Россия и современный мир №2 / 2018 - Страница 11
Я не считаю, что Ю.С. Пивоваров должен был покидать свой пост. Полагаю, что он не виновен в случившемся… Думаю, что ожесточенная кампания против него, развернутая центральным телевидением, – классический ход с «козлом отпущения», способ отвести обвинения от настоящих виновников – самой системы государственного управления научными институтами.
Участникам интервью пришлось освоить всевозможные виды деятельности: дежурство возле здания с целью его защиты от мародеров, упаковка и погрузка изданий, сушка каталога, поиск уцелевших книг среди горелого мусора9, помощь в спасении и перевозке выживших растений и т.п.
Волонтеры, как правило, приезжали неоднократно и были задействованы на самых разных участках работы. Всего, по примерным подсчетам координаторов, в спасении книг участвовали более 500 добровольцев.
Занимался выносом цветов. Самое интересное, что цветы мы вывозили в день еврейского Нового года деревьев. Хороший был повод посмеяться тем, кто в теме. (Смеется.) Еще работал на выносе книг, сухого фонда из хранилища, два раза был в Люберцах. [Непострадавшие издания перевозились на временное хранение на склад в Люберцах. – М. Я.]. Еще поработал с лопатой, правда, я мало что нашел ценного, наверное, копал не те кучи.
Я приезжала несколько раз – 5 или 6, сейчас уже не вспомню. Паковала журналы для перевозки в другое место хранения, потом разбирала упакованные журналы и газеты, сортировала их для просушки. Выкладывала для просушки служебный карточный каталог. Разбирала мусорную кучу, из которой нужно было извлечь уцелевшие (или не очень) книги, потом эти же книги укладывала в ящики для консервации мокрого фонда.
Я немножко, буквально день с небольшим, помогала паковать сухой газетный фонд, отправившийся в Люберцы. Потом работала на разборе отвалов, образовывавшихся при разборе крыши, приходила все время, что шли работы, пропустила только день или два.
Некоторые информанты-инионовцы не занимались непосредственно спасением книг, но это не умаляет тех задач, которые они выполняли.
Вся техника ИНИОНа, которая была утоплена, была нами вытащена и частично восстановлена. Что-то получилось, что-то – нет. Конечно, сильно пострадали компьютеры, но часть информации уцелела. <…> И еще потом занимались настройкой б/ушной техники, которую нам отдавали.
Выполняла координаторскую работу, была членом пресс-службы, помощником ученого секретаря. Ну, например, в газете «Метро» дали объявление о том, что ИНИОНу требуется помощь. Многие звонили… Нужно было координировать работу волонтеров, решать вопросы о том, какая помощь требуется, сколько людей. Как помощник ученого секретаря присутствовала на заседаниях ФАНО.
Примечательно, что, рассуждая о роли наиболее значимых социальных акторов (МЧС, местные депутаты, полиция и ЧОП, волонтеры), участвовавших в преодолении последствий пожара в ИНИОНе, информанты без ложной скромности оценили деятельность волонтеров как чрезвычайно эффективную и не дублирующую работу других подразделений. По мнению опрошенных, без слаженной и самоотверженной работы добровольцев невозможно было бы в краткие сроки вывезти из пострадавшего здания «сухой фонд». Впрочем, слова информантов подкрепляются фактами: уже в марте усилиями волонтеров было отправлено на временное хранение в Люберцы 600 тыс. изданий [2].
Некоторые участники исследования недоумевали, почему ИНИОНу как бюджетной организации не пришла на помощь «специальная служба по спасению культурных ценностей в чрезвычайных ситуациях». Существует ли в нашей стране подобная служба – следующий вопрос. В числе негативных факторов, препятствующих работе волонтеров, респонденты называли конфликты с теми, кто «слишком ретиво следил за порядком» (охранниками, представителями администрации библиотеки).
В отношении эффективности работы волонтеров скажу, что только благодаря им удалось спасти немало ценных книг. <…> создалось впечатление, что волонтерам сделали одолжение, допустив на работы в строительном мусоре, и постоянно хотели от них избавиться. С одной стороны, понятно, что пребывание на аварийном объекте опасно, но, с другой стороны, никто книги больше не стал бы спасать. Я специально искала в Интернете, кто должен заниматься спасением библиотечных ценностей в чрезвычайных ситуациях. Нашла, что, по идее, должна заниматься служба МЧС. Но в случае с ИНИОН они только потушили пожар. <…> Такие работы ведутся с риском для здоровья, и предметы должны извлекаться аккуратно, поэтому все-таки должна быть специальная служба по спасению культурных ценностей в чрезвычайных ситуациях.
Работа волонтеров была эффективна, были недочеты, не надписывали названия книг, нужно будет проводить сверку <…> МЧСники помогли, но и отметились воровством имущества. С местными властями – не знаю. Администрация [института] обеспечивала едой, забором, средствами. Полиция – охрана с собаками. Штаб ФАНО выделил средства – 35 млн. Но наиболее эффективны были волонтеры.
Также не могу не отметить, что меня каждый раз обескураживало полное равнодушие охранников к судьбе книг, к труду волонтеров… Было очень неприятно, когда они каждый раз, весьма резко, начинали нас выгонять, не давая закончить работу «на куче» или доставку ящиков с книгами внутрь здания.
По признанию абсолютного большинства информантов, они, помогая ликвидировать последствия пожара в ИНИОН РАН, приобрели бесценный, ни с чем не сравнимый опыт, который дал им возможность познакомиться с интересными людьми, поучаствовать в почти «археологических» раскопках, а подчас и обрести веру в соотечественников.
Я ожидал, что будет очень интересно и познавательно, но даже не мог представить, насколько сильно. Одно только чтение обложек книг приносило море новой и очень интересной информации.
Кучу впечатлений и знакомство с массой интересных людей.
Опыт волонтерства в ИНИОН помог мне встретиться с замечательными, самоотверженными людьми, которые вселяют надежду на будущее России, а также с уникальными редкими книгами, спасать которые было настоящим счастьем.
В числе прочих одной из тем интервью с волонтерами ИНИОНа стали вопросы, связанные с отношением информантов к жизни в мегаполисе. Респонденты оценивали уровень безопасности городской среды Москвы, выделяя ее наиболее опасные зоны, а также размышляли о том, можно ли сделать столицу более комфортной усилиями горожан.
Анализ ответов показал, что абсолютное большинство опрошенных воспринимает Москву как чрезвычайно опасный и агрессивный город. В представлениях респондентов понятие безопасного города отождествляется с понятием комфортной для проживания среды. В числе основных угроз для безопасной жизни в столице информанты, как правило, называли: