Россия и современный мир №4 / 2014 - Страница 11
Подводя итоги рассмотрения роли взаимосвязанных факторов – экономических, демографических, социальных в процессе ослабления социального государства на современном этапе его эволюции, можно отметить особую роль разрушения СССР в этом процессе.
При всей значимости факторов, приводящих к резкому увеличению нагрузки на бюджет и заставляющих искать пути сокращения социальных расходов, жертвовать самыми уязвимыми категориями населения и ужесточать политику (например, в области иммиграции), существуют определенные составляющие социального фундамента, которые остаются неприкосновенными, поскольку в современных условиях от них зависят конкурентоспособность и экономический рост.
Сопоставление факторов, действующих «за» и «против» российской модели социального государства, позволяет выделить ее важную особенность – традиционную систему ценностей (среди которых справедливость и солидарность), носителем которых остается значительная часть населения. Эта особенность при наличии ряда противоречивых тенденций дает шанс на сохранение социального фундамента.
Политико-правовой концепт современного демократического государства
Нисневич Юлий Анатольевич – доктор политических наук, профессор НИУ ВШЭ и РУДН.
Основополагающей политико-правовой формой демократического государства XXI в. признается правовое государство. Суть правового государства, как представляется, можно определить следующим образом. В правовом государстве универсальным регулятором социальных отношений, ориентированным на стабилизацию всего социальное пространства без выделения каких-либо индивидуальных или групповых приоритетов, выступает право, нейтральное и толерантное по отношению к различным мировоззрениям и убеждениям. Право оказывает определяющее воздействие и на такую самостоятельную сферу общественной жизни, как политика, которая, наряду с правом, также является универсальным регулятором общественных отношений – конкурентных отношений и взаимодействий индивидов и групп по поводу завоевания, удержания и использования государственной власти. Право определяет ценностно-нормативную базу представительной полиархической демократии как современной формы организации политических и государственных порядков и ее основных, по определению Роберта Даля, «политических институтов» [6].
Ключевой признак правового государства состоит в том, что в таком государстве высшей социальной ценностью признается человек, его права и свободы, основной перечень которых установлен Всеобщей декларацией прав человека. В формально-юридическом контексте претендовать на статус правового государства могут те суверенные государства – члены ООН, которые являются участниками Международных пактов о гражданских и политических правах и об экономических, социальных и культурных правах, т.е. те государства, которые приняли на себя обязательство исполнять установленные этими актами нормы международного права. Среди суверенных государств – членов ООН таких подавляющее большинство (более 85%). Однако необходимо отметить, что формально-юридическое участие в международных пактах о правах человека, как показывает мировая практика, не означает, что в государстве действительно соблюдаются и защищаются права человека и гражданина, и что государство действительно стремится быть правовым.
Основополагающими для всей системы прав и свобод человека являются: принцип равноправия как равенства прав и свобод для всех без исключения людей, выраженный, в том числе, и в их надгосударственном (экстерриториальном) статусе; принцип взаимообусловленности прав и свобод людей в обществе; принцип невмешательства во внутренний, духовный мир человека и толерантности к различным мировоззрениям и убеждениям.
В соответствии с принципом взаимообусловленности права и свободы человека неотделимы от системы социальных отношений в обществе и должны рассматриваться исключительно в рамках таких отношений. Они ни в кой мере не противоречат и не умаляют требования морали и общественного порядка в демократическом обществе вопреки диффамационным заявлениям противников концепции прав человека, в которых сознательно умалчивается о нормах ст. 29 Всеобщей декларации прав человека и утверждается, что эта концепция порождает «вседозволенность». Обладание правами и свободами не означает возможности ничем не ограниченного произвола при их осуществлении или злоупотребления ими [2, с. 27]. Каждый человек обладает правами и свободами только до тех пор, пока не нарушает права и свободы других людей. Принцип взаимообусловленности определяет, что для того, чтобы реально осуществлять свои права и свободы, необходимо уважать и соблюдать права и свободы других людей.
Принцип невмешательства и толерантности определяется ключевыми в этом аспекте правом на свободу мысли, совести и религии и правом на свободу убеждений и их выражения, установленными ст. 18 и 19 Всеобщей декларации прав человека. В этих установлениях принципиальное значение имеет запрет на принуждение, ущемляющее свободу убеждений и религии, и возможность законодательного ограничения этой свободы в соответствии с принципом взаимообусловленности для охраны прав и свобод других людей.
В правовом государстве с учетом несводимости права к закону в качестве системообразующего в социальном регулировании, политическом и государственном управлении выступает принцип правозаконности, но не в классической, а в современной правовой его интерпретации.
По классическому определению Альберта Дайси, правозаконность – это прежде всего абсолютный авторитет и главенство действующего законодательства, противопоставленные произвольным распоряжениям властей и исключающие не только произвол со стороны правительства, но и саму возможность действовать в каких-то ситуациях по своему усмотрению [8]. При этом непременным условием соблюдения принципа правозаконности является равенство всех перед законом и судом.
Этот принцип определяет иерархическую систему приоритетов права и закона в жизнедеятельности общества и государства. Во-первых, абсолютный приоритет и главенство в регулировании социальных отношений отдается правам и свободам человека. При этом права человека, закрепленные Всеобщей декларацией прав человека и другими международными нормативными правовыми актами, а также общепризнанные принципы и нормы международного права не могут нарушаться никакими национальными законами, даже принятыми в полном соответствии с демократическими процедурами. Во-вторых, государство, все его органы, учреждения и должностные лица, а также граждане и их автономные объединения обязаны действовать исключительно в рамках конституции и законодательства, источником и правовым основанием которых являются права и свободы человека и гражданина.
В институциональном аспекте общепризнанным признаком правового государства считается разделение властей на судебную, законодательную и исполнительную, которое изначально было направлено на предотвращение монополизации власти, ее единоличной или групповой узурпации.
В современных условиях постиндустриального развития наряду с классическим принципом разделения властей отличительным признаком и устойчивой тенденцией, характерной для правового государства, стала более глубокая функционально-иерархическая децентрализация государственной власти, разделение ее полномочий по функциям и уровням компетенции и ответственности, что позволяет оптимизировать и повысить эффективность процесса государственного управления. В 80-е годы ХХ в. такая децентрализация вышла на первый план с появлением новых, глобальных подходов к управлению, в которых особый акцент делался на гуманитарном развитии.
В демократических государствах одним из ключевых направлений децентрализации власти стало разделение ее полномочий, компетенции и ответственности между центральным, региональным и местным уровнями. У такой децентрализации, которую можно определить как передачу ответственности за планирование, менеджмент и использование ресурсов от центрального уровня и его органов на более низкие уровни управления, существует три типа: политическая, административная и фискальная, а также четыре формы – деволюция, деконцентрация, делегирование и дивестиция.