Россия в плену эпохи - Страница 13

В 1922 году, когда первая волна идейной и культурной эмиграции из советской России подошла к своему концу, Ленин решил продолжить чистку подвластного ему населения. На сей раз глава большевиков боялся оставшейся в России интеллектуальной элиты, поскольку она была в состоянии чувствовать лживость объявленной гуманности и невозможность обнажить её там, где не было свободы печати. Гласный спор с ней Ленин мог проиграть, поскольку его убеждения противоречили общечеловеческим. Он учитывал моральную силу сторонников свободного демократического развития. Стороны могли говорить только с разных нравственных позиций. Поэтому он распорядился, чтобы под угрозой расстрела были высланы из страны в Германию имевшие мировую известность русские философы, учёные, писатели, общественные деятели. Это изгнание было произведено морским транспортом, получившим название «философский пароход». И он был не один.

Так свершилась следующая революция, на этот раз против разума и культуры, отодвинувшая Россию на несколько веков назад. Рядовые россияне спокойно отнеслись к этому, поскольку такая реформа была направлена против умов, с которыми они никогда не соприкасались.

В строй вступило созревшее к тому времени противоречие.

Оно усилилось потому, что Ленин, Сталин, Троцкий, Свердлов и близкие к ним фигуры не могли по своему душевному складу быть верующими в ортодоксальное коммунистическое учение. Руководители такого ранга окончили 3–4 класса сельской школы или несколько курсов семинарии. Только Ульянов-Ленин получил высшее юридическое образование, но стал вершителем беззакония. Эти в корне испорченные люди отстраняли от себя всякую свободную конструктивную идею и утверждали свои планы закрепления собственной власти за счёт массового рабства. Свободная мысль могла отбросить от себя этих революционеров, поскольку они были не в состоянии, предварительно нарушив все законы морали и здравого смысла, превратиться из палачей в строителей будущего. Можно утверждать, что большевизм, – и нацизм! – есть не кодекс убеждений, а состояние человека, которому становится чуждым полнокровное и полноправное понимание существования человечества. Шёл подбор людей, аналогичных им самим, жадных до власти и готовым подчиниться тем, кто этой власти уже достиг.

На XI съезде партии в 1922 году Ленин заявил: «Полагаться на убеждённость, преданность и прочие превосходные качества – это в нашей политике вещь несерьезная». Такое высказывание говорило не об идейности как проявлении разума, а о стратегии жестокости, уму не подвластной. В недалёком будущем Сталин продолжил эту эстафету как основу уничтожения коммунистов-идеалистов. Он взял на вооружение стратегию без идеологии.

Для того чтобы лучше понять такие превращения, мы представим прошлое Сталина. Некоторые современные исследователи после открытия части секретных архивов сосредотачивают своё внимание на службе И. Джугашвили-Сталина в царской охранке до 1906 года и переход его к большевикам как к более перспективным деятелям для собственного выдвижения из рядового агента в видные политики. Сказалась его склонность к правонарушениям ради властных намерений, а значит – к уголовщине большого масштаба. Современная публикация документов о начале его карьеры подтверждает беспринципность и цинизм будущего вождя, занимающегося до революции грабежом банков в Закавказье. Более того, боязнь открытия порочащих его документов и свидетельских показаний стала причиной уничтожения впоследствии множества старых членов партии. Одна из причин последующих его злодеяний кроется во вдохновлённости возможностями послереволюционного периода. Достаточно увидеть размах террора и геноцида, которых мы ещё коснемся, и покажем более полновесные не тактические, но стратегические масштабы катастрофы народов СССР. Ответственность руководителя дополнится глобальными преступлениями против человечности. Мы вправе сделать вывод, что во главе коммунистов России стояли преступники, а подчиненные им члены партии являлись, по существу, их сообщниками. Важно обозначить и других сторонников такой политики под знамёнами «социализма» и «коммунизма». Обещание без денежного общества вызывало моральное облегчение бедняцких низов. Как может быть построено такое общество, было для рядовых людей неважно. Главное – это обещание, что не будет богатых и всесильных со своей мошной, которая способна нарушить нажитый Домострой. А это значит – покой и справедливость. Против власти, ведущей, якобы, к этим идеалам, они претензий не имели.

Такие люди были не в состоянии хотя бы для работы ума проанализировать логику Маркса, но им было велено изучать его труды. Такой процесс стал актом гипнотического внедрения властной идеи. В ином случае они бы скоро поняли ждущую их разрушительную жизнь.

Её раскрывают подлинные резолюции Ленина на представленных ему документах: «подлежат расстрелу», «изолировать в концлагерях», «поощрять энергию и массовидность террора», «повесить заговорщиков», «навести массовый террор, вывести и расстрелять сотни проституток», «не только аресты должностных лиц, но и расстрелы», «не исполнить – тюрьма», «преступно не арестовывать» (арх. материалы). «Нужен ряд образцовых процессов с применением жесточайших кар. Надо тайно подготовить террор, необходимо и срочно». «Сделать так, чтобы на сотни вёрст кругом народ видел и трепетал» (по В. Вейцману). Ленин, естественно, считал такие резолюции секретными, поскольку они зачёркивали его гуманную демагогию.

Историк Латышев в наши дни опубликовал найденные им в архивах материалы. Ленинский наказ в Саратов: «расстрелять заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты». Далее: «сжечь Баку полностью. Брать в тылу заложников, ставить их впереди наступающих красноармейцев и стрелять им в спину… Посылать красных головорезов в районы «зелёных» и вешать под видом «зелёных» чиновников, попов, кулаков, помещиков». По поводу содержащихся в плену около миллиона казаков: «Расстрелять всех до одного» («New Rezume», оrg. от 17.12.14). Указания Троцкого мало чем отличались от приведённых выше: «При дальнейшем сопротивлении контрреволюционные кварталы будут срыты до основания» (Казань). «Сотни мятежников были расстреляны и потоплены в Волге» (Ярославль).

Вот акт № 18 расследования действий большевиков согласно их декрету «О социализации девушек и женщин». Расследование было проведено следственными органами Белой армии:

«В г. Екатеринодаре большевики весной 1918 года издали декрет, согласно коему девицы в возрасте от 18 до 25 лет подлежали социализации… Инициатором был комиссар по внутренним делам, Бронштейн. Он выдавал мандаты на это мероприятие. На основании таких мандатов было схвачено более 60 девиц. Одни были изнасилованы на месте задержания, другие отведены в числе около 25 душ во дворец войскового атамана к комиссару Бронштейну, а остальные – в “Старокоммерческую” гостиницу к командиру Кобзыреву и в гостиницу “Бристоль” к матросам, где также подверглись изнасилованию. Другие были уведены уходившими отрядами красноармейцев, и судьба их остается неизвестной». Никаких мер против этого Красными не было принято.

Как позже охарактеризовал это сатирик: «смердящих осторожно называли сильными духом».

Они и им подобные, унаследовавшие революционный пафос, не хотели да и не могли изменить мирным образом столь радикально взлелеянную в массовом сознании нажитую мораль. Здравые умы могли сказать: зачем террор, когда можно просто убедить людей в правоте учения Маркса и Энгельса. Ленин понимал, что влиять на умы безграмотных масс – дело рискованное и долгое. Существующая неподалёку цивилизация могла убедить их в обратном и доказать, что есть иные пути в будущее. Сделать недоступными эти доказательства можно только силовыми приёмами, утверждающими своё главенство во всех областях жизни. Властная сила имела свою логику, убеждающую неразвитые умы.

Одним из доказательств возможности мирной политики служит то, что некоторые идеалисты до и после октября 17-го года создавали в ряде населённых пунктов коммуны. Казалось, это должно радовать советских вождей. На самом деле они боялись стихийных инициатив снизу. Такие могли доказать, что безденежная коммуна может быть добровольно создана честными идейными людьми. Это расходилось с единовластными целями Ленина. Он распустил коммуны и этим ещё раз доказал, что он – не коммунист.