Россия и современный мир №4 / 2017 - Страница 12

Противоречиями союзников по саксонскому и польскому вопросам не преминул воспользоваться Талейран: тонко и цинично играя на этих разногласиях, он сумел вернуть Францию в разряд ключевых игроков и покончить с ее статусом парии. 3 января 1815 г. между Францией, Великобританией и Австрией был подписан секретный договор об оборонительном союзе против России и Пруссии. Рассказывая о своих усилиях Людовику XVIII, Талейран не без гордости так описал ему свой ловкий ход:

«В настоящий момент, сир, коалиция распущена и таковой навсегда и останется. Не только Франция перестала быть изолированной в Европе, но и Ваше Величество уже может располагать федеративной системой, которую, казалось, и пятьдесят лет переговоров не смогли бы обеспечить» [9, p. 137].

В действительности в этот момент угроза войны, которой оправдывалось заключение договора 3 января 1815 г., была неактуальной. Никто в Вене не собирался бряцать оружием, усталость от войны была слишком велика. 8 февраля 1815 г. Пруссия была вынуждена признать свои новые границы: ее всячески поощряли отказаться от притязаний, а русская сторона еще и побуждала прийти к компромиссу (конец января 1815). Эти новые границы «передвинули» Пруссию ближе к западу: с точки зрения демографии и количества квадратных километров ее территория была эквивалентной той, что были у Пруссии в 1805 г., но отныне эта территория была рассечена на две части коридором шириной в 40 км. Фридрих-Август укрепился на саксонском престоле, но страна, которой он правил, уменьшилась на 40%. В тот же день, 8 февраля 1815 г., был окончательно решен и польский вопрос (в той форме, которая была не так уж далека от четвертого раздела Польши – по аналогии с тремя разделами Польши в XVIII в.).

В этом вопросе Александр I в значительной степени получил желаемое, но и здесь существовал ряд важных ограничений. В частности, Александр сохранил бóльшую часть прежнего Варшавского герцогства, что позволяло ему контролировать Варшаву и центральный бассейн Вислы; он получил также право называться королем Польским. Однако в обмен ему пришлось уступить северо-западные регионы (в том числе Познань и Калиш, 810 тыс. человек) Пруссии, а западную Галицию (область Тарнополя, 400 тыс. человек) – Австрии15; Краков становился вольным городом. Кроме того, в договоре признавалось, что несмотря на новое территориальное деление, польская нация представляла собой единую историческую общность; в ст. V договора провозглашалось право поляков на национальные и представительные институты (это же положение будет повторено в ст. I заключительного акта Венского конгресса). В договоре также провозглашалась благодетельность свободы обменов и торговли между различными польскими регионами. Таким образом, международное сообщество официально вписало в дипломатический документ положение о праве поляков на представительное правление и оставило открытым вопрос о возрождении в будущем национального польского государства.

Если на протяжении февраля 1815 г. два важных дипломатических вопроса находили мало-помалу свое решение, то будущее Италии и германской конфедерации оставалось еще туманным. В этот момент на конгрессе стало известно о высадке Наполеона в Гольф-Жюан на средиземноморском побережье Франции. Новость вызвала содрогание: эта высадка вновь меняла расклад сил, к великому разочарованию Талейрана. Возвращение Наполеона немедленно заставило сплотиться участников антифранцузской коалиции; договор от 2 января 1815 г., шедевр дипломатической ловкости Талейрана, оказался не у дел, а конгресс ускорил свою работу, и 9 июня 1815 г. был подписан его финальный акт.

Французский вариант финального акта Венского конгресса состоял из 121 статьи. Среди них, как мы уже видели, были решения, относящиеся к переделу и установлению новых границ ряда государств. Венский конгресс здесь следовал духу и логике первого Парижского договора 30 мая 1814 г.16, подтвердив его решения о создании буферных государств, призванных «сдержать» французскую и, в меньшей степени, русскую угрозу. Этим объясняется создание королевства Нидерландов к северу от Франции, усиление Пруссии за счет рейнских владений у восточных границ страны и укрепление Пьемонта-Савойи на юго-востоке Франции. Параллельно с этим была создана новая германская Конфедерация из 39 немецких государств с общим представительным федеральным органом во Франкфурте; она блокировала бы Россию на западе. Были также гарантированы независимость, суверенитет и нейтральный статус Швейцарии: в этом вопросе Александр I последовательно поддержал позицию, отстаиваемую его бывшим наставником, швейцарцем республиканских взглядов Лагарпом.

Помимо территориальных вопросов, на конгрессе были приняты и другие решения. Была регламентирована свобода речного судоходства в Европе (реки, протекавшие по территории государств, были признаны их общим достоянием), а также, благодаря согласованным усилиям Великобритании и России, было принято моральное осуждение торговли африканскими рабами17.

Финальный акт Венского конгресса подписали не все европейские государства (в частности, среди подписавших не было Папского государства и Османской империи), однако это не умаляет значения итогового текста. Необходимо подчеркнуть, что речь идет о тексте совершенно иной природы: вместо множества двусторонних договоров предпочтение было отдано, по настоянию Великобритании, коллективному заключительному акту, накладывавшему обязательства на всех, его подписавших. Символическое значение такого текста, разумеется, было очень большим.

Решения Венского конгресса не были совершенными. Уязвимыми для критики оставались некоторые из принятых решений, а также установка на стабильность, зачастую понятая как частичное возвращение прежних порядков в ущерб новым динамичным тенденциям. Тем не менее Венский конгресс способствовал не только установлению новых границ и проведению в жизнь новых принципов равновесия и легитимности, но и выработке новых международных норм. Отныне приращение территорий или иные изменения территориального статуса утверждались не силой или угрозой применения силы, а исключительно договорами на основе юридических норм, принимаемых всеми участниками. Делался шаг к тому, чтобы согласованность действий между европейскими странами стала нормой.

После бурных лет Французской революции и Империи эти новые правила должны были обеспечить Европе многие десятилетия мирной жизни. И если при этом на континенте в XIX в. всё же вспыхивали отдельные войны – двусторонние или региональные – почти столетие удавалось избежать всеобъемлющего военного конфликта. Практика созыва международных дипломатических конгрессов (Парижский конгресс 1856 г., Берлинский конгресс 1878 и 1885 гг.) стала успешным предохранительным клапаном общеевропейской истории и с этой точки зрения Венский конгресс – прародитель этой европейской системы, представлял собой эффективный инструмент по достижению и сохранению мира.

1. Киссинджер Г. Дипломатия. М.: Ладомир, 1997. 903 с.

2. Михайловский-Данилевский А.И. Записки 1814 и 1815 годов А. Михайловского-Данилевского, бывшего флигель-адъютанта Государя Императора Александра Павловича. СПб., 1841. 252 с.

3. Михайловский-Данилевский А.И. Мемуары, 1814–1815 гг. СПб.: Издательство Российской национальной библиотеки, 2001. 400 с.

4. Boudon J.-O. 1814, la campagne de France. Paris: Belin, 2014. 365 p.

5. Eynard J.-G. Au Congrés de Vienne. Journal de Jean-Gabriel Eynard / Publié avec une introduction et des notes par Édouard Chapuisat. Paris: Plon Nourrit et Cie, 1914. 338 p.

6. Kerautret M. Quelques réflexions sur l’historiographie française du Congrès de Vienne // Napoleonica. La Revue. 2015. N 1 (22). P. 87–103.

7. Kissinger H. Diplomacy. New York: Simon and Schuster Paperbacks, 1994. 912 p.