Рождение нации (СИ) - Страница 11

– Какое дело отец? О чем ты ведешь речь?– откровенно спросил княжич.

– Это дело достойное князя… Вести дружину.

– Что… ты мне хочешь доверить дружину, но куда и зачем ее вести?– глаза юноши загорелись восторженным блеском.

– На Воймегу пойдешь ты. Возьмешь двадцать дружинников и пойдешь,– князь уже говорил приказным тоном.

– Как я…а ты что же и почему всего двадцать дружинников?– никак не мог уразуметь ход мыслей отца княжич.

– А я с остальной дружиной останусь здесь и пойду дальше за Кову… для обмана. Если мы все разом снимемся и пойдем на Воймегу, мещеряки все поймут. Они умеют быстрее нас по лесам ходить и все потайные тропы знают. Потому нас они всегда видят, и иной раз их охотники совсем близко к нам подходит, а мы их и не видим,– пояснял князь.

– Если так как ты говоришь, то почему же они ночью ни разу наших дозорных и костровых не вырезали, да и нас спящих,– родился естественный вопрос у княжича.

– Как помоложе был, тоже не мог понять, думал, что мещеряки нас просто сильно боятся. Но несколько раз вот так на них сходив понял, дело тут не в боязни, просто они не такие как мы. Они смирный, не ратный народ и не хотят проливать без пущей надобности нашей крови, чтобы мы не разозлились на них сильно и не пошли в поход на них со всей нашей силой, со всеми кривичами, тогда им от нас и в лесах не схорониться. Они просто хотят, чтобы мы за ними вот так побегали, умучились да и ушли обратно без злобы в сердце, с одной досадой. Понял? Таков это народ и князь их таков.

– Но ведь мы уже убили одного из них, да еще как убили. Наверное, они и это видели, как этот изверг Бучила…– предположил княжич.

– В прошлые разы мы тоже случалось их убивали и даже не одного. И все равно из-за малого количества, даже мученическую смерть от нас принявших, они никогда сами на нас не нападали. И нам всякий раз вот также ни с чем уходить приходилось. А вот если сейчас они поймут, что мы все ж таки вызнали дорогу к их главному селищу и идем его зорить, их баб, девок и детей полонить, тогда уж точно нападут и будут до смерти биться. А почему я всего два десятка с тобой отряжаю, так это чтобы мещеряки не встревожились, дескать малая часть дружины на отдых ушла, или за припасами. И то, что тебя отправил тоже уразуметь можно, де устал молодой княжич по лесам бегать, гнус кормить, умучился, вот отец его и пожалел, отпустил. А то, что я с главной дружиной остаюсь, и совсем их успокоит, значит не идут они на Воймегу, не выдали пленники пути туда. Ведь двадцать дружинников, да еще под командой молодого княжича, куда они могут идти, только в свое городище.

– Но отец, всего с двадцатью дружинниками идти на мещерское селище… так же нельзя. Там же кто-то и из мужиков остался, даже если и возьмем селище как добычу, как пленников с таким малыми силами вывести?– опять выразил недоумение княжич.

– Вот здесь и есть моя главная хитрость,– Всеслав довольно заулыбался в полумраке шатра.– Ты идешь в устье Яузы, на нашу заставу. В заставе, ты знаешь, осталось еще двадцать охранных дружинников. Где-то дней через пять туда сотник Голова приведет сменный отряд в сорок человек. Двадцать из них должны сменить охрану, а двадцать идти сюда вместо заболевших и раненых. Так вот, ты завтра на рассвете заберешь вроде бы тех самых больных, но на самом деле с тобой пойдут все здоровые, я уже наметил, кто с тобой пойдет. Потому вы пойдете очень борзо. По нашим же просекам в два дня дойдете до Яузы и Москвы-реки. Там ты ждешь Голову с его людьми. Голове передашь весь наш с тобой разговор и мое повеление, что все его люди и он сам поступают под твою команду. Никакой смены в дозорном городище не проводить. А оттуда ты уже с шестьюдесятью дружинниками идете на Воймегу, куда вас поведет вот этот мещеряк не захотевший умирать.

– И ты ему веришь, отец?– возразил княжич

– Я уже не в первой хожу на мещеряков и эти леса немного понимаю и про Воймегу не впервой слышу, что там главное селище князя Кову. Нет, пленник не врет. Я и раньше слышал, что прямиком до того озера только зимой можно дойти через болота. А обходной путь очень далек и тяжел, и мало кто его знает. Впервые нам попал пленник, который и знает, и жить хочет, раньше не попадали. Если бы он хоть в чем-то соврал, я бы почуял, но Бучила так его напугал, что он сказал правду. Возьми с собой Бучилу, если мещеряк начнет хитрить, пусть он с ним поговорит. Не бойся Вячек, иди к Яузе и там передай мой приказ Голове. Он матерый сотник, верный нам. Он тебе и помощником и советчиком будет. Ведь ты же с ним давно дружишь, мечом-то он тебя учил владеть. Ты его слушай, но и он и дружина должны знать, что главный ты, ты их будущий князь. С Головой говори, только когда рядом никого не будет. Дружине много воли не давай, особливо после боя. С Бучилы глаз не спускай. В бою с него мало проку, но когда баб с девками в полон брать будете смотри, как бы он какое непотребство не сотворил. А если кого мучить да пытать придется, тут он самый полезный…– наставлял сына князь.

– Отец, но когда мы уйдем с тобой останется шестьдесят человек пятнадцать из которых больные да раненые, и им не будет смены, которую ведет Голова. А мещеряки, ты сам говорил, они в своих лесах не болеют. Их же тут, тогда на много больше вас будет. Вдруг они на вас нападут?– выразил свою обеспокоенность княжичь

– Вячек, ты меня плохо слушал. Я же тебе сказал, мещеряки никогда не нападут, если будут думать, что их семьи в безопасности. Да и не так уж их тут на много больше нас будет. А один здоровый кривичский дружинник в бою двух мещеряков стоит. Они же к мечу не больно привычны, все больше охотой, рыбалкой, да бортями промышляют. У Кову здесь самое большее сотня, ну чуть более людей. И это почти все мужики племени Кову, что могут носить оружие. Другие-то мещеряки, те что ближе к Оке-реке живут и по ее берегу, они с Кову не роднятся. Они в обиде на него за то, что Кову, когда еще молодой был, невесту себе не из мещерских княжон выбирал, а поехал в Мокшу и оттуда привез. Потому помощи ему ждать неоткуда и он людей своих сильно бережет, оттого и с нами не бьется, а бежит. Я ведаю, что он дальше делать будет. Добежит до речки Гуся и вдоль нее нас водить будет. А за Гусем уже земли муромы начинаются. Мурома мещерякам тоже родня, но такая же, как нам вятичи, хоть и говорят на одном языке, а друг дружке не то, чтобы пособить, иной раз и нож в спину наровят сунуть.

Вячеслав внимательно слушал и, хоть не переспрашивал, далеко не все ложилось ему на ум. Отец это понимал и наставительно произнес:

– Учись сынок, во всем этом понятие иметь надобно. Пока я жив учись, ох как много познать надо, чтобы, и с дружиной, и со знатными людьми, и со смердами управляться, да так чтобы тебя, и те, и те почитали и слушались. И чтобы боялись тоже, без боязни нельзя, как и без веры. Перун для дружинников главный бог, Велес для смердов, и князь для них тоже как бог должен быть… Как от Яузы на Воймегу пойдете, присматривайся к Голове, все выспрашивай вызнавай, как дружину в походы водить. Я тебе уже говорил, в лесу главное стороны не путать, тогда не заблудишься и с пути не собьешься. Всегда знай, которая сторона для солнца восходная, а которая заходная, с которой студеный ветер всегда дует, а с какой теплый. По солнцу, деревьям стороны узнавай. Только в походах всему этому умению выучиться можно. И как с людьми управляться тоже. Только так настоящим князем станешь…

Вячеслав с двумя десятками дружинников и пленным мещеряком успели до рассвета по свежей тропе-просеке проложенной в подлеске неслышно покинуть лагерь. За день небольшой отряд проделал путь, который вся дружина преодолела за три. К полудню второго дня они прибыли в дозорное городище у слияния маленькой реки Яузы – Гусиной реки и большой Москвы-реки – Медвежьей реки. Вячеслав строго помнил наказ отца, потому и словом не обмолвился никому о конечной цели всего этого маневра. Ни один дружинник не знал, для чего это князь отправил их с княжичем назад. Охранять одного-единственного пленника? Это конечно смешно, но вопросов юному княжичу никто не задавал, так было заведено в дружине: князь все знает и все делает правильно, а раз князь назначил над ними старшим княжича, то теперь он для них князь.