Россия и современный мир №1 / 2018 - Страница 13

National Intelligencer. 1826. Feb. 11.

National Intelligencer. 1826. Feb. 16.

National Intelligencer. 1826. Feb. 21.

National Intelligencer. 1826. Feb. 25.

National Intelligencer. 1826. July 20.

National Intelligencer. 1826. June 15.

National Intelligencer. 1826. March 16.

National Intelligencer. 1826. March 4.

National Intelligencer. 1826. May 23.

National Intelligencer. 1826. May 23.

National Intelligencer. 1826. May 30.

National Intelligencer. 1826. May 30.

National Intelligencer. 1826. May 4.

National Intelligencer. 1826. Sep. 7.

Niles’ Weekly Register. 1826. Apr. 15.

Niles’ Weekly Register. 1826. Apr. 8.

Niles’ Weekly Register. 1826. Dec. 2.

Niles’ Weekly Register. 1826. Feb. 11.

Niles’ Weekly Register. 1826. Feb. 25.

Niles’ Weekly Register. 1826. June 3.

Niles’ Weekly Register. 1826. March 11.

Niles’ Weekly Register. 1826. March 18.

Niles’ Weekly Register. 1826. May 6.

Niles’ Weekly Register. 1826. Oct. 7.

Niles’ Weekly Register. 1826. Oct. 14.

Niles’ Weekly Register. 1826. Sep. 30.

Niles’ Weekly Register. 1826. Sept. 16.

Raeff M. An American View of the Decembrist Revolt // The Journal of Modern History. 1953. Vol. 25. N 3 (Sep.). P. 286–293.

Repousis A. «The Cause of the Greeks»: Philadelphia and the Greek War for Independence, 1821–1828 // The Pennsylvania Magazine of History and Biography. 1999. Vol. CXXIII. N 4 (Oct.). P. 333–363.

Romani R. National Character and Public Spirit in Britain and France, 1750–1914. Cambridge: Cambridge University Press, 2002. 348 p.

Sacred Name of Washington [pseud.] // The United States Gazette, 1823. Mar. 1.

Woodbridge W.C. A System of Universal Geography on the Principles of Comparison and Classification. 2^nd ed. Hartford: Oliver D. Cooke & Co., 1827. 338 p.

Аннотация. В статье показано, как с течением времени менялась политическая позиция Герцена в зависимости от обстоятельств и опыта его идейных исканий. Анализируются влияние на Герцена якобинской политической традиции, его реакция на европейские революции 1848–1849 гг. и отношение к русскому революционному движению. Особое внимание уделяется прежде неизвестным связям Герцена с французскими демократами.

Ключевые слова: А.И. Герцен, политическое насилие, европейские революции 1848–1849 гг., современники Герцена.

Ильин Андрей Александрович – аспирант, аспирантская школа по историческим наукам НИУ ВШЭ, Москва. Email: [email protected]

A.A. Ilyin. A.I. Herzen about the Problem of Political Violence

Abstract. This article is about changes in the A.I. Herzen’s political position. The author analyzes the impact on Herzen Jacobin political tradition, Herzen's reaction to the revolutionary events of 1848–1849, his attitude of the Russian revolutionary movement. The author pays Special attention to the analysis of unknown relations of Herzen with the French Democrats.

Keywords: Alexander Herzen, political violence, revolutions in Europe 1848–1849, contemporaries Herzen.

Ilyin Andrei Aleksandrovich – postgraduate student, Graduate School of History, HSE, Moscow. Email: [email protected]

В литературе существуют различные точки зрения на А.И. Герцена как общественного деятеля. Некоторые авторы склонны считать его умеренным либералом, ставившим реалистичные цели и предпочитавшим мирные средства их достижения. В их представлениях Герцен был противником террора и других видов политического насилия. Подобных взглядов придерживаются И. Берлин [3], В. Страда [56], Е.Н. Дрыжакова [37, с. 137–139], Л.П. Громова [36, с. 89]. Критическое отношение к радикальным идеям позднего Герцена отмечает и Е.Л. Рудницкая [55, с. 17]. После смерти Герцена в 1870 г. эта точка зрения довольно прочно утвердилась в общественных кругах. Ситуация начала меняться в период юбилеев 1900 и 1912 гг., когда многие политические деятели включились в борьбу за использование его наследия в своих интересах [48]. Среди них был и В.И. Ленин, который в статье «Памяти Герцена», написанной в 1912 г. к 100-летию со дня его рождения, представил мыслителя предшественником большевизма, подчеркивая революционный характер его деятельности и публицистики [43]. Позже эта концепция легла в основу работ советских историков, посвященных Герцену (см.: [1, с. 181]).

Тема насилия была одной из основных тем, волнующих Герцена. В «Былом и думах» он писал, что уже в юношеские годы заинтересовался историей Французской революции. Узнав некоторые подробности из разговоров с гувернанткой и учителем французского языка, а также из немногих доступных ему книг, Герцен встал на сторону якобинцев, оправдывая применение ими жестоких насильственных мер. С одним из своих друзей юный Герцен даже прервал всякие отношения после того как тот отказался признать справедливость казни Людовика XVI, назвав его помазанником божьим [8, с. 64, 79, 161]. В последующие годы заметное влияние на Герцена оказали французские социалисты, такие как П. Балланш, В. Консидеран, П. Леру, которые отвергали насильственный путь развития общества. Однако их влияние не стало определяющим: в начале 1840-х годов в спорах о Французской революции, разгоревшихся в кругу западников, он вместе с В.Г. Белинским занял крайнюю позицию, защищая якобинцев от жиронды, за которую выступали Т.Н. Грановский и В.П. Боткин [2, с. 484; 47, с. 278–279; 10, с. 242; 10, с. 123]. В эти годы Герцен утверждал, что исторический прогресс без насилия невозможен: «Без крови не развяжутся эти узлы. Отходящее начало судорожно выдерживает свое место и, лишенное всяких чувств, готово всеми нечеловеческими средствами отстаивать себя» [10, с. 309].

В дневнике, который он вел в 1842–1845 гг., содержатся записи об истории революций. В одной из них Герцен рассуждает, например, о том, что убийство короля нельзя рассматривать отдельно от преступлений королевской власти. Не отрицая того, что король заслуживает сострадания, он добавляет, что люди равны, в том числе и в праве на сочувствие: «Да, жалостно прощанье Карла I с детьми. А разве все погибающие в Спилберге, Сибири, Бобруйске, Динабурге, Петропавловской крепости бездетны? Да, может, они и не прощались с ними; да, может, их дети пошли по миру. Люди до сих пор не могут поверить, что они не токмо перед богом, но и перед людьми равны» [10, с. 293].

Через несколько лет, в 1848 г., Герцен столкнулся с живыми наследниками якобинцев, которые активно участвовали в начавшихся европейских революциях. Они, как и множество других сил, были вовлечены в политическую борьбу, сопровождающуюся в условиях революции ростом насилия. Однако Герцен занял в те годы несколько иную позицию. Он подчеркивал, что никого не защищает и не обвиняет. Революция представлялась ему природным явлением, где нет места ни морали, ни праву; революцию со всеми ее кровавыми ужасами и несправедливостями, как и любой природный катаклизм, можно лишь, по его словам, воспринимать как данность. «Мы видим, – писал он, – куда несется поток; доказывать юридически водопаду, чтоб он не разливался, не топил бы чужих берегов, ни к чему не ведет» [19, с. 216].

Герцена абсолютно не убеждали аргументы о праве на восстание, на которое часто ссылались защитники революций. Могло даже сложиться впечатление, что он вообще не поддерживал ни одну из сторон, занимая позицию ироничного и стороннего наблюдателя: «Борьба началась; кто победит, нетрудно предсказать; рано или поздно, per fas et nefas (правдами и неправдами – лат.), победит новое начало. Таков путь истории. Вопрос тут не в праве, не в справедливости – а в силе и в современности» [19, с. 66]. Из-за подобных рассуждений некоторые современники воспринимали Герцена (например, немецкий журналист Р. Зольгер) как разочаровавшегося в прежних идеалах скептика [63; 38, с. 73–77].