Россия и современный мир №4 / 2013 - Страница 18

Внешнеполитические стереотипы часто изучаются с помощью сравнительного анализа. В этой логике выстроен сборник статей европейских ученых «Ложная идея – это реальный факт. Национальные стереотипы в Европе», ставший одним из лучших образцов научной работы по указанной теме55. В нем на примере различных европейских стран показано, как исторически формировались национальные стереотипы и как многие из них продолжают воспроизводиться сегодня. Особое внимание авторы уделили новым школьным программам в области изучения истории, которые разрабатываются в рамках ЕС, а также анализу новых тенденций в медийной политике. Нередко исследователи прибегают к двойному сравнению, изучая отношения двух стран друг к другу. Этот принцип лежит в основе сборника статей «Франция и Польша за гранью стереотипов»56, в котором собран обширный материал, дающий представление о том, как в разные периоды складывались стереотипы о Польше во Франции и о Франции в Польше; как эти стереотипы менялись и что лежало в основе этих изменений. Сравнительный метод позволяет выявить важную характеристику образа Другого: что в нем типично и что специфично.

С теорией социальных представлений тесно связана концепция коммуникативного действия. Изучению природы коммуникации посвящены многие исследования политологов, социальных философов, социологов. В 1948 г. американский социолог Г. Лассуэлл сформулировал свою теоретическую модель коммуникации, которая сводилась к четырем вопросам: кто говорит, что говорит, каким коммуникационным каналом говорящий пользуется и каков эффект от сказанного57. Применительно к образу современной России во Франции, перефразируя Г. Лассуэлла, можно задать следующие вопросы: кто и что говорит и пишет о России в современной Франции, какими каналами пользуются пишущие и говорящие и насколько то, что они пишут и говорят, с точки зрения экспертов, доходит до общества и усваивается коллективным сознанием.

В процессе коммуникации окружающий мир символически истолковывается, в результате чего рождаются новые культурные смыслы. В общественных науках коммуникативное действие понимается по-разному. В одном случае (феноменологический подход) оно предполагает обращение к индивидуальному жизненному опыту, когда человек обращается к самому себе и собственному восприятию окружающей действительности; в другом случае, в процессе коммуникации происходит включение личности в социум. Именно так понимает коммуникацию немецкий философ Ю. Хабермас. Для него коммуникация многофункциональна, она служит взаимопониманию, передаче знаний, обновлению культурной традиции и наряду с этим социальной интеграции и самоидентификации, а также включению индивида в социальную группу58.

В общественной науке на протяжении десятилетий не прекращаются споры относительно того, кто является носителем знаний. Теория социального действия предполагает, что люди не есть «продукты» социального окружения, но думающие, имеющие собственное мнение действующие субъекты – акторы. Именно с этих позиций оценивает коммуникативное взаимодействие Ю. Хабермас, для которого человеческое общество представляется как «коммуникативное сообщество». Иначе процесс коммуникации и формирования общественного мнения видится французскими социологами П. Бурдье и П. Шампаню. Образы утверждаются в массовом сознании, считают они, под воздействием представлений, которые формируются представителями элиты – специалистами, занимающимися «производством мнений» – экспертами, журналистами59. Французские социологи изучали логику символического господства60. В их концепции речь шла не о «коммуникативном взаимодействии», но об одностороннем процессе передачи информации. Представители элиты, как полагал П. Бурдье, обладают «властью в области представлений» и «говорят от имени населения», а их представления признаются легитимными в символическом пространстве61.

В науке восприятие Другого рассматривается также через призму концепта доверия. Р. Инглхард, а до него Г. Алмонд и С. Верба рассматривали доверие как основу функционирования демократического общества, важнейший элемент «общественного договора»62. По мере интернационализации общественных и политических процессов, развития связей между странами и народами доверие превращается в важную категорию международных отношений. Если следовать логике Р. Инглхарда, решающую роль в формировании доверия к другим людям играет уровень образования63. Чем выше культурный уровень человека, тем его представления об окружающем мире более сложны и самостоятельны и в меньшей степени зависят от информации, распространяемой массмедиа.

Обращаясь к концепциям, через призму которых анализируются образы Другого, уместно упомянуть о научных школах, в центре внимания которых находится исследование национального характера. В отличие от англо-саксонской традиции, изучающей национальный характер исходя из культурологической парадигмы64, в основе французского подхода лежит интерес к нациям и этносам, которые якобы обладают врожденными чертами. Одним из первых особенности национальных характеров, их предопределенность географическими условиями и средой обитания в научный оборот ввел Ш.Л. де Монтескье. Французский философ отмечал, что «чрезмерная жара подрывает силы и бодрость людей и что холодный климат придает уму и телу известную силу, которая делает людей способными к действиям продолжительным, трудным, великим и отважным»65. Климатические различия предопределяют склонность народов к созданию различных форм правления: деспотических в Азии, демократических в Европе. Московия в этой классификации занимала промежуточное положение66.

В середине XX в. эти идеи получили дальнейшее развитие в работах А. Зигфрида. Рассуждая о «душе народа», он описал различные национальные типы. Латиняне в его представлении отличались реализмом, французы – остроумием, англичане – выдержкой, немцы – дисциплиной, американцы – динамизмом. Рассуждая о русских, Зигфрид подчеркивал, следуя европейской традиции, «мистический характер» народа, присущую ему смешанную европейско-азиатскую сущность; отмечал такие черты русского национального характера, как терпение, стойкость к страданиям и одновременно с ними – живость, богатство воображения, креативность67.

Образ Другого, как уже отмечалось выше, может быть изучен через призму «двойного зеркального отражения». Одним из первых образ «двойного зеркального отражения» ввел в советологию американский ученый М. Ма-лиа. Он утверждал, что «демонизированная» или, наоборот, «обожествляемая» на Западе Россия всегда служила Европе зеркалом, в котором отражались собственные надежды и разочарования европейцев68. Об «игре зеркальных отражений» пишет и другой известный советолог М. Левин. Два мира – советский и западный – на протяжении десятилетий обменивались «посланиями» – образами, которые меняли свое содержание, будучи то позитивными, то негативными. В этих образах в символической форме отражалась конкуренция двух систем, их противостояние. Сразу после окончания Первой мировой войны вплоть до 1929 г. Запад демонстрировал экономические успехи, а Россия с трудом преодолевала последствия Гражданской войны и в тяжелых условиях строила новое государство. В 1929 г. на Западе разразился экономический кризис. Именно в этот момент СССР выдвинулся на передний план, чему способствовали успехи первых пятилеток и результаты культурной революции. «Образы направлялись друг другу. В них отражалась реальность, но часть ее деформировалась»69, – пишет М. Левин. Экономический кризис на Западе (1929–1936) протекал на фоне индустриального бума в СССР. Экономический подъем позволил Советскому Союзу минимизировать негативные моральные и политические последствия массовых репрессий, а экономический кризис сформировал в широких общественных кругах Запада отрицательное отношение к капиталистическому строю. Победа СССР во Второй мировой войне, на взгляд его сторонников, свидетельствовала о правильности выбранного страной пути. В послевоенный период Советский Союз приобрел всеобщее уважение и статус мировой державы. Однако в начале 1960-х годов, когда страна впервые вынуждена была закупать зерно за рубежом, по словам М. Левина, произошла «инверсия»: мировая общественность пересмотрела отношение к достоинствам и недостаткам капиталистической и социалистической систем. «Игра зеркальных отражений» стала возможной благодаря существованию двух противостоящих и конкурирующих между собой общественных систем и в описанном М. Левиным виде продолжалась до 1989 г., ознаменовавшего собой распад советской системы.