Россия. Снова эксперимент - Страница 16

Иначе дело обстояло с экономическими реформами, которых от него ждали с большим нетерпением. Но совсем непросто оказалось отыскать человека, способного (а главное, желающего) возглавить реформы, «…никто не захотел принимать на себя ответственность за неудачи и тяжкие «побочные последствия» [45, стр. 257]. Предложения делались Ю.Рыжову, Ю.Скокову, М.Полторанину. «Предлагали знаменитого хирурга Святослава Федорова, который завел, можно сказать, образцовое хозяйство и обещал распространить ценный опыт на всю страну. И все же в Белом доме не решились назначить врача премьером» [45, стр. 305]. Метания продолжались до тех пор, пока Ельцину прямо в баню не привели Е.Гайдара. Как глубокомысленно выразился один из героев фильма Э.Рязанова «Ирония судьбы», «баня очищает». К сожалению, от глупости – далеко не всегда. Гайдар привел в правительство свою команду, составленную из молодых, как и он сам, ученых на уровне завлабов, не имеющих никакого производственного опыта, но свято веривших в модные теории западных экономистов и горячо желавших осуществить эти идеи на практике. Так уж свойственно молодости – некритически подхватывать сомнительные идеи, предаваясь восторгам лишь перед их новизной. Но в данном конкретном случае молодость превзошла саму себя. Их совершенно не интересовало, что их реформы бьют по миллионам людей, лишая их денег и сбережений. А опекающий их Ельцин лишь безответственно призывал те миллионы потерпеть полгода. Вот и терпят уже около четверти века. В основу своих преобразований молодые реформаторы приняли теорию амбициозного гарвардского экономиста Джеффри Сакса о «лечении больной рыночной экономики», ничуть не задумываясь о том, что той самой рыночной экономики под рукой у них нет. Ни в больном, ни в здоровом виде.

Видимо, на завлабов еще чрезмерно давил авторитет Сакса, завоеванный успешными реформами в нескольких капиталистических странах. Подчеркнем, капиталистических. Первое соприкосновение с социалистической экономикой у него произошло в Польше, где реформы начались в 1989 году. Но должных выводов по их результатам он не сделал, скорее всего, так и не поняв специфики экономики социализма. На это наталкивает его статья в «Независимой газете» [155] под заглавием «Неудача российских реформ». Эта неудача вызывает его удивление, хотя удивляться следовало раньше, внимательно проанализировав неуспех запущенных по его рецепту польских реформ. Но послушаем его самого: «Россия не перестает ошеломлять и удивлять. За десять лет после падения Берлинской стены и почти восемь лет после распада Советского Союза Россия так и не смогла найти свое место в мире. Ее экономика развалилась без малейшей надежды на выздоровление (к сожалению, в этом он прав. – К. X.). Коррупция везде. Политическую систему сотрясает один кризис за другим…» Далее следует его послужной список в роли советника. «Я был экономическим советником Польши (1989–1991 гг.), Эстонии (1992 г.), Словении (1991–1992 гг.) и России (1992–1993 гг.). Я наблюдал вблизи происходящее в этих странах, как и во многих других. Мои общие рекомендации всем этим странам, по сути, были одинаковы».

Такой подход напоминает действия врача, лечащего одну и ту же болезнь одним лекарством, невзирая на ее стадию, степень запущенности. Да, он был советником, да, он давал рекомендации, притом одинаковые для всех. Но каков результат этих рекомендаций? Об этом упоминаний нет. Но мы об этом знаем на примере Польши, о других странах тоже говорить не приходится: результаты только разной степени плачевности. И справедливо пишут в своей книге С.Валянский и Д.Калюжный [11, стр. 311]: «Любому ясно, что для Эстонии с полуторамиллионным населением (1 % от населения РФ) и площадью, равной 0,25 % от площади РФ, рекомендации по экономическому развитию страны должны быть другими, чем для одной из самых крупных по территории стран мира – РФ. И каковы же были эти одинаковые рекомендации, если Эстония стала одним из крупнейших поставщиков цветных металлов в мире, не имея на своей территории месторождений этих металлов?» Здесь авторы имеют в виду сомнительные сделки по этим металлам с петербургской мэрией и поэтому задают вопрос: «Неужели же г-н Сакс рекомендовал и нам, и им выживать за счет коррупции и воровства?»

Трагедия еще в том, что Сакс, видимо, не имел достаточного представления о социалистической экономике, а молодые завлабы еще в меньшей степени разбирались в рыночной экономике. В результате получился диалог глухого с глухонемыми. В связи с этим нелишне напомнить кое-что из уже написанного ранее. Повторимся, что если при социализме двигателем экономики был партбилет, то при капитализме им всегда был рынок. Третьего мир еще не придумал. Но рынок работает, когда есть спрос с одной стороны, а насыщение этого спроса товарами – с другой стороны. Функцию первой стороны выполняет потребитель, функцию второй стороны – производство, ориентированное на спрос. Но такого производства опять-таки нет (советское производство работало на план, а не на спрос), его лишь нужно создавать, а это потребует времени, и немалого. Если только этим займутся. А иначе, сколько бы ни запускали двигатель, он будет работать вхолостую, пока не будет построена сама машина. Из этого напрашивается вывод, что сначала следовало построить машину, т. е. реконструировать затратную советскую экономику, сделав ее конкурентоспособной и ориентировав ее на условия рынка.

Здесь уместно привести слова Р.Хасбулатова [65, стр. 57]: «…падение производства было вполне закономерным следствием ошибочной промышленной политики, поскольку оно не опиралось на рыночную инфраструктуру, создать которую правительство «забыло»». И смех, и грех… Если ход наших рассуждений правилен, то следует признать, что российские реформы начались с хвоста. Вот и создалась тупиковая ситуация. Все предприятия, имевшиеся в распоряжении государства, либо уже перешедшие в частные руки, по своей физиологии никак не соответствовали требованиям рыночной экономики. А требования эти заключаются лишь в одном – чтобы предприятие давало прибыль. Но все эти предприятия строились в советский период и были запрограммированы лишь на удовлетворение потребностей, да и то справлялись с этим далеко не всегда. И совершенно неудивительно, что с первых же шагов рыночных реформ большинство предприятий либо остановилось, либо резко снизило свою производительность.

Но к этому мы еще вернемся, а пока посмотрим, каким образом рынок наполнялся товарами. Естественно, что коллапс производства не способствовал этому наполнению, а часть товаров, припрятанных кооперативами в ожидании грядущего повышения цен, тоже не могла полностью решить проблему. Пришлось снять все ограничения на импорт, и только это позволило наполнить магазины. С тех пор, и по сей день в какой-то степени, полки продовольственных магазинов заполнены относительно дешевыми импортными продуктами, увы, не самого лучшего качества, среди которых долгое время доминировали пресловутые «ножки Буша». Но сначала вмешались и другие непредвиденные проблемы со снабжением продовольствием, прежде всего, в Москве и Ленинграде.

Но все по порядку. Еще в самом конце 1991 года Ельцин, назначивший себя по совместительству главой правительства (Гайдар до самой отставки оставался в роли и.о.), провозгласил официально рыночные реформы, первыми этапами которых были: либерализация цен, финансовая стабилизация, приватизация. Они входили в комплекс шоковой «терапии». При этом Ельцин пообещал, что ухудшение ситуации будет продолжаться лишь первые полгода, а потом наступит фаза «процветания», когда мы догоним передовые страны. Знакомые нотки. При социализме уже выдвигался лозунг – догнать и перегнать передовые капиталистические страны. Не получилось. Что ж, попробуем при капитализме. Версия для наивных. Но клюнули на нее не только наивные, русский народ ведь доверчив. Даже множество людей с довольно высоким уровнем интеллекта рассуждали: мол, все прошли через это, и мы должны пройти. Эти интеллектуалы совершенно не задумывались о том, что все другие страны проходили это не «нахрапом», а в процессе эволюции. Что уж говорить, если из такой «доверчивой» среды и вышли «младореформаторы». Я был одним из немногих распознавших порочность реформ, в отличие от чуть выше упомянутых «доверчивых интеллектуалов». В результате возникла эта книга и желание бежать как можно скорее от этого беспредела. Увы, пришлось вкусить его в полной мере в течение двух лет, ибо деньги и сбережения завлабы обратили в труху. Пришлось ограничить себя во многом, чтобы то желание сбылось. Отпуск цен был назначен на 2 января 1992 года. И тут Ельцин опрометчиво заявил, что «готов положить голову на рельсы», если цены увеличатся более чем в 3 раза. И когда цены подскочили в десятки раз, люди выходили на демонстрации с лозунгами «Ельцина на рельсы!» Не прислушались к предостережению американского профессора А.Янова о том, что отпуск цен в условиях тотального дефицита подобен операции на сердце без наркоза [82]. Но народ и это выдержал, не умер от шока. Эксперимент продолжился, все больше нагружаясь на плечи народа. Тут нелишне напомнить, что еще находясь в оппозиции, Ельцин бравировал, что его правительство (тогда еще РСФСР) предлагает программу перехода к рынку без ухудшения уровня жизни народа. Прошло совсем немного времени, и уже очутившись у власти в новом государстве, он даже не вспомнил о своей браваде и всю ответственность за ошибки и упущения своего предшественника, да и за свои собственные, переложил на плечи того же народа.