Россия против России. Гражданская война не закончилась - Страница 13

Окончательный раскол произошел из-за сепаратного мира с Германией. Левые эсеры провели свой съезд и потребовали расторжения Брестского договора, считая, что он душит мировую революцию.

4 июля 1918 года в Большом театре открылся V Всероссийский съезд Советов. Настроения в зале царили антибольшевистские. Они усилились, когда выступил представитель Украины, который сказал, что украинцы уже восстали против германских оккупационных войск, и призвал революционную Россию прийти им на помощь.

С револьвером на боку член ЦК партии левых эсеров Борис Давидович Камков назвал большевиков «лакеями германского империализма». Камков, отражая настроения эсеров, крестьянской партии, пригрозил большевикам:

– Ваши продотряды и ваши комбеды мы выбросим из деревни за шиворот.

6 июля несколько членов ЦК эсеров демонстративно покинули Большой театр, где шел съезд Советов, и обосновались в штабе кавалерийского отряда ВЧК в Покровских казармах в Большом Трехсвятительском переулке.

Руководитель московских эсеров Анастасия Биценко тайно передала сотрудникам ВЧК эсерам Якову Блюмкину и Николаю Андрееву бомбы. Имя их изготовителя держалось тогда в особом секрете. А им был член ЦК партии левых эсеров Яков Моисеевич Фишман, будущий генерал, доктор химических наук и начальник военно-химического управления Красной армии. В царское время он бежал с каторги, уехал за границу и окончил химический факультет в Италии.

В два часа дня Блюмкин и Андреев на машине прибыли в германское посольство. Предъявили мандат с подписью Феликса Эдмундовича Дзержинского и печатью ВЧК. Потребовали встречи с послом Мирбахом.

Подпись Дзержинского на мандате, который Блюмкин предъявил в посольстве, была поддельной, а печать подлинной. Ее приложил к мандату заместитель председателя ВЧК Вячеслав Александрович Александрович (настоящая фамилия – Дмитриевский), левый эсер. Он был бескорыстным человеком, мечтал о мировой революции и всеобщем благе.

От партии левых эсеров его назначили заместителем Дзержинского в ВЧК. Феликс Эдмундович объяснял после мятежа: «Права его были такие же, как и мои. Он имел право подписывать все бумаги и делать распоряжения вместо меня. У него хранилась большая печать… Александровичу я доверял вполне».

Вячеслав Александрович не только заверил печатью поддельный мандат Блюмкина и Андреева, но и написал записку в гараж ВЧК, чтобы им выделили автомобиль.

Граф Вильгельм Мирбах возглавил в Москве германо-австрийскую миссию, когда еще только начались мирные переговоры. После установления дипломатических отношений граф Мирбах был назначен послом. Мирбаху несколько раз угрожали, и появление в посольстве сотрудников ВЧК он воспринял как запоздалую реакцию советских властей. Посол принял чекистов в малой гостиной.

Яков Блюмкин был очень молодым человеком. К левым эсерам он присоединился в семнадцать лет, после Февральской революции. Через год, в июне восемнадцатого года, его утвердили начальником отделения ВЧК по противодействию германскому шпионажу. Но меньше чем через месяц – после Брестского мира – отделение ликвидировали: какая борьба с германским шпионажем, если у нас с немцами мир?

«Я беседовал с послом, смотрел ему в глаза, – рассказывал потом Блюмкин, – и говорил себе: я должен убить этого человека. В моем портфеле среди бумаг лежал браунинг. «Получите, – сказал я, – вот бумаги», – и выстрелил в упор. Раненый Мирбах побежал через большую гостиную, его секретарь рухнул за кресло. В большой гостиной Мирбах упал, и тогда я бросил гранату на мраморный пол».

Убийство посла стало сигналом к восстанию. Левые эсеры располагали вооруженными отрядами в Москве и считали, что вполне могут взять власть в стране. Они все еще считали себя самой популярной партией в крестьянской России. На выборах в Учредительное собрание деревня проголосовала за эсеров, которые обещали дать им землю. И на выборах в Советы им достались голоса почти всех крестьян.

Через час Ленин позвонил Дзержинскому и сообщил об убийстве германского посла. ВЧК тогда не была еще такой всевластной организацией и многие новости узнавала со стороны. Импульсивный Дзержинский поехал в подчиненный ему кавалерийский отряд в Большом Трехсвятительском переулке. Отрядом командовал эсер Дмитрий Иванович Попов, моряк-балтиец и член ВЦИК. В его штабе и собрались члены ЦК партии эсеров.

Дзержинский рассказывал:

«Я с тремя товарищами поехал в отряд, чтобы узнать правду и арестовать Блюмкина. В комнате штаба было около десяти – двенадцати матросов. Попов в комнату явился только после того, как мы были обезоружены, стал бросать обвинения, что наши декреты пишутся по приказу «его сиятельства графа Мирбаха».

Дзержинский требовал выдать Блюмкина, угрожал:

– За голову Мирбаха ответит своей головой весь ваш ЦК.

Но левые эсеры отказались выдать Блюмкина и Андреева. Член ЦК партии левых эсеров Владимир Александрович Карелин, недавний нарком имуществ (ушел в отставку в знак протеста против Брестского мира), предложил разоружить охрану Дзержинского. Она не стала сопротивляться.

Александрович объявил председателю ВЧК:

– По постановлению ЦК партии левых эсеров объявляю вас арестованным.

Оставшись без председателя, подчиненные Дзержинского не знали, что делать. В критической ситуации чекисты растерялись. Вечером Александрович приехал на Лубянку и распорядился арестовать Мартына Ивановича Лациса (Яна Судрабса), члена коллегии ВЧК. Матросы хотели расстрелять Лациса. Александрович его спас. Распорядился:

– Убивать не надо, отправьте подальше.

Левые эсеры захватили телеграф и телефонную станцию, напечатали свои листовки. Военные, присоединившиеся к левым эсерам, предлагали взять Кремль штурмом, пока у восставших перевес в силах. Но руководители эсеров действовали нерешительно – боялись, что междоусобная схватка с большевиками пойдет на пользу буржуазии.

Левые эсеры исходили из того, что без поддержки мировой революции подлинный социализм в России не построить. Рассчитывали на поддержку революционного движения в Германии. А Брестский мир задержал германскую революцию на полгода. Мария Спиридонова писала Ленину:

«Мы не свергали большевиков, мы хотели одного – террористический акт мирового значения, протест на весь мир против удушения нашей Революции. Не мятеж, а полустихийная самозащита, вооруженное сопротивление при аресте. И только».

Пассивная позиция эсеров позволила большевикам взять инициативу в свои руки. Ликвидацию мятежа взял на себя нарком по военным и морским делам Троцкий. Он вызвал из-под Москвы два латышских полка, верных большевикам, подтянул броневики и утром 7 июля приказал обстрелять штаб Попова из артиллерийских орудий. Через несколько часов левые социалисты-революционеры сложили оружие. К вечеру мятеж был подавлен. Дзержинского и остальных арестованных освободили.

Убийцы немецкого посла Яков Блюмкин и Николай Андреев бежали на Украину, где левые эсеры тоже действовали активно. Андреев заболел на Украине сыпным тифом и умер. Блюмкин весной девятнадцатого вернулся в Москву и пришел с повинной в ВЧК.

На суде Блюмкин объяснил, почему он убил Мирбаха:

«Я противник сепаратного мира с Германией и думаю, что мы обязаны сорвать этот постыдный для России мир…

Но кроме общих и принципиальных побуждений на этот акт толкают меня и другие побуждения. Черносотенцы- антисемиты с начала войны обвиняли евреев в германофильстве, а сейчас возлагают на евреев ответственность за большевистскую политику и сепаратный мир с немцами. Поэтому протест еврея против предательства России и союзников большевиками в Брест-Литовске представляет особое значение. Я как еврей и социалист взял на себя свершение акта, являющегося этим протестом».

Брестский мир был уже забыт, в Германии произошла революция, левые эсеры были подавлены, о графе Мирбахе никто не сожалел. 19 мая 1919 года Блюмкина реабилитировали. Он воевал на Южном фронте, учился в военной академии, работал в секретариате наркома Троцкого. В 1923 году его вернули в органы госбезопасности. На сей раз определили в иностранный отдел, то есть в разведку…