Рог изобилия. Секс, насилие, смысл, абсурд (сборник) - Страница 15

Едва наступил антракт, я вылетел из оживающего зала и вот уже поторапливал гардеробщика. Меня догнал тот самый господин, что сидел рядом. Он сильно запыхался, но поздравил-таки с новым жильцом и на удачу крепко пожал руку.

– Как вы себя чувствуете?

– Совсем не чувствую. Только стены, пространство, которое они заключают, неподвижный воздух… им так тяжело дышать, понимаете? А ещё ночь и осколки дня. Жизнь проходит при искусственном свете. Я утром собирался проснуться, но уже близится вечер. И так долго закрыты глаза… десять, одиннадцать часов… почему? Потому что бодрствовать без идей – как спать без сновидений.

– Я намерен вам помочь.

– Сначала послушайте мою историю:

«Жил когда-то человек по имени Д. – и время своё фанатично тратил на восхождение. Мало ел, страдал от жажды и болезни. Но непоколебимо продвигался вперёд по горе. И вот однажды достиг её вершины, ухватился за край. Столь высоко не забирался смертный, мог целовать ноги самим богам. Однако вместо этого Д. выхватил спрятанный нож и начал колоть. Немного тщетных ран успел нанести, в итоге разбился о скалы. Боги рассмеялись, мол, каков дуралей! Но тогда, впервые за вечность, промелькнул в них страх».

– Вы принимаете лекарства?

– Нет, хочу, чтобы организм справлялся сам.

– Его возможности не безграничны, иногда…

– САМ! Нужно только поверить, только захотеть – желание творит чудеса. Оно исцеляет, преобразует, возносит. Оно – направляет!

– Оно приведёт вас к преждевременной гибели.

– Смерть, ха! Что вы знаете об этом? Я умирал, я бываю во тьме – но каждый раз возрождаюсь палящим, лучезарным солнцем. Конец? Кольцо! Всегда кольцо… спираль. Мой путь закручен. Пропасть – облака. Одной рукой сжимаю раскалённый уголь, второй – выпускаю пар. Орёл клюёт мне печень – она заново растёт. Наказание? Ад?.. Судьба!

– Что вас гложет?

– Как думаете, я существую?..

– Ну разумеется, мы ведь сейчас разговариваем.

– А вдруг я всего лишь образ внутри вашей головы, призрак, выдумка – и вы разговариваете сами с собой?

– Зачем же мне выдумка для подобного общения?

– Возможно, ваша душа утомилась от себя, пресытилась, но не находит достойных собеседников, чтобы справиться с проблемой. Поэтому и вынуждена разыгрывать роли… Или виной всему страсть режиссировать, подчинять своему ви́дению? Изгибать происходящее, решать – человек как средство, а реальный ли, какая разница? Главное – вдохновение, замысел и воплощение. Вы пользуетесь мной для достижения определённой цели. И я становлюсь частью результата.

Дева увенчана хрустальной короной.

– Я власть, красота и жестокость.

Дева встаёт с великого трона.

– На колени, покорен будь.

Дева босиком ступает по льду.

– Счастливец, избранник мой.

Дева у меня за спиной, ладонями касается щёк.

– Я холодна?

Дева опускает руки на плечи.

– Клянись.

– Клянусь…

Дева ногтями вонзается в плоть.

– А теперь отдай мне – всё.

Мы занимались любовью. Она была на мне. Длинные чёрные волосы. А лицо – острый стальной конус. Мы приближались к пределу, движения становились быстрей. И вот момент – со всей страстью она пробивает мою голову своим лицом, проходит сквозь подушку, вонзается в матрас. Я уже ничего не чувствую, она ещё содрогается в экстазе. И кровь, и пот, и сперма, и секрет. На простынях и жизнь, и смерть.

Двери вагона с грохотом раскрылись и выпустили меня, последнего пассажира, на необитаемую платформу конечной станции метро. Поезд тягостно пыхнул и затянулся в глотку туннеля.

Исчезли все звуки, бесшумны даже шаги. Я поднялся к пропускной зоне, но так никого и не повстречал. Пустовала кабина дежурного, кассы закрыты. Внезапно на посту зазвонил телефон – уничтожая тишину, высвобождая страх, который выгнал меня в подземный переход. Сигнал оборвался, словно перерезали провод. Но телефон продолжал звонить, только в моих ушах. Алло?..

На полу лежали осколки разбитой бутылки пива. Вокруг разлился нестерпимый запах. Меня замутило. Выход, свежего воздуха… Нет выхода – лишь глухая стена. Внизу всё же есть полоса пустого пространства. Я лёг и увидел необычайно тесный лестничный подъём. Пожалуй, смог бы пролезть. Однако решение никак не давалось. Не безопаснее ли вернуться на платформу, проехать и выйти на другой станции?

Я последовал своему плану, но поезда так и не дождался. Цифровое табло застряло на трёх девятках. Я заглянул в мрачную глубь туннеля. Мне почудилось, будто на рельсах что-то пошевелилось. Галлюцинация. А может?..

Теперь уже не было выбора. Я возвратился и полез наверх. На протяжении всего пути не покидало ощущение, что меня раздавит. Хотелось карабкаться быстрей и быстрей, ещё быстрее. Или что кто-нибудь вцепится за ноги и потащит обратно. Снова и снова мне приходилось замирать и, сдерживая дыхание, вслушиваться до головной боли, но фантомы каждый раз прятались в тиши.

Ступенька за ступенькой, из-под земли – наружу. И настало утро.

– Я чувствую в тебе безумную силу, что сквозь плотину ищет свой путь, – молвит старец.

– Так научи меня, как прорвать преграду! – просит юноша.

– Сила твоя приведёт к катастрофе.

– Но разве не в силе единственный смысл сокрыт? В никчёмный мир меня ниспровергаешь?

– Подойди… Закрой глаза.

– Наконец-то согласился с предписанным судьбой?

– Я сделаю, что должен.

Юноша закрыл глаза. В живот ему вошёл клинок.

– Прости меня, природа, – произносит старец, укладывая мёртвое тело, – я убил одного из твоих немногих сильнейших. Не страх мною завладел, не трусость. Лишь тебя спасти хотел. Сдержать твой смысл хоть на какой-то час.

Посреди нигде, в пустом унылом кафе сидит сутулая фигура. Лица не видать, оно скрыто низким капюшоном. Из-под него лишь безжизненно свисает хобот. Одна рука лежит на столе, рядом с чистым блюдцем. Указательный палец оканчивается грубым когтем. Тот методично, раз за разом, с промежутком в секунду гулко ударяет в крышку стола. И время идёт, и время проходит.

Неожиданно звенит колокольчик, это кто-то зашёл в кафе. Харон, перевозчик умерших. Тут же прервалось время, оглушительная тишина. Но вот робкие шаги Харона, отодвигаемый стул.

– Я… принёс немного.

Едва заслышав, мигом оживился хобот, засуетился из стороны в сторону, принюхиваясь, посапывая в предвкушении. Харон вынул из-за пазухи мешочек, торопливо высыпал содержимое в блюдце и поскорей отдёрнул руку. То были семена. Хобот ощупал их, проверяя на цельность, и с нескрываемым аппетитом переправил всё под капюшон.

Харон дождался, когда с блюдца исчезло последнее семечко, и неуверенно поинтересовался о вознаграждении. Хобот фыркнул. Существо извлекло из кармана лоскут содранной кожи с изображением вопящего лица и предложило Харону. Тот стыдливо принял купюру и поспешил удалиться. Снова прозвенел колокольчик.

Вновь двинулось время.

Женя вернулась, когда стемнело. На ней были чёрные джинсы, пояс с крупной пряжкой и заправленная белая рубашка с расстёгнутым воротом. На губах красная помада, на щеках румяна, рыжие волосы собраны в хвост. Мочки ушей проколоты серёжками в виде широких колец, вокруг шеи – золотая цепочка с кулоном.