач убил ее мать и именно ее кровь была на его руках и доспехах.