Россия и современный мир №4 / 2017 - Страница 11

«Любой, кто хоть немного знаком с характером Талейрана и, помимо этого, даст себе труд представить расположение и устройство его жилища, тут же поймет всю сложность устройства серьезной слежки за князем, за его поступками и жестами. Дом сейчас представляет собой ни больше ни меньше крепость, в которой он держит гарнизон из тех лишь людей, которых полагает надежными. Несмотря на это, нам всё же удалось в конце концов перехватить некоторые бумаги, исходящие из его кабинета. Кроме того, нам удалось склонить на свою сторону старого слугу, которому уже довелось быть на службе у трех послов Франции, а также одного охранника или посыльного при канцелярии, благодаря которому мы сумели раздобыть несколько разорванных бумаг, находившихся в кабинете самого Талейрана» [14, p. 326–327].

Если судить по донесениям венской полиции, высшие дипломатические круги только и делали, что танцевали и предавались светским развлечениям. Однако на самом деле дипломаты отнюдь не забывали об основной задаче Венского конгресса, собственных полномочиях и необходимости эффективной работы. А.И. Михайловский-Данилевский приводит по этому случаю характерное стихотворение, сложенное в честь уже упоминавшегося полувоенного-полуспортивного ристалища, «карусели» 20 декабря 1814 г.:

Эти стихи, конечно, вызывают улыбку. Однако они свидетельствуют: участники Венского конгресса развлекаются, но при этом полностью отдают себе отчет в том, что цель их работы – длительный и устойчивый мир на континенте.

На Венском конгрессе было представлено 216 делегаций. Однако они не были равнозначны ни по своему политическому весу, ни в количественном отношении. Как уже упоминалось, представительство России было самым многочисленным и составляло 53 человека, делегация Пруссии – 46, Великобритании – 25, Франции – 1513. При этом сразу несколько микроскопических государств могли быть представлены одним и тем же дипломатом. На конгрессе собрались видные дипломаты своего времени: Меттерних (Австрия), Талейран (Франция), лорд Кастельро, затем герцог Веллингтон, затем лорд Кланкарти (Великобритания), князь фон Гарденберг и барон фон Гумбольдт (Пруссия), граф Лёвенгельм (Швеция) и Ганс Рейнгард в сопровождении Пикте де Рошмона (Конфедерация 22-х швейцарских кантонов). Что же касается России, то представлял ее император: Александр I был единственным монархом, принимавшим непосредственное участие в работе конгресса. Однако он прибегал к консультациям и помощи князя А.К. Разумовского, бывшего посла в Вене, графа Г.О. фон Штакельберга (посла в Вене в момент проведения конгресса), вице-министра К.В. Нессельроде, барона д’Анстетта и двух своих главных дипломатических советников – К.О. Поццо ди Борго и И. Каподистрии. К 216 делегациям государств необходимо добавить еще несколько десятков групп, занимавшихся, как мы бы сказали сейчас, лоббированием, поэтому в целом речь может идти о трех сотнях делегаций.

В ходе Венского конгресса состоялось лишь два пленарных заседания: первое при открытии прений (3 ноября 1814 г.) и второе, заключительное, при подписании финального акта (9 июня 1815 г.). Очевидно, что представители четырех держав-победительниц – Австрии, Пруссии, Великобритании и России – задавали тон прениям. Накануне открытия конгресса и во время первых заседаний Франция, подобно парии, держалась в стороне. Однако талант, ловкость и дипломатические способности Талейрана положили конец этому остракизму, и с января 1815 г. Франции позволили заседать вместе с державами-победительницами (мы еще вернемся к этому вопросу).

Итак, органом, оказавшим наибольшее влияние на работу конгресса, была комиссия Четырех, преобразованная в комиссию Пяти с января 1815 г. Была также и комиссия Восьми (пять стран плюс Испания, Португалия и Швеция, которым было дозволено участвовать в некоторых прениях на правах победительниц). Однако появились и специально назначенные для определенных дел комитеты (комитеты ad hoc). Некоторые из комитетов рассматривали территориальные дела (комитет по делам Германии, конференция по вопросу Германской конфедерации, по делам Швейцарии, по делам Генуи, Тосканы, герцогства Бульонского и др.). Другие занимались тематическими проблемами (конференция по отмене работорговли, комиссия по вопросам свободы речного судоходства, комиссия по вопросам рангов и старшинства, статистическая комиссия – ей выпала сложная и требующая особого внимания задача по подсчету населения тех или иных земель, чтобы затем приступить к территориальным переделам). Наконец, составлением собственно решений конгресса занималась специальная редакционная комиссия.

Пока продолжалась борьба с Наполеоном (и в 1813, и в 1814 гг.), коалиция, сплотившаяся против «тирана», сохраняла свое единство. Ее участники находили между собой общий язык. Однако стоило императору французов потерпеть поражение, как единство союзников пошатнулось.

Разумеется, они продолжали разделять некоторые общие для себя, дорогие их сердцу принципы. К ним, в частности, относится принцип «равновесия», который породит понятие «европейского концерта наций»14. А также дипломатию конгрессов, на которых претензии и тяжбы улаживались бы в многостороннем порядке; этот принцип и эти понятия обеспечат Франции ее долю величия в XIX в. В отличие от пруссаков, движимых в Вене чувством мести, представители Австрии, Великобритании и России будут стремиться «установить как можно более совершенное политическое равновесие между великими державами» [9, p. 200] – и подобная установка в ходе переговоров станет преобладающей. Второй принцип – принцип «легитимности», выдвинутый для того, чтобы позволить европейским «законным династиям» вернуться на свои престолы. Однако это возвращение не означало, что короли непременно будут править своими странами в их границах до начала военных действий (status quo ante). Так, реставрация Бурбонов во Франции не означала восстановления в стране абсолютной монархии эпохи Старого порядка, поскольку с введением Конституционной хартии 1814 г. речь шла уже об иной форме правления.

Одновременно с этим уже с самого начала конгресса наметились линии раскола. По некоторым вопросам державы не просто разошлись во мнениях, а заняли кардинально противоположные позиции.

Так, австрийская дипломатия, возглавляемая Меттернихом, верховным церемониймейстером всего конгресса, стремилась поскорей изгладить из памяти тот факт, что длительное время она занимала двусмысленную позицию по отношению к наполеоновскому режиму. Австрия стремится вернуть себе центральное положение на европейском континенте: с одной стороны, пытаясь расширить свои владения в Италии, Германии (там она столкнется с Пруссией) и на Балканах, а с другой – пытаясь противостоять амбициям Российской империи в Польше.

Что касается Александра I и его дипломатических советников, то они не доверяли Великобритании. Англичан упрекали в стремлении главенствовать на морях, принимая позу «благородного» отказа от территориальных претензий, кроме претензий колониальных. При этом Россия предъявляла свои преимущественные права на Польшу, обосновывая притязания своей победой над Наполеоном в 1812 г. и решающим вкладом в дальнейшую антинаполеоновскую кампанию. Напротив, Австрия, Великобритания и Франция не собирались предоставлять России полную свободу действий в Польше. Наконец, Пруссия при поддержке России предъявляла претензии на Саксонию – к великому неудовольствию Великобритании и Франции. Последняя весьма опасалась единого германского государства у своих границ.