Родная старина - Страница 67
– Честная смерть лучше позорной жизни, – сказал он в ответ слишком осторожным советникам своим. – Уж лучше было нам не начинать похода против безбожных татар, чем, пришедши сюда и ничего не сделавши, вернуться назад.
Да и надо было поспешить, чтобы не допустить литовцев соединиться с татарами.
Стали русские искать на реке бродов для конницы и строить мосты для пеших. В ночь с 7-го на 8 сентября русская рать перешла через Дон.
В эту ночь, говорит сказание, пришел к великому князю воевода Димитрий Боброк, родом волынец. Он был смышленый, опытный воин и слыл искусным гадателем.
– Не желаешь ли, – сказал он великому князю, – я покажу тебе приметы, по которым ты узнаешь, что случится вперед?
Князь согласился, условившись держать это гадание в тайне, – сел на коня и вместе с Боброком выехал вперед.
Ночь была тихая и теплая. Пред ними расстилалось широкое ровное поле, звалось оно Куликово; позади них был Дон, впереди протекала речка Непрядва, приток его. Димитрий с гадателем остановился посреди поля. Ночная мгла скрывала оба стана.
– Оборотись к татарской стороне, князь, и слушай! – сказал Боброк.
Несколько времени стояли они молча. Слышались им от татарского стана сильные крики, стук, звуки труб. Слышали они, как за вражеским станом страшно завывали волки, а по правой стороне зловеще кричали птицы, граяли вороны, стаями перелетали с места на место; на реке Непрядве гуси и лебеди крыльями плескали, предвещая грозу.
– Что, князь, слышал? – спросил Боброк.
– Слышал грозу великую! – отвечал Димитрий Иванович.
– Оборотись теперь на полки русские! – сказал Боброк.
Послушал князь несколько времени и сказал:
– Не слыхать ничего. Тишина великая; вижу только множество огней и зарево от них!
– Князь-господин, – сказал Боброк, – огни – это доброе знамение тебе. Призывай помощь небесную и верою не оскудевай! Есть у меня еще примета, – сказал гадатель, сошел с коня, припал к земле ухом, долго пролежал он – все к чему-то прислушивался. Наконец поднялся, но стоял с опущенной головой, с грустным лицом и молчал…
– Ну что, брат, какова примета? – спросил его великий князь.
Боброк в тяжелом смущении молчал. Князь стал его упрашивать, умолять. Боброк прослезился. Заныло сердце у князя.
– Брат Димитрий, скажи мне, – тревожно упрашивал он Боброка, – сердце у меня очень болит!
– Господин князь, – сказал наконец Боброк. – Поведаю тебе только одному об этих приметах, ты же никому не говори о них. Одна примета тебе на великую радость, а другая на великую скорбь!.. Слышал я, как земля горько, горько плакала: с одной стороны казалось, будто женщина-мать о детях своих плачет, по-татарски причитает, голосит и слезами разливается; с другой стороны слышалось мне, будто девица плачет в великой скорби и печали, плачет нежным голосом, тонким, как свирель. Много видывал я битв, не раз изведывал и всякие приметы, знаю я их. Уповай на милость Божию, татар ты одолеешь; но твоего христианского воинства на поле ляжет от вражьего меча многое множество!
Заплакал князь от этих слов, но потом сказал:
– Как Богу угодно, пусть так и будет! Кто воле Его противник?!
Еще раз Боброк просил князя никому не говорить о гадании, чтобы не напало на воинов уныние. Когда князь с Боброком ехали с поля в свой стан, слышали они, как вдали страшно завывали волки, каркали вороны и орлы клекотали.
Страшная была эта ночь!
В ту же ночь, говорит сказание, один воин, стоявший на страже, видел видение: по воздуху двигалось с востока, словно туча, громадное полчище татар. Навстречу ему неслись два юноши в светлых, сияющих ризах, с мечами в руках, и слышан ему был голос: «Кто вам, татарам, велел губить наше отечество?» И начали юноши рубить врагов. Многих изрубили, а остальные разбежались. Когда воин рассказал о своем видении Димитрию, догадался он, что то были святые Борис и Глеб…
Ранним утром войско стало готовиться к бою. Сначала густой туман лежал на земле. Русским это было кстати: Владимир Андреевич, князь серпуховский, и воевода Димитрий Боброк с отборным отрядом успели занять незаметно для татар лес неподалеку от русского стана, вверх по Дону. С рассветом стал туман подыматься. Засияло солнце. Русское войско стояло уже в боевом строю. Вперед, по обыкновению, был выставлен сторожевой полк. Средними полками, преимущественно пешими, начальствовали князья Андрей и Димитрий Ольгердовичи. На правом крыле были князь Андрей Федорович Ростовский, князь Стародубский и другие, на левом – князь Ярославский Василий Васильевич. Много было и других князей – вождей отдельных полков.
Великий князь с холма глядел на свою рать. Стройные, необозримые ряды войск занимали громадное пространство; развевались бесчисленные знамена и хоругви; сверкали на солнце доспехи и оружие воинов; еловцы (маленькие красные значки на шлемах) словно огнем пылали… Прекрасен был вид великого воинства!
Некоторое время любовался Димитрий Иванович своим войском. Тяжело стало, конечно, у него на душе, когда подумал он, что многое множество воинов его сложат головы свои на этом поле. Он пал на колени пред своим черным знаменем, на котором сиял образ Спасителя, и долго усердно молился.
– Обрати, Господи, – взывал он, – лице Твое с яростью на нечестивых, творящих зло рабам твоим!
Сел затем великий князь на коня и стал объезжать ряды своего войска. Пред каждым отрядом он останавливался и старался добрым словом всех ободрить.
– Отцы и братья! – говорил он. – Бога ради, подвизайтесь, святых ради церквей и веры христианской! Сия смерть не в смерть, но в жизнь вечную!
Затем Димитрий стал снова под свое черное знамя, снял с себя княжескую приволоку (плащ). Своего коня и приволоку отдал он боярину своему Михаилу Бренку, снова помолился и вкусил благословенного хлеба, присланного ему Сергием.
Великий князь хотел сам биться в рядах как простой воин. Воеводы удерживали его, говорили, что ему как главному вождю следует беречь себя, уговаривали его, но все было напрасно…
– Братья мои милые, добрые ваши речи, – отвечал Димитрий, – но хочу я общую чашу с вами пить. Умру, так умру вместе с вами; жив буду – вместе с вами же!
«Битва на Куликовом поле в 1380 г.». Миниатюра из рукописи «Сказание о Мамаевом побоище». XVIII в.
Русское войско двинулось к устью Непрядвы, к татарскому стану. Часу в шестом дня русские увидели Мамаево полчище. Словно грозовая туча двигалось оно, сходя с холма.
Пешие татары шли рядами. Задние клали свои копья на плечи последним – копья у воинов второго ряда были длиннее, чем у передних. Татары по большей части сверх доспехов надевали кафтаны, сверх шлемов меховые или кожаные колпаки; одежда у них была темного цвета, и потому татарское войско не имело такого нарядного и блестящего вида, как русское.
Мамай с мурзами своими остановился на холме, чтобы наблюдать за битвою. Уже враждебные полчища стояли одно против другого и ждали знака, чтобы начать бой. Тогда из татарского войска выехал наездник по имени Телебей. Он был громадного роста и необыкновенной силы. Бой должен был начаться поединком. По обычаю татар, удальцы-силачи начинали битву и показывали другим пример.
Стал богатырь громко вызывать себе противника. Не сразу нашелся между русскими охотник биться с великаном. Но вот выступает Пересвет. Шлем его был покрыт схимою, которую возложил на инока-воина св. Сергий. Помолился Пересвет, принял от священника благословение, низко поклонился и русскому воинству.
– Отцы и братья, – сказал он, – простите меня, грешного!
Затем сел он на боевого коня и со словами: «Преподобный Сергие, помоги мне твоею молитвою!»– пустил коня во всю прыть… Навстречу несся татарский богатырь. На всем скаку, с налету, сшиблись они копьями. Удар был так силен, что кони их едва устояли и присели на задние ноги, а бойцы упали наземь оба мертвые…