Россия и современный мир №2 / 2018 - Страница 10
У большинства информантов до момента участия в работах по спасению книг опыта волонтерской деятельности не было либо он был минимален. Инионовцы на вопрос о том, что мотивировало их стать добровольцами, как правило, отвечали просто: «Потому что – это мой ИНИОН». Волонтеры «со стороны» большей частью люди с высоким уровнем образования, профессионально связанные с наукой (многие обладают ученой степенью или работают над диссертацией), образованием, культурой, искусством. Они объясняли свое участие любовью к книге, уважительным отношением к просвещению и знаниям, стремлением сохранить культурное и интеллектуальное наследие, «чисто человеческим» желанием помочь попавшим в беду. Некоторых привело в ИНИОН чувство солидарности с теми, кто им небезразличен: здесь когда-то работали их родственники или учителя. Зачастую добровольцами двигало любопытство: ранее они были настолько впечатлены рассказами об ИНИОНе, что воспринимали его как почти сакральное место.
Решила помочь, как только узнала о несчастье. Потому что книги, как люди, со своей судьбой, историей, представляющие культурную, научную ценность, и больно, недопустимо оставлять их гибнуть.
… было интересно посмотреть старые книги, люблю книги.
Для меня пожар в ИНИОН был трагедией. Я довольно давно был связан с институтом, так как мой первый научный руководитель была сотрудником в историческом отделе.
Мой дедушка здесь работал, поэтому я не могла не прийти. И очень интересно было посмотреть на этот прекрасный и загадочный ИНИОН, хоть он и сгорел. И помочь, конечно, хотелось очень.
По свидетельству респондентов, основными источниками информации о том, что ИНИОНу требуется волонтерская помощь, были СМИ, сообщения в социальных сетях и личные рассказы / просьбы людей, имеющих отношение к институту. Мощной мобилизационной площадкой по формированию волонтерского корпуса стала группа «ИНИОН РАН. Помощь в ликвидации последствий пожара. Группа для добровольцев» в Facebook (впоследствии она была переименована в «Друзья ИНИОН РАН»); участники интервью упоминали ее наиболее часто. Кстати, эта группа активно развивается до сих пор, информируя о том, чем «живет и дышит» современный ИНИОН. На настоящий момент число участников группы «Друзья ИНИОН РАН» составляет 2,6 тыс. человек.
Отвечая на вопрос о значимости произошедшей трагедии, все информанты назвали это событие масштабным и по-своему символичным, отражающим реальное отношение российской власти к науке и образованию. Многие, ссылаясь на собственный пример или опыт близких, отмечали, что сегодня российским ученым приходится существовать в нищенских условиях.
Воевать надо меньше, воровать надо меньше, науку надо финансировать нормально, а не по полтора гроша от щедрот. У меня отец – он геолог – вернулся из командировки в Индию. Он говорит, что эта страна гораздо более нищая, но их ученые живут намного лучше российских.
О причинах пожара участники интервью говорили с осторожностью, но так или иначе значительная часть опрошенных сходится на том, что пожар оказался выгоден многим – начиная с местных застройщиков и нечистоплотных дельцов «от науки» и заканчивая теми, кого раздражал дух свободы, царивший в ИНИОНе.
Основная причина – масштабная и долголетняя недофинансированность российской науки и ее инфраструктуры.
Конечно, масштабное и символическое даже. Понимаете, ИНИОН – институт с особой атмосферой. Мне дедушка рассказывал, какой дух свободы царил здесь еще в советские времена, это было место встречи интеллектуалов и вольнодумцев. Могу предположить, что ИНИОН с его пропагандой открытого знания раздражал некоторых мракобесов во власти. Поэтому это могло стать формой мести руководству института. А может, версия с застройщиками и торговым центром верна … А если не поджог, то тоже понятно – почему [это произошло], денег на науку выделяют самый мизер. У меня сестра в Академии работает – я знаю.
Информанты с сожалением отмечали подчас неадекватную – агрессивную или равнодушную – реакцию журналистов и простых обывателей на пожар в ИНИОНе, а также недооценку ими последствий этой катастрофы для отечественной науки и нашей страны в целом.
Повлияет на состояние социальных и гуманитарных наук. А что касается общества, последствия пожара проявили худшие черты, я извиняюсь, жлобство сегодняшнего российского общества, то что оно «обработано» и не желает ни в чем самостоятельно разбираться, и, подозревая в дирекции [института] худшие качества, оно тем самым подтвердило их присутствие у себя.
Событие масштабное, и масштаб его пока не осознан обществом.
И если не предпринимать экстраординарных усилий, то пожар в ИНИОН приведет к значительному отставанию России не только в гуманитарных науках, но и в темпах развития общества в целом. <…> Однако в текущей ситуации следует признать, что ИНИОН оказался мало кому нужен. <…> От людей сейчас требуют не мышления, а верности догмам и подверженности пропаганде. А ИНИОН все-таки способствовал развитию мышления.
Существует мнение, что трагедии наподобие инионовской – результат усложнения жизни в больших городах, это своего рода печальная неизбежность, которую почти невозможно предотвратить. По словам известного российского социолога, специалиста в области экосоциологии, О.Н. Яницкого, «подобные катастрофы уже случались и еще будут случаться в нашем высоко рискогенном обществе» [6]. Впрочем, с этим утверждением респонденты согласны лишь отчасти. На их взгляд, другие столичные (а региональные – тем более) научные организации и библиотеки не застрахованы от того, что произошло с ИНИОНом, но причиной тому не столько усложнение жизни в «обществе всеобщего риска», сколько равнодушное отношение власти к проблемам образования, науки и культуры. Многие с сожалением констатировали, что российским чиновникам траты «на культуру» представляются избыточными, поскольку у государства «другие приоритеты».
Не застрахованы. В условиях, когда государство давно махнуло рукой на науку и образование, состояние материально-технического фонда просто ужасно. Если я скажу, что нужно сменить власть, то меня посадят за экстремизм. Поэтому я скажу проще: делать свою работу честно и на совесть.
С утверждением, что такие трагедии – это результат усложнения жизни, не согласна, потому что на строительство и торговлю средства находятся, а на свою родную культуру, которую надо беречь больше всего, нет.
Что касается поисков ответа на вопрос о том, кто виноват в случившейся трагедии, абсолютное большинство информантов убеждено в невиновности администрации института. По мнению опрошенных, из бывшего директора ИНИОН РАН академика Ю.С. Пивоварова, согласно печально известной российской традиции, просто сделали крайнего.